Buch lesen: «Сага о каджитах: Скрытая угроза», Seite 7

Schriftart:

– Я умею сражаться, значит. Уже что-то хорошее. – Тхингалл сделал ещё один глоток, воспринимая настойку уже легче.

– Кто об умении задумывается, когда жизнь его на волоске висит? Он ведь и оборваться может. Не важно, держал ли ты ранее меч, убивал ли ты им кого-нибудь. Желание выжить двигает сознанием бушующим, что двигает рассудком в свою очередь. Сбежали вы из лап хищника. И продолжили путь свой. Но обстоятельства не желают отпускать свою жертву. Спасение жизни вашей лишь раззадорило судьбу и она испытала вас ещё раз. Не только разбойники опасны на просторах Скайрима. Населяют леса, пещеры, равнины и горы твари различные. Одна тварь напала на вас, пытаясь с вами расправиться восемью своими лапами.

– Не уж то мы и её завалили? И кто это был? Паук большой, или нежить какая-то? – спросил Тхингалл.

– И то, и другое. Под властью тёмной магии, коварной и опасной, было исчадие то. Сразило оно тебя острым клыком и смертоносным ядом. Твой товарищ, Ахаз’ир имя его, тварь смог убить эту. Долго он нёс тебя, в беспамятстве пребывающем, пока не встретил каджита нашего на тракте каменистом. Вместе они принесли тебя к повозке Айварстеда возле. Привезли тебя сюда, утопающем в океане смерти. Столкнулся я с силой тёмной, но побороть смог её. Спасена твоя жизнь, однако память потерял ты. И неизвестно мне, вспомнишь ли ты что-то, или навсегда обрублены корни воспоминаний твоих. Но сердце твоё бьётся. Это главное, – закончив, Старейшина осушил свою кружку.

– Возможно, это не так важно. Я даже не знаю, что помнил. Может, это и к лучшему, что воспоминания ушли и больше не вернутся. Нечто плохое и поганое не вспомнится, – сказал Тхингалл.

– Память, какие-бы вещи она не хранила в голове твоей, часть неотъемлемая для любого существа живого. Потеряв её – и осознание самого себя потерять можешь, свою личность, лишиться можно самого себя, превратившись в существо дикое, неразумное, – ответил Старейшина.

– Значит, мне повезло. Начать жизнь с чистого листа дано не каждому. А мне такая возможность улыбнулась. По крайней мере, что мне ещё делать? Куда идти, если не знаю, где мой дом? Поэтому, если меня тотчас не прогонят отсюда, то буду очень рад остаться здесь. Поброжу по воздуху, подышу грудью, приспособлюсь к среде здешней. Авось, какие-либо детали всё же проясняться моему взору. – Тхингалл вертел кружку у себя в лапе, держа её над столом и рассматривая выжженные узоры на жестяной основе.

– Твой дом должен быть там, где находятся сородичи твои, твоя кровь. В лагере оставшись, ты постепенно сможешь приобщиться к общине нашей, которая на братских узах держится. Братство – вот что главное. Мы не родные друг другу были, но мы семья, стали ей, преодолев трудности многие, и должны крепко сплотиться перед миром враждебным, если выжить хотим.

Тхингалл посмотрел на старика. В голове молодого каджита царило неспокойствие, выливающееся во взгляде его оранжевого цвета глаз.

– Чувствую, терзает тебя что-то ещё, – сказал Старейшина, глубоко проникнув своим взглядом во взгляд каджита, словно прочитав его мысли.

– Долго я спал? – Тхингалл поставил свою наполовину полную кружку на стол.

– Крепок сон был твой, но не был длительным. Этой ночью тебя принесли в лагерь наш, этим утром проснулся. Силён ты оказался. Думал я, что ни одна ночь пройдёт, покуда ты стоять на лапах своих сможешь крепко. Но рад я, что ошибался. – М’Айк Лжец Старший взял обе кружки вместе с бутылью, поняв, что Тхингалл не желает больше пить, и отнёс их обратно на место.

– И да, меня прости ты, – Старейшина повернулся к каджиту, – что не уложил тебя на кровать свою, а на столе оставил покоиться во сне. Староват я для своих лет на досках жёстких спать, спина нынче не та уже.

Тхингалл лишь махнул лапой. Он встал со стула и прошёл выходу.

