Buch lesen: «Древнее пророчество», Seite 3

Schriftart:

– Ты не придавал значения своим снам? – Ганимед смотрел в глаза Клеври, и тот чувствовал, как волшебник проникает в его сознание, в самую его душу.

– Я всегда обращал внимание на то, что мне снится. Большей частью по ночам я вижу обыкновенные сны, но иногда – особенные. Они на сны не похожи. Это больше похоже на то, будто я перехожу в другой мир. Или становлюсь кем-то другим или переношусь во времени. Все, что я вижу, как будто на самом деле происходит… Понимаете?

Ганимед кивнул, не сводя голубых глаз с Клерви. Он изучал его всего, его физическое тело, его внутренний мир, его память, его жизнь, его прошлое и настоящее, его чувства и мысли.

– Иногда мне приснится что-нибудь, хуже всего, если во время работы – я будто теряю сознание – и потом я целыми днями думаю об этом, не могу отделаться от мыслей. Душу так и гложет, хочется рассказать об этом, предупредить, уберечь от нападения орков или еще чего-то… Но когда я пытался это сделать – меня не слушали, меня готовы были признать душевнобольным. Монахи в приюте говорили, что я могу быть одержим дьяволом, – Клерви передернул плечами от воспоминаний, – они пытались изгнать из меня злой дух, окунали в холодную воду, читали надо мной часами молитвы, оставляли без еды и не давали мне ни с кем общаться. Я боялся своих снов, и я правда начинал иногда верить, что могу быть одержим дьяволом – ведь я даже видел его во снах… черные волшебники называют его Хозяином…

Клерви замолчал ненадолго, повесив голову, потом продолжал:

– Мне было страшно об этом кому-либо говорить. Кто бы мог меня понять? Я боялся, что когда-нибудь мой учитель в мастерской увидит, как я забываюсь сном, и сочтет, что я нездоров. И тогда я могу снова оказаться на улице, без денег, без всего. В последнее время я стал часто видеть сны про черных колдунов. И я решил рассказать об этом белым волшебникам.

– Ты все правильно сделал, – отстраненным голосом произнес Ганимед. Он продолжал пристально смотреть на Клерви. Молодой человек буквально физически чувствовал проникновение мага в свое сознание, в свою голову и сердце.

– Тебе никто не говорил, что ты необыкновенный мальчик? – Клерви стало немного забавно, что его называли мальчиком. Какой уж он мальчик.

Ганимед улыбнулся словно в ответ на его мысли. Пару минут висело молчание, и Клерви вдруг начал чувствовать сильное эмоциональное утомление.

– Клерви, – мягко произнес Ганимед, – ты и вправду не простой человек. У тебя есть дар ясновидения. Это встречается очень и очень редко.

Клерви поднял на Ганимеда изумленное лицо.

– Да я в это не верю, – вырвалось у него.

– А как же ты сам тогда объясняешь свои странные сны и видения?

– Я… я не знаю, – недоверие отразилось на лице Клерви, – Это что-то другое. Я просто впечатлительный… У меня богатое воображение. Я сильно переживаю все…

Ганимед рассмеялся добрым, заразительным смехом. Клерви тоже стало почему то смешно, и он наконец улыбнулся.

– И ты решил поделиться своими фантазиями с верховным магом Ордена Единорога, – все еще посмеиваясь, сказал Ганимед, – действительно, фокусников, шарлатанов и обманщиков сейчас очень много. Так много, что люди перестали верить. И настоящие предсказатели стали теряться. Но они все же есть, поверь мне. Только с их помощью волшебники узнают, что готовится свершиться и что будет. Это позволяет иногда менять будущее – поэтому предсказатели так ценны. У черных магов есть свои предсказатели, у нас – свои. Появление новых сильных волшебников всегда предсказывались. Ты видел появление новой волшебницы – за несколько лет до ее появления. Эта волшебница родилась в Северном океане. Кроме тебя, ее появление предвидел я – я прочитал это по звездам. Если бы черные маги нашли бы тебя раньше, ты бы предсказывал им ее появление.

