Buch lesen: "Замок", Seite 3

Гостиница своим внешним видом напоминала трактир, где остановился К. Деревня не отличалась разнообразием, однако мелкие различия сразу бросались в глаза: крыльцо с перилами, изящный фонарь над дверью. Когда они вошли, над головой колыхнулось полотнище – флаг с графским гербом. В коридоре они столкнулись с хозяином, очевидно, делавшим обход, он маленькими глазками мимоходом глянул на К. и то ли с хитрым прищуром, то ли спросонья сказал:

– Господину землемеру дозволяется пройти только до буфета.

– Вестимо дело, – ответила Ольга, немедленно взяв спутника под свою опеку, – он со мной, мы только туда и обратно.

Однако К. вместо благодарности отцепился от спутницы и отвел хозяина в сторону. Ольга тем временем нетерпеливо ждала в конце прихожей.

– Я хотел бы здесь переночевать, – сказал он.

– Увы, это совершенно невозможно. Вы, очевидно, не в курсе. Это заведение предназначено исключительно для господ из замка.

– Правила правилами, но уж где-нибудь в уголке место точно найдется.

– Я бы охотно пошел вам навстречу, однако помимо строгости правил, о которых вы судите с легкостью постороннего, ваше желание неисполнимо еще и потому, что господа чрезвычайно щепетильны. Я убежден, что они не готовы, по крайней мере без должной подготовки, примириться с видом чужака. Если я позволю вам остаться здесь на ночь и господа случайно – а от них всегда жди случайностей – вас обнаружат, пропаду не только я, но и вы тоже.

Высокий, застегнутый на все пуговицы хозяин гостиницы, стоявший, опершись одной рукой о стену, а другую уткнув в бок, скрестив ноги и немного наклонившись к К., говорил доверительным тоном и совершенно не напоминал деревенского жителя, пусть даже его темное платье выглядело скорее как праздничный наряд крестьянина.

– Я вам охотно верю и не оспариваю важности правил, даже если я неловко о них отозвался. Хочу лишь обратить ваше внимание на один момент: у меня есть солидные связи в замке, и со временем они станут еще солиднее. Они оградят вас от любого риска, связанного с моей ночевкой, и гарантируют мою способность в полной мере отблагодарить вас за эту небольшую услугу.

– Я знаю, – сказал хозяин и повторил еще раз: – Я знаю.

Тут бы К. и проявить настойчивость, однако односложность ответа выбила его из колеи, и он лишь спросил:

– И много ли господ из замка ночуют сегодня вечером?

– С этим удачно вышло, – сказал хозяин почти с намеком на приглашение. – Сейчас у нас гостит всего один господин.

К. не осмеливался давить и в то же время чувствовал, что хозяин почти сдался, а потому спросил, как зовут постояльца.

– Кламм, – небрежно бросил хозяин и повернулся к жене, которая подбежала, шурша подолом подозрительно заношенного, старомодного, в бесчисленных рюшах и складках, некогда ладного городского платья. Господин начальник канцелярии чего-то изволил желать и послал ее за мужем. Прежде чем уйти, хозяин еще раз обратился к К., как будто решающее слово оставалось именно за ним. К., в свою очередь, растерялся; он никак не ожидал, что его начальник окажется в таком месте. Сам не зная, как это объяснить, К. не чувствовал такую же свободу действий в отношении Кламма, какую прежде ощущал в отношении замка. Хотя попасть на глаза Кламму он не боялся, по крайней мере не в том смысле, в каком этого боялся хозяин гостиницы, такая встреча вызвала бы мучительную неловкость – все равно что легкомысленно обидеть человека, которому ты чем-то обязан. При этом К. тяготило сознание, что подобные рассуждения сами по себе есть, как он и опасался, следствие статуса подчиненного, наемного работника, и что даже сейчас, полностью все сознавая, он никак не мог их подавить. Поэтому К. стоял, кусал губы и молчал. Хозяин, прежде чем выйти за дверь, еще раз посмотрел на него. К. проводил его взглядом и не сдвинулся с места, пока его не потащила за собой Ольга.

– Что тебе от него нужно? – спросила она.

– Я хотел здесь переночевать.

– Ты же у нас ночуешь, – удивилась она.

– Да-да, конечно, – ответил К., не вдаваясь в объяснения.