– Подышать мне надо бы свежим воздухом, а то здесь пахнет чем-то… Тошнотворным, – сказал он, сморщив морду и осмотревшись ещё раз.

– И правда… – Старейшина подошёл к столу, на котором в стеклянном сосуде разливалась жидкость зелёного цвета и лежали алхимические ингредиенты. – Крысиный желудок, видимо, протух давно.

Тхингалл вышел наружу. Свежий воздух, вдохнутый каджитом широкой грудью, освежил его голову. Закрыв глаза, Тхингалл ловил на своей морде тёплые лучи утреннего солнца.

– Ну, здравствуй, пришелец с того света, – к каджиту подошёл Дро’Зарим, держа у себя в лапе стальной топор, который он совсем недавно наточил.

Тхингалл открыл глаза и перевёл взгляд на черногривого каджита.

– Привет, дружище, – показывая свои добрые манеры, ответил Тхингалл.

– Рад, что ты наконец пришёл в себя. Пока спал в шатре у Старейшины, уже стал легендой. Каждый из наших захотел бы поговорить с тобой, но, видимо, помнишь ты мало что.

– Точнее сказать, совсем нечего. Поэтому и рассказывать то особо нечего. – Тхингалл слегка улыбнулся. – Старейшина мне поведал, по каким причинам я причинил вам некоторые неудобства.

– Прекрати. Разве могли мы бросить нашего сородича умирать? Наш Старейшина знаток в магии. Он тебя исцелил. – Дро’Зарим улыбнулся в ответ, повесив свой заострённый топор на пояс.

– Дро’Зарим, – каджит протянул свою лапу Тхингаллу.

– Тхингалл, – добродушно приняв лапу, он посмотрел каджиту в глаза.

– Уже знакомитесь? – послышался голос подходящего к беседующим Джи’Зирра.

– Нашему приятелю надо обустроиться в лагере. – Дро’Зарим посмотрел на молодого каджита, что встал рядом с Тхингаллом, держа в лапе свой колун.

– Да, на вид он крепок. Меня зовут Джи’Зирр. Каджиту приятно познакомиться. Вон там, у наковальни, орудуя молотком, Ра’Мирра вместе со своим мужем, Джи’Фазиром, – каджитка посмотрела на Тхингалла, учтиво склонив голову в знак приветствия. Джи’Фазир поднял лапу и улыбнулся.

– Остальные ушли за дичью, охотиться. Среди них твой друг, Ахаз’ир. – Дро’Зарим посмотрел на Тхингалла.

– Я ничего не помню, но если он спас меня и привёл к вам, то он действительно мой друг. И я поблагодарю его отдельно, – ответил каджит.

– Маркиз, главный в нашем лагере после Старейшины, захочет поговорить с тобой, когда вернётся. А пока, пройдись по лагерю, чувствуй себя как дома. Только не покидай его пока что, а то можешь ненароком заблудиться в лесу. Так, Джи’Зирр, у меня к тебе поручение. Идём. – Дро’Заррим положил лапу на плечо каджита и повёл его в сторону стойки со свисающей медвежьей шкурой.

Тхингалл проводил их взглядом, после чего прошёлся по лагерю, остановившись у огромного шатра, что стоял напротив горящего костра. Он был украшен двумя щитами с изображением волчьего оскала.

– Видимо, эти обитатели лагеря не просто дровосеки и кузнецы, – сказал себе под нос каджит, после чего подошёл к низенькой деревянной скамеечке перед костром и сел на неё. Обхватив свои локти, Тхингалл смотрел, как горит, потрескивая дровами, пламя. Утро выдалось весьма прохладным. Несмотря на отсутствие воспоминаний о тёплом Рифте на юге провинции, Тхингалл всё же непривычно встретил здешний климат. Везде он разный. На севере Скайрима бушуют снежные бури, захватывая в свои снежные владения целые поселения и города. Центр провинции под властью умеренного климата, где часто бывают проливные дожди над засеянными фермерскими полями возле Вайтрана. На юге же, в лесах Рифта достаточно тепло. Именно там небесное дневное светило царит во всей своей красе, озолощая рифтенский лес своими яркими лучами. Однако в каждом уголке страны, будь он заснеженным и холодным, или весьма приятным и тёплым, царит опасность.