– А если бы я не захотел служить черным магам? – спросил Клерви; сама мысль об этом вызывала в нем негодование и протест.

Ганимед ничего не ответил, только тяжело вздохнул и отвел взгляд. Спустя минуту он сказал:

– Твой дар очень ценен, Клерви. Но только ты имеешь право решать, как им распоряжаться. Я белый маг и служу добру, и никогда на твою волю и мысли не окажу влияния, чтобы склонить тебя к чему-то… Теперь, когда мы нашли тебя в северном городе Половрике, я могу обещать тебе, что мы защитим тебя.

Клерви посмотрел на мага – он был благодарен ему. Рядом с Ганимедом юноша ощущал тепло и спокойствие.

– Ты не устал, Клерви? Ты не хочешь есть или пить?

– Нет, я совсем не устал. От стакана воды не отказался бы…

Волшебник взмахом руки наполнил пустой стакан водой, и Клерви с восхищением и удивлением уставился на него. Он не сразу решился отпить из стакана. Ганимед, увидев его замешательство, улыбнулся и подбодрил его:

– Пей, не бойся, мой друг.

Затем он подпер рукой подбородок, и, глядя на Клерви, спросил:

– Ты уверен, что слышал в разговоре черных волшебников в монастыре о проклятье Аримана?

Молодой человек слегка поперхнулся водой.

– Да, – ответил он, – об этом начала говорить колдунья, которую все остальные боялись. Это проклятье обсуждали черные волшебники на своем сборище, в моем сне.

Ганимед глубоко задумался и на время словно забыл о молодом предсказателе.

– Это… плохо, да? – неуверенно спросил Клерви, – что значит это проклятье Аримана?

Старый волшебник снова сфокусировал свой взгляд на Клерви.

– Я еще сам всего не знаю, – Ганимед сложил руки вместе, – в последнее время я стал наблюдать странные знаки на звездном небе. Загадочные послания стали приходить с разных концов земли. Нам нужно больше знаний. В годы войны библиотека Совета сильно пострадала. Многие книги, опасные, содержащие тайные знания черной магии, мы увезли в эльфийские земли, подальше от тех, кто мог бы воспользоваться ими. Я думаю, нам нужно будет отправиться в Эльдар. Я хотел бы, чтобы ты отправился вместе с нами.

Клерви ошеломленно уставился на мага. Он не верил своим ушам – его пригласили в знаменитый эльфийский город. Когда у него еще будет шанс побывать там?

 
                                  * * *
 

Каурантина опустилась за землю перед древним каменным замком. Был вечер, солнце заходило за Зловещие горы. Высоко в небе обозначился бледный диск луны. Она вдохнула морозного воздуха и сосредоточилась – на замок были наложены сильные защитные чары. К замку вела широкая дорога с притоптанной землей, обрамленная голыми деревьями. В парке перед замком виднелись то тут, то там замерзшие фонтаны с каменными статуями, изображавшими горгулий. Каурантина медленно зашагала к воротам. Когда она приблизилась, ворота широко распахнулись сами собой. Она поднялась по каменным ступеням и вошла в ворота.

Она оказалась во внутреннем дворе, от середины которого взмывала вверх на второй этаж замка широкая лестница. Она стала подниматься по лестнице; она знала, куда идти. С галереи, обрамлявшей двор по периметру, за ней следила пара глаз. Это был человек из прислуги, ключник. Каура поняла, что старый человек чувствует перед ней скорее почтение, чем страх. Было бы странно, если в таком месте служил человек, испытывавший ужас перед черными колдунами.

Поднявшись, Каура оказалась у начала огромного, длиной чуть не в как целую улицу, зала, в котором два ряда колонн по правую и левую руку подпирали причудливо расписанный потолок. Волшебница медленно направилась к противоположному концу зала. Она чувствовала присутствие в замке только одного волшебника; были еще люди, вероятно, прислуга, на первом этаже замка, в правом флигеле и примыкавшем к нему саду.