Третья глава

В просторном буфете на бочках вдоль стен восседали крестьяне, внешностью ничем не напоминающие посетителей трактира, в котором остановился К. Одежда местных посетителей была чище и единообразнее: сшитые из грубой серо-желтой ткани куртки со складками и штаны плотного покроя. Все посетители были небольшого роста и на первый взгляд мало чем различались – лица плоские, костистые и в то же время круглощекие. Все вели себя спокойно, почти не двигались и преследовали новоприбывших одними лишь взглядами, да и то ленивыми и безразличными. И все-таки – потому что их было так много и сидели они так тихо – это действовало К. на нервы. Он взял Ольгу под руку, как бы показывая, для чего пришел. В углу поднялся мужчина, знакомый Ольги, и двинулся было им навстречу, однако К. развернул и повел девушку в другую сторону. Никто, кроме нее, не заметил уловки. Ольга, не сопротивляясь, с улыбкой покосилась в сторону К.

Пиво разносила молодая буфетчица по имени Фрида – невзрачная, низкорослая, светловолосая девушка с печальными глазами и впалыми щеками; особенным в ней был только взгляд, исполненный некоторого превосходства. Когда они встретились глазами, К. показалось, что Фрида одним своим взглядом уже привела в порядок нечто, касающееся К., о чем он до этого даже не подозревал. К. продолжал наблюдать за Фридой со стороны, пока она говорила с Ольгой. Подругами они, судя по всему, не были и обменялись всего парой прохладных слов. К. решил их расшевелить и вмешался:

– Вы знакомы с господином Кламмом?

Ольга усмехнулась.

– Почему ты смеешься? – недовольно спросил К.

– Вовсе я не смеюсь, – сказала она с новой усмешкой.

– Ольга все еще ведет себя по-детски, – произнес К. и нагнулся над столом, чтобы снова привлечь к себе взгляд Фриды. Однако та, потупив глаза, тихо сказала:

– Вы хотите видеть господина Кламма?

К. подтвердил. Фрида указала на дверь слева от себя.

– Там есть маленький глазок. Можете посмотреть.

– При всех?

Девушка выпятила нижнюю губу и неожиданно мягкой рукой потянула К. к двери. Через глазок, очевидно, предназначенный для наблюдения, соседняя комната просматривалась почти полностью.

За письменным столом в удобном кресле с круглой спинкой сидел под ярким светом висящей прямо над головой лампочки господин Кламм, толстый, неповоротливый мужчина среднего роста. Его лицо еще сохраняло гладкость, хотя щеки под тяжестью прожитых лет уже немного обвисли. Кончики черных усов торчали в стороны. Глаза прятались за криво нацепленным на нос зеркальным пенсне. Сиди господин Кламм за столом как следует, К. увидел бы только его профиль. Однако Кламм почти полностью развернулся лицом к двери. Левый локоть лежал на столе, правая рука с виргинской сигарой покоилась на колене. Перед ним стоял пивной бокал. Из-за высокого бортика К. не мог разглядеть, есть ли на столе какие-нибудь бумаги; вроде бы нет. Для верности он попросил Фриду тоже посмотреть в глазок. Оказалось, что она только что вернулась из комнаты и никаких бумаг на столе не видела. К. спросил Фриду, не пора ли уходить, но девушка сказала, что он может смотреть сколько влезет. К. остался с Фридой наедине. Ольга, как он успел заметить, убежала к своему знакомому и теперь сидела на бочке, болтая ногами.

– Фрида, – шепотом спросил К., – вы хорошо знаете господина Кламма?

– О да, – кивнула она. – Очень даже хорошо.

Она прислонилась к стене рядом с К. и кокетливо поправила легкую кремовую блузку с глубоким вырезом, как будто надетую с чужого плеча.

– Помните, как засмеялась Ольга? – добавила она.

– Да. Негодница.

– Ну, – примирительно сказала Фрида, – у нее есть причина. Вы спросили, знаю ли я Кламма, а ведь я… – она невольно выпрямилась и вновь одарила К. победным, никак не связанным с предметом разговора, взглядом, – я его возлюбленная.

– Возлюбленная Кламма, – повторил К.

Фрида кивнула.

– Тогда мне следует считать вас уважаемой персоной, – с улыбкой, чтобы не придавать делу слишком большую серьезность, сказал К.

– И не только вам, – приветливо ответила Фрида, правда, без улыбки.

К. знал способ, как сбить с нее спесь, и немедля им воспользовался, спросив:

– А что, вы уже бывали в замке?

Средство не сработало, потому что Фрида ответила:

– Нет, но разве мало того, что я работаю в буфете?

Тщеславия, видно, ей было не занимать.