Тхингалл сидел молча, всё думая о том страшном сне. Он нагнетал тревогу в сердце каджита. Пламя огня в костре напоминало ему о том городе, что был уничтожен самой смертью в латах. Что это может означать?

– Утречка, – раздалось за спиной Тхингалла. Каджит, погружённый в свои мысли, обернулся. За ним стоял М’Айк Лжец, скрывая своё лицо под ярко-жёлтым капюшоном.

Каджит не спеша подошёл к скамье и присел рядом.

– Рад, что ты наконец пришёл в себя, в сознании и здравии, как я вижу. И что теперь у нас на одного каджита больше в нашем лагере. Наша община живёт дружно. Всё же, все мы одной крови. Настоящая семья в этом суровом и чужом для нас мире, – сказал он Тхингаллу, кидая в пламя сухую ветку.

– А что ещё делать? – ответил Тхингалл, переведя взгляд на костёр. – Идти куда-либо, без цели на будущее и без нитей с прошлым, является глупой затеей. Смертельной и безрассудной. Я уверен, что буду полезен здесь.

– Каждый наш сородич полезен. То, что каджит обнаружил тебя с твоим другом на тракте, не случайность. Вообще-то, я шёл от поселения, где, обменивал шкуру убитого медведя на золото. Задержался я там достаточно дольше, чем планировал. Местные торговцы привечают каджита, что рассказывает интересные истории, сплетни и анекдоты во время торга. Ведь, каджит знает достаточно много, хоть и не всё. Как думаешь, это правильно? Не затмевает ли излишняя болтливость внимательность? – М’Айк Лжец посмотрел на Тхингалла.

– Торговать надо с внимательностью, если не хочешь, чтобы из твоего кошелька пропало больше золотых, чем надобно.

– Слова истины. Но те люди весьма добродушные. И честны на деле. Я часто торгую с ними, когда меня посылают в поселение. Вчера тоже послали и я вернулся к нашей повозке не один.

– Расскажи мне про здешнюю жизнь. Как вы выживаете, не имея связей с крупными городами? – Тхингалл тоже подбросил несколько веток, рядом лежащих, в костёр.

– Я бы не сказал, что мы выживаем. То, что наша община находится в глуши соснового леса, не предвещает ничего дурного. Наоборот, это самое безопасное место. Огромный мир не знает о небольшой семье хвостатых, что поселилась в лесу. Здесь мы чувствуем себя в безопасности, в дали от бушующих бурь и проблем Скайрима, подобно Седобородым на Высоком Хротгаре. – М’Айк Лжец скрестил лапы на груди.

– Да и связи нам особо не нужны, – продолжил он спустя некоторое время. – Фолкритский лес богат дичью. Каджиты могут себя прокормить. А также в некоторых местах находятся залежи руды различного происхождения. Добывая её, наша умелица делает различные ожерелья, которые её муж продаёт у стен Вайтрана. Так мы обеспечиваем себя золотыми септимами.

М’Айк Лжец резко отмахнулся от шмеля, что летал подле его головы.

– Дикая природа, – сказал каджит, прогнав насекомое.

Выслушав своего собеседника, Тхингалл посмотрел на дневное небо. На нём не было ни единой тучи.

– В городах, конечно же, не так хорошо, как в лесу. Слишком много суеты, зловонные запахи порой выбивают нутро. Но там есть стены, которые могут защитить от различных опасностей извне. А здесь кругом открытая местность. Вы не думали о том, чтобы перебраться в город? – спросил он у М’Айка.

– Да, там твоя жизнь в безопасности, ведь её охраняют стражники в прочных латах и с острым клинком на поясе. Но мы не рвёмся в город. Не только потому, что там не так уютно, чем в нашем лесу. Каджитам не доверяют и не позволяют ни торговать, ни жить в больших городах. Мы раньше пытались уговорить стражников Вайтрана пропустить нас за стены, но они ответили нам вежливым отказом.

– Это несправедливо! – возмутился Тхингалл.

– Справедливость – штука относительная, непостоянная, – ответил М’Айк. – Она в руках того, кто владеет властью. И понимают её в разные периоды жизни по-разному. А в те, наиболее сложные периоды, как сейчас, например, под справедливостью вообще нет единой почвы. Каждый трактует её, исходя из своего собственного мышления.