Зал вывел ее через огромные дубовые двери в следующий зал, округлой формы. Двери этого зала на противоположной стороне были открыты настежь, и Каура вышла на большую террасу, с которой открывался вид на долину, вдалеке которой виднелись поселения людей, и примыкавший к ней Эраланский лес, густые кроны которого с такой высоты казались похожими на зеленоватый мох. У перил стоял, задумчиво устремив взор на горизонт, Хозяин. Каура поклонилась Хозяину.

– Вы хотели видеть меня, Хозяин.

Хозяин не оборачивался и не шевелился.

– Для тебя есть новое дело, – сказал он мрачным, холодным голосом, – Ты отправишься в Северное христианское королевство, войдешь в доверие к королю. Подчинишь его своей воле и убедишь выступать за нашу сторону.

Каурантина снова поклонилась, соглашаясь выполнить волю Хозяина. Верховный маг Ордена Тьмы повернулся и посмотрел на нее черными провалами глаз.

– Тебе стоит заняться этим немедленно.

Глава 3

Несколько дней Клерви гостил в замке Совета. Ганимед познакомил его с Никанором, воином-скальдом, который должен был сопровождать их в эльфийский город. Клерви видел раньше скальдов, но никогда – так близко, и никогда прежде не вступал с ними в разговор. Этот народ людей отличается от простых смертных врожденными способностями – острым зрением, чутким слухом, отличной ловкостью, физической силой и выносливостью. Жизнь их более продолжительна, чем у простых людей. Кроме того, Клерви слышал, что некоторые особо одаренные среди них умеют гипнотизировать людей и передвигать взглядом легкие вещи. Скальды были лучшими воинами Срединных Землей. У них был свой орден – орден воинов-скальдов, замок которого располагался на Южном море. Клерви не знал, передавались ли эти способности по наследству, и мог бы в простой семье людей родится скальд, но он знал точно, что скальды сами выбирали, кому служить и могли выбирать и белых, и черных волшебников, а могли быть сами по себе или наниматься людьми.

Никанор был высок и крепкого телосложения. Он всегда одевался в привычную для воинов-скальдов одежду: коричневый кожаный жилет, высокие сапоги, узкие штаны и темная рубаха. Он объяснил Клерви, что цвет жилета скальда говорит о его уровне владения боевым искусством: черный жилет означает наивысшую степень владения искусством боя, какую достигают с годами опыта в уже почтенном возрасте; серый жилет из ткани носят ученики, а коричневый – все остальные. Клерви гадал, сколько лет могло быть Никанору – скорее всего, он был ненамного старше Клерви. У скальда были голубые глаза и светло-русые, слегка завивающиеся волосы; через его плечо с свисала тонкая косичка длиной до лопаток – для скальдов была традиционной такая прическа, когда на затылке оставляют не стриженной одну тонкую прядь и заплетают ее в косу, и при этом чем длиннее эта косичка, тем опытнее и, считалось, сильнее воин-скальд.

Клерви и Никанор сдружились, и, хотя скальд почти ничего про себя не рассказывал, им было легко и интересно друг с другом, словно старым друзьям. Дни в Ризенгросе в замке Совета они проводили почти все время вместе. Никанор дал пару уроков по боевым искусствам Клерви. Он обучил его азам владения мечом. Ганимед подарил Клерви небольшой бронзовый меч, рукоятка которого была украшена драгоценными камнями, а на клинке высечены слова на светлом наречии. Клерви чувствовал, что в его жизни начинаются перемены. Он начинал чувствовать себя по-другому.

Один раз он вместе с Никанором выбрался на городской базар. Ризенгрос пугал и поражал его своим многолюдьем, бешеным темпом жизни, огромными размерами; его рынки и базары – разнообразием товара, дворцы – роскошью, дома – замысловатой архитектурой. Казалось, здесь было все. Многое Клерви видел впервые. Здесь было намного теплее, чем в его родном Половрике, но это не нравилось Клерви, привыкшему к северному климату. И люди здесь совсем другие, думал Клерви. Он смотрел на обувь, которую они носили, – и думал, как можно сделать такую. Здесь у людей были совсем другие вкусы, да и вообще другая жизнь. Вспомнив свое ремесло, он вдруг спохватился и о том, что он теперь не просто сапожник. Что у него есть дар предсказателя. Он впервые задумался над этим, гуляя среди торговых лавок. Он не мог понять, какие чувства вызывал в нем этот факт. Что это значило для него, и как теперь изменится – или не изменится? – его жизнь.