– Несомненно, что здесь, в буфете, – согласился К., – от вас хозяину больше проку.

– Так и есть, а начинала я скотницей в трактире «У моста».

– С такими нежными ручками? – спросил К., не до конца отдавая себе отчет, хотел ли он лишь польстить ей или в самом деле поддался ее очарованию. Руки у Фриды действительно были маленькие и нежные; с другой стороны, их можно было назвать слабыми и неказистыми.

– До них тогда никому не было дела. Да и сейчас тоже…

К. вопросительно посмотрел на нее. Фрида покачала головой, не желая продолжать.

– Вы, разумеется, имеете право на секреты и на то, чтобы не обсуждать их с человеком, которого встретили полчаса назад и кто пока не имел возможности рассказать о себе.

Его реплика, как оказалось, пришлась не ко двору, она будто пробудила Фриду от дремоты. Девушка вынула из кожаной сумочки на поясе деревянную затычку, закупорила ею глазок и, стараясь не показывать перемену настроения, сказала:

– О вас я и так все знаю. Вы землемер. А теперь мне надо работать. – Она вернулась на свое место за стойкой, к которой потянулись крестьяне с пустыми бокалами.

К. хотелось еще раз незаметно с ней поговорить, поэтому он взял с подставки пустой бокал и тоже направился к стойке.

– И еще, фройляйн Фрида. Выбиться из скотниц в буфетчицы чрезвычайно трудно, для этого требуется исключительная энергия, но можно ли считать это место пределом желаний для такого человека, как вы? Глупо даже спрашивать. Ваш взгляд – только не смейтесь надо мной, фройляйн Фрида, – говорит не столько о прошлой, сколько о предстоящей борьбе. Однако сопротивление мира очень велико, оно тем сильнее, чем значительнее цель, и нет ничего зазорного в том, чтобы заручиться поддержкой другого, пусть маленького и невлиятельного, тем не менее настроенного на борьбу человека. Не удастся ли нам поговорить в тишине, без соглядатаев?

– Не понимаю, к чему вы клоните. – В ее тоне на этот раз против воли прозвучало не победное торжество, а горечь бесчисленных поражений. – Уж не хотите ли вы отбить меня у Кламма? Подумать только!

Она всплеснула руками.

– Вы меня вывели на чистую воду, – пошутил К. тоном человека, уставшего от вечных подозрений. – Угадали мой тайный замысел. Бросьте Кламма, станьте моей возлюбленной… Теперь можно и уходить. Ольга! Мы идем домой.

Ольга послушно спрыгнула с бочки, но не смогла отделаться от обступивших ее друзей. Фрида, глянув на К. с некоторой угрозой, тихо произнесла:

– Когда мы поговорим еще раз?

– Мне можно здесь переночевать?

– Да.

– Не уходя?

– Ступайте пока с Ольгой, я выпровожу посетителей, а немного погодя возвращайтесь.

– Хорошо. – К. стал нетерпеливо ждать Ольгу.

Крестьяне затеяли вокруг нее танец, водили хоровод, под общий крик кто-нибудь выходил в центр, хватал Ольгу одной рукой за талию и кружился с ней на месте, хоровод раскручивался все быстрее, хриплые, жадные крики слились в непрерывный вой. Ольга, сначала пытавшаяся со смехом вырваться из круга, теперь с растрепанными волосами перелетала от одного танцора к другому.

– Вот какой народ сюда присылают, – сказала Фрида, закусив от гнева тонкие губы.

– Кто они такие? – спросил К.

– Слуги Кламма. Вечно приводит с собой эту кодлу. Как они меня бесят! Я уж и не помню, о чем мы сегодня, господин землемер, с вами говорили. Если я ляпнула что-то не то, вы уж извините, винить в этом нужно только их. Я не видела никого омерзительнее и противнее, а мне еще вдобавок пива им приходится наливать. Сколько раз я умоляла Кламма не брать их с собой, как будто мне мало слуг других господ, просила пощадить меня, да только все впустую, за час до его появления бегут сюда, как скотина в сарай. Теперь, однако, их действительно пора загонять в сарай, там им самое место. Если бы вас здесь не было, я бы распахнула дверь, и Кламму пришлось бы самому их выгонять.

– Разве он не слышит, как они шумят?

– Нет. Он спит.

– Как это спит?! Когда я смотрел в комнату, он не спал, а сидел за столом.