– Ярл города относится недоброжелательно ко всем другим представителям рас? – спросил Тхингалл.

– Лесные эльфы торгуют в городе. Им разрешено. Каджитам дано право вести торговлю лишь за стенами города. Ярл боится, что нечестная торговля повредит безопасности города, раскачает лодку, так сказать. Во всём виноваты глупые стереотипы людей, которые двигают их мышлением.

– А лесные эльфы всегда благочестивые? – с иронией в голосе спросил Тхингалл.

– Дело даже не в этом… – М’Айк Лжец взял ветку и обломил её пополам. – Очень тяжёлое время сейчас. Не так давно эта страна была под угрозой уничтожения. Драконы – их боялись все. Эти твари в чешуйчатой шкуре были способны придать целый город огню, или снести его, словно карточный домик, своим Криком. А, ты же, видимо, не понимаешь, о чём это я. Сейчас кратко поясню: видишь ли, в Тамриэле существует равновесие сил. Не только магия способна творить вещи, не поддающиеся адекватной, простой и понятной даже деревенскому необразованному мальчугану трактовке. Существуют и иные силы. Некогда, точнее, очень давно, существовал Драконий культ Алдуина. Драконы владели силой, очень могущественной. Они воплощали её в Крик – Ту’ум -, который являлся олицетворением их жизненной силы, но, так сказать, обретающей материальную форму и способную нести вред всему живому, способную уничтожать всё кругом. Криков очень много. Одни способны сбивать с ног, сносить стены своей силой, другие испепелять, третьи способны были захватить контроль над разумом. Тот, кто владел такой силой, был весьма могущественным, – после этого вступления М’Айк сделал паузу, а потом продолжил основную мысль: – Назревал конец света для всего живого в Скайриме, а потом, после его уничтожения, и для всего Тамриэля. Вернулся Алдуин – самый страшный и могущественный из своего рода. Но герой, Драконоборец, вышедший из тени, поборол Великое Зло. Он был Драконорождённым – человеком, в ком течёт кровь дракона. Раньше таких было много, а сейчас всего один. Они обладали силой драконов, что делало их ровней им. Где именно последний Драконорождённый на данный момент, каджит не знает. И перед тем злом сплотились все, даже самые заядлые враги. На тот момент была прекращена Гражданская война, чтобы остановить угрозу. Ведь, какая разница, на чьей стороне воюет норд, эльф или редгард, если их души пожрёт Великое Зло? Но после того, как Довакин – народный герой, чьё имя теперь воспевают барды – поборол Алдуина, что прибыл в наш мир для того, чтобы его уничтожить, старые болячки вновь заболели. Кровь полилась большими реками. Брат предаёт оружию своего брата, воюя за свободу своей страны. В Скайрим стянулись имперские легионы, их теперь стало ещё больше, чем год назад, а Сопротивление усилило свой натиск на центр страны. Вайтран находится на периферии противостояния. Эльсвейр, наша отчизна, находится под влиянием Альдмерского Доминиона, что указывает Империи, что делать. Поэтому, в каждом из нас видят врага, шпиона, и не доверяют нам, – закончив, каджит бросил обе половинки в сторону.

– Но не виноват обычный каджит в грехах тех, кто служит врагу. – Тхингалл посмотрел на М’Айка.

– Переубедить упрямого норда, кем бы он не был, словно тушить огонь тряпкой. Ярл Балгруф не поддерживает ни одну из воюющих сторон. И легион, и Сопротивление стремятся установить контроль над центром провинции. Это даст обеим преимущество. Но Балгруф занял собственную позицию, защищая свои владения и от тех, и от других. Он очень осторожен, ибо не хочет, чтобы его чаша склонилась в одну из сторон. Он сильно держится за свою власть.

– Думаю, он поступает мудро. Любая позиция рождает врага, с которым придётся воевать, – сказал Тхингалл.

– Рано или поздно ярл упадёт, пытаясь усидеться на двух стульях. – М’Айк Лжец встал. – Выбор приходится делать всегда.

Тхингалл потупил взгляд. Он не мог не согласиться со словами каджита, что быстро переубедили его. Хоть он и несведущ в политике, но прекрасно понимал последствия опрометчивых действий, которые кажутся при тяжёлых временах наиболее уникальными и верными.