Он написал письмо Лори, пропитанное его искренним чувством, и заплатил торговцу, направлявшемуся в Половрик, чтобы тот передал его девушке. Клерви не знал, что письму будет не суждено попасть в руки Лори.

В один день карлик, бывший одним из многочисленной прислуги в замке, – его звали Тор, как потом узнал Клерви, – постучал к Клерви и предупредил, что нынче вечером он отправится в путь. Клерви взволновался и принялся судорожно собирать вещи. Хотя Клерви отпирался, Ганимед дал ему пару золотых, и молодой человек купил все необходимое ему для путешествия. Ему было приятно одеть новую коричневую куртку, плащ-накидку на металлической застежке и новенькие блестящие дорожные сапоги. Впервые в жизни он пристегнул к поясу меч. Собранный, он уселся на кровать и принялся ждать, оперев подборок на сжатые в кулаки руки.

Вечером к нему зашел Тор и проводил его в зал, в который он впервые попал прямо из Половрика. Клерви казалось, что тогда он был другим человеком. На полу была все та же яркая мозаика, изображавшая цветок. Чуть позже в зал вошли одетые в дорожные плащи Никанор, Ганимед и еще один волшебник, облаченный в белоснежную мантию, ниспадавшую до пола широкими складками. Ганимед сразу же представил Клерви мага – это был Энрид, верховный маг Ордена Света, единственный маг высшего уровня в своем ордене. Клерви заметил, что, не смотря на возраст, ярко-голубые глаза старца были удивительно ясными и лучистыми. У него были длинные белые волосы и борода, как у Ганимеда – только еще длиннее и еще белее. Он весь словно светился. Клерви зачарованно разглядывал его, удивляясь про себя, как можно носить такие белоснежные вещи, и умудряться не запачкать ни миллиметра ткани. Энрид держался с достоинством, лицо его выражало глубокую мудрость и спокойствие. Взгляд его был внимательным и проницательным, и вместе с тем очень спокойным. Казалось, от его ума ничто не может ускользнуть. Клерви чувствовал, будто от Энрида исходило ощутимое тепло, и в зале от его появления стало светлее. Он дивился этому сильному белому волшебнику. Ему было страшно представить, сколько лет он живет на свете. Перед величием волшебника Клерви чувствовал себя ничтожным и робел. – Рад познакомиться с тобой, Клерви из Половрика, – медленно, благозвучно сказал Энрид. Его голос был тоже очень спокойным, негромким, но четким и понятным.

Клерви словно вышел из оцепенения и поклонился магу. Тот улыбнулся и сказал:

– Это лишнее, не стоит.

– Я думаю, пора отправляться в путь, – проговорил Ганимед. Он прошел в центр зала, на середину цветочного узора мозаики. Никанор, Энрид и Клерви последовали за ним. Клерви понял, что они будут пользоваться снова магическими цветками для телепартации. Никанор, заметив, что Клерви разглядывает узор на полу, шепнул, что с помощью волшебных мозаичных цветков они попадут в город Элинодор, в восточном крае Срединных Землей, а оттуда уже отправятся в Эльдар. В Эльдаре не было таких мозаик из волшебного камня. В этот раз волшебники не читали никаких заклинаний – они были сильными магами, и в этом не нуждались. Зал наполнился золотистым туманом, и все поплыло перед глазами Клерви. Вокруг мелькали нечеткие очертания каких-то огромных фигур, огни, клочья пестрого дыма проносились мимо. Рядом с собой Клерви еле различал смутную, словно расплывшуюся фигуру Никанора с развевавшимся по ветру плащом и длинным мечом в ножнах, пристегнутом к поясу. Где-то далеко справа виднелись две белые призрачные тени – это были Ганимед и Энрид; Клерви видел волшебников будто сквозь плотную завесу тумана, наполненного мерцающими звездами и огнями, огненными брызгами и искрами. Прошло некоторое время, Клерви не знал, сколько именно, и все вокруг стало потухать, туман рассеиваться, движение замедляться. Его ноги почувствовали твердую землю под ногами. На этот раз он не упал, приземлившись на пол. Неожиданный порыв холодного ветра взъерошил волосы. Клерви поднял голову и огляделся по сторонам: вместе с Ганимедом, Энридом и Никанором он переместился в открытую летнюю беседку круглой формы, по периметру которой стояли колонны, подпиравшие каменный потолок.