– Он всегда так сидит. Когда вы на него смотрели, он уже спал. Разве иначе я бы вам позволила смотреть? Он часто спит в такой позе. Господа вообще очень много спят, просто уму непостижимо. Кстати, если бы он чаще бодрствовал, как бы он мог переносить это быдло? Теперь придется самой их выгонять.

Фрида взяла из угла кнут и одним высоким прыжком, словно молодая козочка, подскочила к танцующим. Те сначала приняли ее за новую плясунью, и действительно с минуту казалось, что Фрида вот-вот бросит кнут, но она взмахнула им над головой еще раз.

– Именем Кламма, – воскликнула она, – всем в сарай! В сарай!

Танцоры поняли, что она не шутит. С непонятным для К. страхом они попятились вглубь зала, под напором задних рядов распахнулась дверь, потянуло ночным холодом, все выбежали наружу вместе с Фридой, которая и вправду гнала их через двор в направлении сарая.

Во внезапно наступившей тишине К. услышал шаги в коридоре. Он забежал за стойку – единственное место, где можно было спрятаться. Хотя ему позволялось находиться в буфете, он, решив остаться в гостинице на ночь, не хотел попадаться на глаза. Поэтому, когда дверь действительно открылась, К. нырнул под прилавок. Конечно, его и здесь могли обнаружить, но у К. имелась наготове убедительная отговорка – мол, прятался от разбушевавшихся крестьян. В зал вошел хозяин гостиницы.

– Фрида! – позвал он и несколько раз прошелся туда-сюда по залу.

На счастье, Фрида скоро вернулась. Она ни словом не обмолвилась о К., только пожаловалась на крестьян и в поисках К. обошла вокруг стойки. Он дотронулся до ее ноги и с этого момента чувствовал себя в полной безопасности. Так как Фрида не упомянула о госте, хозяин сам о нем спросил:

– А землемер где?

Хозяин и без того был вежливым и – благодаря постоянному и относительно открытому общению с высокопоставленными лицами – воспитанным человеком, но с Фридой общался с особенным почтением, это тем более бросалось в глаза, потому что в ходе разговора он все-таки продолжал говорить с ней как хозяин с наемной работницей, впрочем, работницей довольно дерзкой.

– О землемере я совсем забыла. – Фрида поставила изящную ножку на грудь К. – Видать, давно ушел.

– Я не заметил, чтобы он уходил, хотя почти все время простоял в прихожей.

– Ну, здесь его точно нет, – хладнокровно ответила Фрида.

– Не спрятался ли он где-нибудь? Похоже, от него чего угодно можно ожидать.

– На такое он вряд ли отважится. – Фрида еще сильнее надавила туфлей на грудь К. В ее характере было что-то озорное и раскрепощенное, чего К. раньше за ней не замечал, это качество непостижимым образом вышло на поверхность, когда она, вдруг рассмеявшись, заявила: «Может, он под стойкой прячется?», нагнулась, быстро чмокнула К. и, выпрямившись, с озабоченным видом сказала: «Нет, здесь его тоже нет».

Однако ответ хозяина тоже удивил К.:

– Я не нахожу себе места оттого, что не могу точно определить, здесь он еще или нет. Дело не только в господине Кламме, дело в правилах. Правила одинаково действуют и для вас, фройляйн Фрида, и для меня. За буфет отвечаете вы, остальные помещения я обыщу сам. Спокойной ночи! Приятного отдыха!

Едва он вышел за дверь, как Фрида выключила свет и нырнула к К. под прилавок.

– Мой милый! Сладкий мой! – приговаривала она шепотом, но сама не касалась К., а только, словно опьянев от любви, упала на спину и раскинула руки; перед лицом этой страсти время, видимо, потеряло всякий счет, Фрида, то ли охала, то ли мурлыкала какую-то песенку. Заметив, что К. все еще о чем-то думает, она, как ребенок, принялась дергать его за рукав:

– Иди ко мне, а то я тут внизу задохнусь!

Они обнялись в беспамятстве, от которого К. то и дело безуспешно пытался очнуться, маленькое тело обжигало руки К. Они откатились по полу на пару шагов, с глухим стуком ткнулись в дверь Кламма и замерли среди лужиц пива и прочей грязи. Так они провели много часов, дыша в унисон, слушая, как так же слаженно бьются их сердца, часов, во время которых К. преследовало ощущение, будто он заблудился или забрел на чужбину так далеко, как до него не забредал никто другой, где сам воздух был не таким, как воздух родины, душил своей чуждостью, где существовало такое абсурдное количество соблазнов, что ничего не оставалось кроме как забредать еще дальше, еще больше сбиваться с пути. Поэтому он сначала даже не испугался, а скорее почувствовал утешительное облегчение, когда из комнаты Кламма глухим, равнодушным, повелительным тоном позвали Фриду.