– Времена меняются, дружище. Их меняют ветра, что разносят семена надвигающейся бури. – М’Айк Лжец посмотрел на каджита, после чего продолжил: – Извини, что не представился ранее. Меня зовут М’Айк Лжец, рад познакомиться и был рад с тобой провести эту приятную беседу перед тёплым огнём в костре.

Глаза Тхингалла, что смотрели на стоящего рядом каджита, были наполнены изумлением.

– Два М’Айка в одном лагере. Это настоящая редкость.

– Да, моего отца, с которым ты познакомился ранее, тоже зовут М’Айк. Как и его отца, и как отца его отца. Это семейное, – каджит улыбнулся, от чего его усы развеялись от лёгкого дуновения ветра.

Тхингалл улыбнулся, после чего посмотрел на двоих каджитов вдали, что занимались шкурой убитого медведя.

– Надо бы заняться чем-нибудь, – он встал, приложив ладонь на своё правое плечо. – От безделья рана даёт о себе знать.

– Думаю, у нашего кузнеца найдётся работа для тебя. – М’Айк Лжец пошёл в сторону шатра, где гремела наковальня. Тхингалл пошёл следом за каджитом, разминая своё плечо.

– Ра'Мирра, как дела? – М’Айк Лжец подошёл к каджитке, что орудовала молотком по какому-то округлому ожерелью.

– Ветер здесь такой холодный, но работа не даёт замёрзнуть, – ответила каджитка, посмотрев на своего сородича. Тхингалл встал позади М’Айка.

– Всегда мне нравился твой оптимизм, дорогая. – М’Айк Лжец улыбнулся. – Думаю, у тебя найдётся дело для нашего новичка? – он посмотрел на Тхингалла. – Не промерзать же ему от безделья.

Ра’Мирра посмотрела на Тхингалла, положив молоток на наковальню. Она взяла ожерелье, сделанное из малахитовой руды зелёного цвета, и положила его рядом с другими ожерельями. Всего их было сделано пять и все они имели разную форму и выжженные рисунки на них.

– Мм, думаю, он поможет моему мужу. Джи’Фазир, дорогой муж! – она окликнула белогривого каджита, что собирал вещи в шатре. Выйдя с рюкзаком на спине и киркой на поясе, каджит спросил.

– Что, дорогая?

– Пара лишних лап тебе точно не помешает, – каджитка посмотрела на Тхингалла. – Добудете мне больше руды, сделаю больше ожерелий из них. Да и вдвоём вам будет веселей работать.

Джи’Фазир, посмотрев на Тхингалла, слегка кивнул. Вернувшись в шатёр, каджит вышел через некоторое время, держа в одной руке меховой рюкзак из шкуры бурого медведя, а в другой кирку.

– Как раз познакомитесь. Тхингалл неплохой собеседник и, думаю, орудует киркой не так уж плохо. Ты посмотри на него, какой он здоровяк! – М’Айк Лжец, посмотрел на Тхингалла, после чего перевёл взгляд на Джи’Фазира. – Ну, и я тоже займусь каким-либо делом, – после этих слов, склонив голову в знак прощания, М’Айк Лжец устранился. Ра’Мирра, взяв сделанные ею ожерелья, ушла в шатёр. Джи’Фазир подал рюкзак Тхингаллу. Каджит надел его не так спешно, не делая резких движений. Приняв кирку, он закрепил её на правом боку за кожаный ремень.

– Ну, что, в путь? – спросил белогривый каджит, после чего не спеша пошёл мимо шатров к тропинке, что вела через густую чащу из лагеря. Тхингалл молча пошёл за ним, придерживая рюкзак за ремешок одной лапой.

Всю дорогу каджиты шли молча. Тхингалл ступал за Джи’Фазиром, шедшим через чащу по извилистой тропке. Сосновый лес оказался для молодого каджита, недавно пребывающем в глубоком сне, настоящим препятствием. От непривычного дурмана хвойных деревьев и солнца, что сильно палило в этих местах, Тхингаллу становилось не по себе. Он слегка сбавил шаг, приложив свою лапу ко лбу. Явно его ещё ослабленный организм не был готов к такой прогулке. Однако виду он не подавал. Старался не делать этого. И хоть его рана постепенно заживала от целебных зелий Старейшины, она всё ещё ныла и это придавало большой дискомфорт.