На улице было темно. Дул сильный ветер, и Клерви, чувствуя что-то не то, приблизился к колоннам – сразу же он понял, что оказался не в беседке, а на площадке высокой башни. В темноте внизу ничего не было видно. Моросил дождь; Клерви чувствовал мелкие холодные капельки, приносимые порывами ветра. Пол был украшен цветочной мозаикой, такой же как в Ризенгросе, но меньше и более блеклой, насколько можно было рассмотреть в темноте.

Внезапно до слуха путников донеслись шаги по лестнице, и через секунду открылся деревянный люк в полу, и пространство осветил огонь факела. Из проема в полу, за пределами волшебной цветочной мозаики, вышла женщина в скромном светлом платье, поверх которого был накинут белый плащ.

– Как же я рада вас видеть, – с этими словами она обняла поочередно Энрида и Ганимеда.

– Иоланта, это ясновидящий Клерви из Половрика, и Никанор, воин-скальд, – представил Ганимед девушке своих путников, – мои друзья, позвольте вам представить волшебницу моего ордена, мою ученицу Иоланту.

Клерви с интересом оглядел белую волшебницу. Видимо, она была волшебницей высшего ранга, раз была ученицей Ганимеда. У нее были распущенные завивающиеся каштановые волосы, синие глаза, коричневые веснушки на скулах, женственная фигура. Сложно было сказать, сколько ей лет. Выглядела она очень мило и весьма привлекательно. Клерви не знал, что ее бабушка была эльфом – однако в ее внешности не было ничего, что напоминало бы об эльфийской расе, кроме разве что высокого роста. Иоланта обвела Клерви и Никанора внимательным взглядом, задержавшись на глазах Клерви. Ей было интересно, и она хотела узнать молодого предсказателя. Но Клерви не выдержал ее прямого взгляда и отвел глаза. Она слегка улыбнулась и жестом увлекла путников за собой на винтовую лестницу.

Факелы горели на стенах мягким оранжевым светом, и от них на каменный пол ложились длинные тени. Они так долго спускались по лестнице, закрученной по спирали, что у Клерви закружилась голова. Наконец они вышли в широкий коридор, по стенам которого тоже горели факелы. На полу лежала ковровая дорожка. У Клерви не было сомнений, что они оказались в замке.

– Я приказала подготовить вам покои, чтобы вы могли отдохнуть перед путешествием, – звонким голосом говорила Иоланта, – однако я думала, вас будет двое, Ганимед.

Клерви чувствовал непонятную слабость – возможно, после перенесенных волшебных чар – и плелся сзади всех. Никанор часто оглядывался на него, поджидал, когда тот начинал запаздывать.

– Клерви… – начал скальд, и Клерви поднял на него взгляд, – все хотел спросить. Что у тебя за медальон висит на шее?

– Это медальон моей матери, – ответил Клерви, – там внутри ее портрет, – и он открыл медальон и показал изображение молодой женщины Никанору.

– А что с ней стало?

– Я не знаю. Я вырос в приюте.

Никанор молча посмотрел в лицо Клерви.

– Ммм… Понятно. Прости.

– Ничего… А кто твои родители?

Никанор ответил не сразу, он немного замялся.

– Я не знаю. Я все жизнь прожил в замке моего ордена на берегу Южного моря. Мне никто никогда не говорил, кем были мои родители.

– И ты никогда не интересовался?

– Я много думал об этом, – со вздохом ответил Никанор, – но мои наставники сказали мне забыть об этом. Так как это неважно.