– Фрида, – повторил К. на ухо девушке.

Подчиняясь врожденной привычке к повиновению, она хотела было вскочить, но тут же спохватилась, вспомнив, где находится, вытянулась, засмеялась и сказала:

– Неужто я туда еще пойду? Я больше к нему ни ногой.

К. хотел возразить, настоять, чтобы она пошла к Кламму, начал шарить по полу в поисках разодранной блузки, однако так и не смог раскрыть рта, настолько он был счастлив держать Фриду в своих объятиях, счастлив и в то же время напуган – ему казалось, что если Фрида его сейчас оставит, то вместе с ней пропадет все, что у него было. Словно ободренная поддержкой К., Фрида кулачком постучала в дверь и крикнула:

– Я с землемером! Я с землемером!

Кламм замолчал. К. поднялся, встал рядом с Фридой на колени и осмотрелся в сером утреннем свете. Как же так? На что теперь надеяться? Выдав его, что она еще может выкинуть? Вместо того чтобы продвигаться вперед осторожно, сообразуясь с масштабами противостояния и своей цели, он всю ночь провалялся на мокром от пролитого пива полу, от которого теперь нестерпимо воняло.

– Что ты наделала? – пробормотал он себе под нос. – Мы оба пропали.

– Нет, пропала одна я. Зато ты теперь мой. Успокойся. Посмотри, как они смеются.

– Кто? – спросил К. и обернулся. На прилавке сидели оба его помощника, квелые после бессонной ночи, но радостные. Такую радость могло доставить только честное исполнение своего долга.

– Что вы здесь забыли? – набросился на них К., словно это они во всем были виноваты. Он огляделся в поисках кнута, которым вечером размахивала Фрида.

– Мы были обязаны тебя разыскать, – сказали помощники. – Ты не вернулся в трактир, мы пошли искать тебя к Варнаве и наконец обнаружили здесь. Всю ночь тут просидели. Нелегко у тебя служить.

– Вы мне нужны только днем, а не по ночам. Проваливайте.

– Так сейчас день, – возразили они, не двигаясь с места.

И действительно, уже рассвело, ворота двора отворили, в комнату ворвались крестьяне с Ольгой, о которой К. совершенно позабыл. Ольга, несмотря на помятую прическу и платье, была так же весела, как вечером, и с порога начала высматривать К.

– Почему ты не пошел со мной к нам домой? – чуть не плача, спросила она. – Все из-за этой бабенки! – добавила Ольга. – Да, из-за этой бабенки!

Фрида, выскочив на минуту из зала, вернулась с узелком белья. Ольга печально уступила ей дорогу.

– Теперь можно идти, – сказала Фрида. Было ясно, что она предлагала идти в трактир «У моста».

Первыми шли К. с Фридой, шествие замыкали помощники. Крестьяне смотрели на Фриду с презрением, и неудивительно, ведь им от нее здорово досталось. Один даже схватил палку и сделал вид, будто хочет заставить Фриду через нее перепрыгнуть, однако единственного взгляда девушки хватило, чтобы тот поджал хвост и ретировался. На заснеженной улице дышалось легче. Счастливое ощущение свободы было настолько глубоким, что путь показался К. вполне сносным. Будь он один, было бы еще вольготней. В трактире он сразу же поднялся в свою комнату и лег на кровать, Фрида приготовила себе ложе на полу. Помощники тоже приперлись, были изгнаны в дверь, но снова проникли в окно. К. слишком устал, чтобы их опять выгонять. Хозяйка трактира самолично пришла наверх, чтобы поздороваться с Фридой, та назвала ее «матушкой», они с неожиданной нежностью долго лобызались и обнимались. Покоя в каморке было мало, туда, топоча мужицкими сапогами, то и дело вваливались служанки, чтобы что-то забрать или принести. Если им было нужно что-то взять с заваленной всяким барахлом кровати, они бесцеремонно вытаскивали нужную вещь из-под К. С Фридой служанки здоровались как с равной. Несмотря на этот бедлам, К. не вставал с постели весь день и всю ночь. Мелкие услуги для него выполняла Фрида. Когда он, наконец, заметно посвежевший поднялся на следующее утро, шел уже четвертый день его пребывания в деревне.