Переход занял продолжительное время. Лишь к обеду путники подошли к невысокому обрыву, обросшему плотной зеленью. Джи’Фазир ступил на край и посмотрел вниз.

– Ну, вот мы и пришли.

Тхингалл подошёл и встал рядом. Внизу каджит увидел залежи руды самой разной породы, расстилающиеся на травянистой поляне, во многих местах изрезанной невысокими буграми.

– Вот отсюда мы и черпаем наш денежный доход, – сказал белогривый каджит и повернул в сторону склона. Тропа привела каджитов к подножию обрыва. Джи’Фазир скинул пустой меховой рюкзак под тенью плотных зарослей, что прорастали под обрывом, снял кирку и подошёл к одной из залежей.

– Раньше начнём – раньше закончим. Выбирай, какая тебе по душе и давай приступим, – сказал каджит.

Тхингалл скинул свой рюкзак рядом с рюкзаком Джи’Фазира. Немедля он снял свою кирку и начал проходить через различные залежи, выбирая из них, можно сказать, наиболее понравившуюся. Хотя, такой выбор являлся весьма странным, ведь знал о таких вещах Тхингалл ничтожно мало, но, возможно, имел желание узнать больше об этом месте.

– Я здесь вижу различную руду, – сказал Тхингалл, осматривая каждый источник необходимого им ресурса.

– Да, эта поляна богата своими ископаемыми, – сказал Джи’Фазир после того, как замахнулся своей киркой и начал бить по твёрдой основе. – Орихалковая, малахитовая, железная руда. Лакомый кусок для тех, кто занимается либо кузнечным делом, либо торговлей. В чистом виде она имеет высокую ценность и охотно покупается на торгах.

Тхингалл остановился возле темноватого цвета залежи, что источала отблески солнечных лучей.

– Это орихалковая руда. Самая дорогая, и потому её очень тяжело добыть. Уж очень крепка, зараза, – сказал белогривый каджит, посмотрев на Тхингалла. Он умело орудовал киркой и вот уже отколол небольшой кусочек железной руды. Нагнувшись, возрастной каджит поднял её, беря в свои лапы.

Тхингаллу она весьма приглянулась и, невзирая на комментарий своего спутника, приготовился к работе. Он слегка размял плечи, держа кирку очень крепко.Поднеся её острый конец к рельефной и неровной во всех местах твёрдой основе и разминая свои пальцы на деревянной рукояти, каджит замахнулся и ударил по руде своим инструментом. Раздался характерный звук металла, бьющегося о твёрдую поверхность, сопровождающийся брызгами маленьких искр. Почувствовав резкую колющую боль в области раны и опустив кирку, каджит схватился за правое плечо, куда словно вибрировало неприятное, болевое ощущение. Издав тихий стон, каджит выпрямился.

– Всё ещё болит? – Джи’Фазир вернулся к залежи и снова принялся за работу. – Такие раны быстро не заживают, но, чтобы они не мучили ноющей болью, нужно поработать, тогда и чувствовать будешь не так сильно, ибо привыкнешь.

– Чувствую, она будет ещё долго давать о себе знать… – Тхингалл снова ухватился за кирку обеими лапами. Каджит занёс орудие и ударил по руде. Искры от соприкосновения твердыни и стали разлетелись по разные стороны. Каджит наносил удары более уверено, не обращая внимание на боль. Спустя некоторое время Тхингалл увлёкся своей работой, позабыв о ране.

Каджиту пришлось изрядно потрудиться, чтобы достичь результата. Лишь спустя десять минут усердных ударов малый кусок руды откололся. Тхингалл, выдохнув от безостановочной работы, положил кирку рядом и присел на колено, беря кусок орихалковой руды в лапу.

– Твоя первая победа, каджит. – Джи’Фазир усмехнулся, беря с собой несколько крупных отколотых кусков, после чего отнёс их и сложил в свой рюкзак. Тхингалл отнёс один добытый им кусок, после чего вернулся к залежи, взял кирку и решил не останавливаться на достигнутом.

Спустя длительное время размер залежи уменьшился. Каджит добыл целых пять кусков руды среднего размера. Отнеся их и сложив в свой рюкзак, Тхингалл подошёл к другой залежи, решив разнообразить свою добычу. Большой сгусток железной руды находился недалеко от того места, где ранее орудовал каджит. Он охотно принялся за работу, чувствуя, как потерянные силы постепенно к нему возвращаются. Боль уходила на второй план и каджит вовсе позабыл о ней. Он ушёл в свою работу с головой.