– Не важно!? – Клерви был поражен.

– Для воина-скальда не важно. Для воина-скальда важно быть сильным, смелым и храбрым. Умелым и бесстрашным. Важно овладеть в совершенстве боевым искусством. Быть верным своему ордену и тому, кому ты служишь. Настоящий воин не должен позволят своим чувствам овладевать разумом. Чувства лишают нас воли и силы.

Молодые люди немного отстали от остальных. Клерви слышал голоса волшебников – они обсуждали свои важные дела. Впереди забрезжил яркий желтоватый свет, и вскоре они вышли в просторный каменный зал, освещенный многочисленными свечами, установленными на невысоких столбиках, и пламенем огромного камина. – Дверь справа, – сказала Иоланта, – ведет в крытую галерею, в конце которой будут две двери, ведущие в ваши покои. Я распоряжусь, чтобы вам подали ужин.

– Спасибо, мой друг, – Ганимед тепло улыбнулся Иоланте.

– Благодарю, красавица, но я предпочту сегодня не принимать пищи, – сказал Энрид, – а вот наших молодчиков лучше накормить как следует, – он бросил теплый взгляд на Никанора и Клерви, – впереди нелегкий путь.

Гостям выделили две уютные небольшие комнаты на первом этаже замка. Ганимед и Энрид остановились в просторной комнате с камином, а Никанор с Клерви обосновались в маленькой спальне с единственным окном, выходившим во двор. После ужина Клерви стало клонить ко сну, и, наскоро помывшись, он улегся спать. Едва коснувшись подушки, желтой в свете свечи, он забылся глубоким сном, а Никанор долго еще не мог уснуть, ворочался в постели, то и дело вставал и подходил к окну. В ночном мраке за окном было ничего не разобрать, но зоркие глаза скальда могли уловить еле заметное движение на темном небе. Не было луны, не было звезд, небо было черно, как смоль, но что-то еще более темное, зловещее, похожее на клочья черных туч Тьмы, неслось по небу. Среди тишины Никанор уловил чуть слышимый шелест крыльев, свист ветра в перьях. Сотни черных воронов, слуг черных волшебников, летели на запад. Они летели быстро и бесшумно, закрывая ночное небо черными крыльями, вселяя в людей страх и в волшебников мрачное предчувствие. Это показалось Никанору плохим предзнаменованием.

На следующее утро Клерви разбудил Ганимед. Рассвет только занимался, и в покоях гостей было еще сумрачно. На столе в зале с камином, где вчера они расстались с Иолантой, Клерви нашел завтрак. Старые волшебники сидели у камина и раскуривали трубки, каждый думая о своем и изредка перебрасываясь репликами. Никанор куда-то запропастился. Быстро перекусив, Клерви вернулся к спальню, где слуги уже навели порядок, и умылся холодной водой. Он стал перебирать свои вещи. Через некоторое время он заметил, что стало уже совсем светло, и подошел к окну. Двор каменного замка был пуст и безлюден. Густой туман навис над землей, и сквозь его пелену вдали было ничего не видно. Погода была пасмурной и безветренной; несмотря на холодное время года, день обещал быть теплым. Клерви распахнул окно, и в лицо ему ударил прохладный, сырой воздух. Он шумно втянул воздух в нос и слегка закашлял; при выдохе изо рта повалили пар. – Эй, Клерви! – внезапно раздался звонкий голос из тумана. Послышались быстрые шаги, и через секунду перед окном показался Никанор. Щеки его порозовели, глаза весело блестели.

– Доброе утро! – обратился он к Клерви, – Как выспался?

– Отлично, – слукавил Клерви; ему еще очень хотелось спать, – А что ты здесь делаешь?

– Ганимед попросил отвести коней на башню, с которой мы отправимся, – ответил скальд, – Только что спустился оттуда. Какие кони! Сильные, резвые! Еле с ними управился. На таких, я думаю, мы до Эльдара за несколько дней доберемся.