Джи’Фазир подошёл к залежи зелёного цвета. Каджит принялся отколачивать куски малахитовой руды, из которой можно сделать различные изделия для обихода.

– Вся эта руда впоследствии переплавляется в плавильне в слитки, из которых можно сделать оружие или броню. Железная руда наиболее распространённая. Из неё делают железные доспехи, мечи, наконечники стрел, кинжалы. Орихалковая, в основном, используется для создания снаряжения. Из неё делают стеклянную броню или клинки этого же вида. – Джи’Фазир, сопровождая работу разговором, расколол несколько кусков малахита, после чего отложил кирку и взял их.

– Стеклянная броня? – недоуменно спросил Тхингалл, работая над железной залежью.

– Вид брони. Очень востребованный и весьма редкий, но неимоверно прочный. Наконечнику обычной железной стрелы очень сложно пробить её. Мало кто в Скайриме обучен ковать данную броню, но если и умеет, то является весьма богатым кузнецом, так как её стоимость очень высока, – белогривый каджит сложил все куски в свой рюкзак и завязал его на узел. Он достал свою табачную трубку, отсыпал туда табака и приготовил её к курению.

– А она тяжёлая? – спросил Тхингалл, собирая добытые куски. – Броня, я имею в виду.

– На удивление лёгкая. Самая лёгкая из всех остальных видов. Даже орудия, двуручные молоты или секиры легко лежат в руке и беспощадно убивают врагов. Был бы я кузнецом, рассказал бы тебе все мельчайшие детали. Кузнечное ремесло само по себе очень интересное. Чтобы научиться ему, нужны годы. Настоящий, хороший кузнец, чей молот создаёт первоклассные доспехи и оружие, буквально рождается в кропотливом учении. Приятно создавать что-то, в чём нуждается практически пол страны. А ещё приятнее, когда твоё умение приносит тебе доход, – каджит прикурил, испуская серого цвета дымные кольца. Он посмотрел на небо. Время, отведённое работе, пролетело значительно быстро.

– Думаю, такая броня весьма дорога. Найти её, значит быть счастливчиком, – сказал Тхингалл, сложив добытые куски руды в рюкзак и завязав его, после чего присел на траву, положив кирку рядом и отдыхая от усердной работы.

– К сожалению, никто из наших кузнецов: ни моя жена, что и обычную броню не всегда может сковать качественно, ни Дро’Зарим не обладают такими знаниями в области кузнечного дела. Оружие мы скупили в основном у торговцев, что часто останавливаются у Вайтрана. Дро’Зарим лишь поддерживает их в хорошем состоянии, не даёт отупеть лезвию, – каджит усмехнулся, испустив дым. Он присел рядом с Тхингаллом, смотря вдаль, где деревья возвышались перед горизонтом.

– Тихое здесь местечко. Ни разбойников, ни тварей разных. Обитаем себе спокойно в своей части большого леса, в дали от всей суматохи, – сказал Джи’Фазир.

– Как вы все свелись то? – Тхингалл облокотился на толстый корень, что прорастал в почве. – Старейшина сказал мне, что вы все не родня друг другу, но, так или иначе, связаны друг с другом

Белогривый каджит выпустил несколько колец из дыма, что развеялись на лёгком ветру. Это было его любимым занятием, которое он делал весьма умело. Джи’Фазир несколько подумал, окружив свою морду пеленой табачного дыма, что не очень порадовало Тхингалла. Каджит слегка отмахнулся от него. Спустя какое-то время белогривый каджит начал говорить.

– Случайность ли, или судьба так нам уготовила, но встретились мы все непосредственно на чужой нам земле. Чужие нравы, чужие законы, чужие ценности. Скайрим – родина нордов, свирепых людей, что чтят лишь законы войны и сражений, живут по правилам чести и достоинства. Мы, каджиты, чья родина – это тёплые пески, глубокие песчаные ущелья и каньоны, совершенно другие. В нашем понимании честь и достоинство – это отнюдь не победа в войне над врагом и не смерть от меча в битве. Обеспечение безопасности и достатком тех, кто нам дорог. Наших родных, семью. Вот что для нас является законом чести. Мы не склонны к войне, но мы защищаем своих родных от врагов, что покушаются на нашу жизнь. А врагов больше там, где чужая земля. – Джи’Фазир снова испустил дым. – Со своей женой я прибыл в Скайрим из Сиродила. Многие каджиты вынуждены были покинуть Эльсвейр по причине небезопасности для своей жизни. Альдмерский Доминион запустил щупальца практически во все уголки Тамриэля. Везде можно встретить их юстициаров, что следят за исполнением их порядков. Неверных их идеалам они уничтожают, но не публично, а под различными предлогами, такими как «охрана порядка и безопасности для всех». Но многие начали прозревать и видеть истинную природу вещей. В Сиродиле мы не задержались надолго. После того, как в Скайриме началась Гражданская война и вернулись драконы, в Имперский город прибыли представители Талмора вместе со своими силами. Мы поняли, что безопаснее скрываться от врага там, где он сам чувствует для себя опасность. Талморцы не стали посылать свои войска в Скайрим, так как побоялись попасть в капкан, из которого они вылезли бы, но потеряли бы очень много крови. Пока скайримцы убивали друг друга в войне, а драконы парили в небесах, до нас времени некому не было. К тому же, умение моей жены в кузнечном деле, пускай и не мастерское, легко бы принесло нам здесь доход. Перебравшись в эту северную страну, Ра’Мирра начала ковать различные изделия и оружие, какие-могла, а я вёл торговые дела с местными жителями. Война приносит доход, если уметь подстроиться под обстоятельства.

– Дела у вас шли предельно хорошо, как я полагаю? – спросил Тхингалл.

– Поначалу, да. Моя жена ковала сталь, я продавал изделия и оружие, и мы получали доход и выживали, как могли. Но потом ситуация обострилась. После того, как Маркарт был подчинён силами Сопротивления, талморских юстициаров вывезли за границы Скайрима, но живыми, что было разумно. После чего всяких, в особенности каджитов, данмеров и аргониан, чужеземцев в общем, стали преследовать гонениями и обвинениями в шпионаже в пользу врагу. Но какому именно: драконам, имперцам или талморцам? Нам вежливо не поясняли, а просто обвиняли. Отношение к нам с каждым днём ухудшалось, и мы начали постепенно сворачивать свою торговлю. Из Морфала, где мы обосновались сначала, мы перебрались в Белый берег. Данстар был наиболее спокойным местом, так как находится на крайнем севере, куда война до последнего момента не дотягивала свои руки, но местная власть поддерживала Ульфрика Буревестника и его Братьев Бури. Там мы встретили Кейт. Она была вечно голодной и постоянно замерзала. Холодные ветра не для маленькой каджитки. Но у неё горячее сердце. Мы приняли её в нашу небольшую семью, но в Данстаре не остались. Опасно оставаться в одном месте и уж тем более в крупных городах или поселениях. Мы перебирались с места на место, вели маленькие торговые сделки на распутьях или в мелких поселениях. Когда-то септимов хватало на комнату и еду в таверне, когда-то лишь на комнату. Так мы перебрались во владения Истмарка, такие же холодные, как и нравы тамошнего населения. Виндхельм был неприступной для нас крепостью и мы решили, что разумнее будет перебраться нам в южные части страны. Во владения Рифта. По пути через реку Йоргрим мы встретились с Нисабой и Джи’Зирром. Братом и сестрой. Вместе двинули в Рощу Кин – небольшое поселение недалеко от Виндхельма. Там мы уже встретились с Маркизом и Дро’Заримом. Маркиз оказался воином и бывшим вожаком каджитского гарнизона в Анеквине, но дезертировал по личным убеждениям. С Дро’Заримом он проделал такой же путь, как и мы. Я увидел в нём качества лидера и все мы доверили ему свои жизни, чтобы он вёл нашу уже небольшую общину. Было решено уйти в леса и начать жить там, в дали от всех, чтобы выжить. Мы были словно в лодке посреди огромного моря, где бушевали волны страстей, насилия и смертей. Со временем мы приобщились и стали словно одной семьёй. Защищали друг друга. Позже мы встретили и Старейшину вместе с его сыном и обосновались в этом лесу, где живём до сих пор.