– Мы поедем на лошадях? Зачем тогда их отводить на башню? – Мы полетим на лошадях, – объяснил Никанор, – Это не обыкновенные лошади, а с крыльями. Никогда не видел таких?

– Никогда, – признался Клерви.

– Ну, неудивительно. Это очень редкая порода. И только волшебники могут оседлать их, потому что больше они никому этого не позволяют. Ну, может, эльфам еще. – Как же мы с тобой полетим на них?

– Думаю, Ганимед все предусмотрел, – сказал Никанор. – А как же, Ганимед все предусмотрел – раздался голос позади. Клерви обернулся и увидел в дверном проеме Ганимеда, одетого в серый дорожный плащ. Он улыбался своей теплой, дружелюбной и спокойной улыбкой.

– Друзья моя, готовы отправиться в путь? – спросил он у Клерви и Никанора, перелезшего через окно в комнату. – О да, – весело ответил Никанор.

Клерви кивнул. Потом он взял со стула свой дорожный плащ, накинул его на плечи, взвалили сумку на спину и окинул комнату и двор прощальным взглядом. Он подумал, что больше он сюда скорее всего никогда не вернется. Они вышли из гостевых покоев, прошли застекленную галерею, темный коридор, по бокам которого стояли железные рыцари в доспехах, пересекли мощеный двор с фонтаном в центре и оказались у ворот в башню. Верхушка башни терялась высоко наверху в тумане. Здесь их ожидали Иоланта и Энрид. Энрид тоже накинул поверх своей белоснежной мантии дорожный плащ синего цвета. Иоланта улыбнулась молодым людям и осведомилась, как они спали, и понравилась ли им еда. Оба они смутились и ответили не совсем внятно, что позабавило старых волшебников. Клерви робел перед сильной волшебницей, как и перед всякими сильными мира сего, а Никанор, очевидно, просто не умел общаться с женщинами.

Все вместе они поднялись на самую верхнюю площадку башни, где стояли, привязанные, четыре огромных крылатых коня. Они были в несколько раз крупнее обычных лошадей. Клерви очень понравились эти стройные и одновременно мощные кони с золотистой шерстью и белыми волнистыми гривой и хвостом. По бокам у них были такие же огромные, как и они сами, одетые в белоснежное оперение крылья. Кони смотрели на пришедших спокойными, умными глазами, но не могли устоять спокойно на одном месте: постоянно переступая с ноги на ногу и постукивая копытами, они раскрывали крылья и пытались взлететь. Башня была высокой, и со всех сторон ее обступало море густого тумана, из которого в некоторых местах торчали башни, шпили и крыши готических строений замка. Далеко-далеко на севере виднелась желтая полоса солнечного света.

Иоланта подошла к коням и ласково погладила каждого по голове, прошептав каждому что-то на ухо. В ответ они громко заржали и стукнули по каменному полу площадки копытами. Энрид первый вскочил на коня, который, почувствовав на себе седока, взвился на дыбы, расправил крылья и взлетел бы, если бы не был привязан. Энрид похлопал коня и жизнерадостно рассмеялся. Ганимед обернулся к Никанору и Клерви, чтобы объяснить, что им нечего бояться коней – Ганимед будет контролировать их… До Клерви звуки голоса старого мага стали долетать словно издалека. Подул ветер, в разрывах между тучами показалось тусклое солнце, которое на миг ослепило Клерви, обратившего свое лицо к нему. Внезапно все поплыло у него перед глазами, непроницаемый туман окружил его, и все скрылось за его серой пеленой. У Клерви возникло ощущение, что он проваливается куда-то…

…Он оказался в богато и пышно убранном зале, словно для какого-то торжества. Вокруг было множество людей – все они были нарядно и изысканно одеты и благоухали ароматами. У стены, украшенной золотой лепниной, на возвышении, стоял трон, обитый красным бархатом, с золотыми ручкам и ножками. На нем восседал мужчина с седыми висками и аккуратной ухоженной бородой, с золотой короной на голове. В руках он держал тяжелый золотой крест, а с плеч спадал красный парчовый плащ, отороченный горностаем, – несомненно, это был король. Подле него на возвышении сидели его супруга, тоже с короной на голове, с грустным лицом, и совсем юный принц, в дорогом парчовом костюме, обшитом золотыми нитями. Играла музыка, и люди танцевали под нее. Придворные более преклонного возраста держались в стороне, наблюдая за танцующими. Многие взгляды были устремлены на первый ряд танцующих, где Клерви увидел ее – черную волшебницу с совершенной, но такой холодной внешностью. Несомненно, это была она, хотя ее внешность сильно изменилась – фигура потеряла худобу и стала более мягкой, рост уменьшился, цвет волос и глаз изменились и потускнели, кожа посмуглела и щеки стали ярко румяными. Она танцевала под руку с высоким красивым молодым человеком, одетым дорого и с обручем на голове – наверное, это был наследный принц. Он не сводил с нее блестевших восторженных глаз, а она улыбалась ему совсем человечно и, казалось, искренне и открыто. Клерви поразила эта перемена. Король скучающим взглядом оглядывал зал, периодически прикладывая к губам золотой кубок, и часто, вроде бы нечаянно встречался глазами с ведуньей. Рассеянная улыбка пробегала по его губам в такие моменты, а волшебница при этом будто напрягалась: фигура ее начинала вытягиваться, а в глазах начинали сверкать серебряные искорки – но происходило это за доли секунды и, кажется, никто этого не замечал, кроме Клерви. В танце наряженные люди поменялись партнерами, и чародейка начала танцевать с седовласым мужчиной, во фраке, украшенном боевыми наградами. Она смущенно и кротко улыбнулась ему – отчего у Клерви чуть не вырвалась усмешка – а затем повернулась к бывшему своему партнеру по танцу, посмотрела на него словно извиняющимся, зовущим и покорным взглядом. Тот не отрывал от нее горящих глаз, совершенно не смотря, куда ступает в танце, и скоро наступил на пышную юбку своей новой партнерши, от чего та негромко вскрикнула и отпрыгнула от него. Принц отошел в сторону, повесив руки вдоль туловища и весело улыбаясь черной волшебнице. Она ответила ему такой же улыбкой, и молодой человек весь просиял от счастья. Стоя у трона короля, он продолжал ревностно наблюдать за ведьмой, кружащейся в новом быстром танце. Она улыбалась каждому, с кем встречалась взглядом и вся излучала обаяние. Ее новый седовласый партнер, мужественный, широкоплечий, скорее всего, военачальник, тоже восхищенно глядел на нее, не отвлекаясь ни на что другое. Было видно, что она фаворитка и занимает видное место при дворе короля. Музыка стихла, король подавил зевок и встал с трона, и люди в зале все одновременно поклонились ему…

…Клерви окутал мрак и холод. Он не чувствовал своего тела. Ему было страшно. Он соприкоснулся с темным волшебством. Он начал звать Ганимеда.

– Эй, Клерви! Что с тобой? Очнись! – донесся до Клерви голос издалека. – Очнись! Клерви ощутил, как его с силой трясут. Голос над ухом продолжал настойчиво звать его. Он вдруг почувствовал тепло на лбу. Собрав всю силу в кулак, он с трудом открыл глаза и увидел склонившихся над ним Никанора и белых волшебников – Ганимеда, Энрида и Иоланту. Они обеспокоено смотрели на него.

– Теперь все в порядке, – тихо сказал Ганимед, убирая ладонь со лба Касса. Тотчас он почувствовал, как тепло на лбу исчезло; ему стало холодно, и дрожь пробрала его. – Что это было? – встревожено спросил Никан, – У тебя было видение? Тебе оно не понравилось?

– Не знаю, – ответил Клерви и удивился слабости своего же голоса. Он вспомнил, что опять видел черную волшебницу – и ему снова стало страшно.

– Что ты видел? – тихо спросил Ганимед, помогая ясновидцу сесть. – Я расскажу, – также тихо сказал Касс. Ему требовалось пять минут, чтобы придти в себя.

Спустя это время, он все поведал белым волшебникам и Никанору. Рассказ заставил всех глубоко задуматься и обеспокоиться.