Zum Hörbuch
Она, конечно, не надеялась, что Пол оставит ее в покое, но все же не ожидала, что их встреча произойдет так скоро.
Следующим утром, в субботу, во внутреннюю дверь, разделяющую половины дома, деликатно постучали.
Марко открыл. На пороге стояла миссис Ллойд, придерживая Пола за плечи. Хватка у бабушки была нежная, но крепкая.
– Доброе утро, мистер Франчелли. Привет, Дженни. – Миссис Ллойд лучилась доброжелательностью.
– Здравствуйте, Розалинда. Чем обязаны?
– Это мой внук, Пол Догерти. – Миссис Ллойд перешла сразу к делу.
Пол вяло кивнул.
– Они с Дженни уже познакомились. Я подумала, девочка одна в чужом городе, и у нее совсем нет друзей. Пол мог бы устроить ей небольшую экскурсию…
Дженни едва не свалилась с кухонного табурета.
– В самом деле? – Марко задумался. – А что, не такая плохая мысль. Пол, серьезно?
– Да, – пробормотал мальчик, напряженно изучая мыски своих кроссовок. – Типа мог бы. Набережную, рыборазделочный цех, все памятные места Бигбери…
«Нет, нет, нет!» Дженни запаниковала. Такого предательства она от деда не ожидала.
– Дженни, сходи, развейся.
– Не, не могу… – Девочка соскочила с табурета. – Очень приятно и все такое, но мне надо учиться. Повторить раздел на букву «В». В той книге, дед, ну, ты понимаешь…
– Даю выходной на полдня.
Дженни поглядела в окно. Осеннее солнце плясало на каплях дождя, прошедшего утром, и искры, казалось, хором пели: «Лови мгновения, жизнь проходит».
Она взглянула на Пола. Тому явно хотелось куда-нибудь исчезнуть. В мечтах он, наверное, уже мчался по дорогам Шотландии на верном металлическом коне, оставляя за собой лишь запах выхлопных газов и жженой резины и разбитые сердца девушек в придорожных кафе.
– А почему бы и нет? – махнула она рукой. – Давай прогуляемся.
– Вот и славно! – просияла Розалинда Ллойд. Она хлопнула мальчика ладонью по спине, придав направление, и Пол понуро побрел к выходу. – Девушка на твоем попечении, милый. Веди себя как джентльмен.
– Непременно, – пробурчал Пол, открывая дверь перед Дженни. – После вас, мисс.
– А я пригляжу за твоим дедом, дорогая!
Голос миссис Ллойд зазвучал неожиданно по-девичьи задорно, и Марко Франчелли издал странный звук – нечто среднее между стоном и смехом.
Они медленно шли по Черри-стрит. Пол так напряженно изучал брусчатку под ногами, что Дженни стало его жалко. Она хотела помучить его подольше, но так и быть.
– Предлагаю сделку. – Они как раз достигли конца улицы.
Мальчик оживился, поднял голову:
– Какую?
– Разбегаемся каждый по своим делам. А часа через три встречаемся здесь и рассказываем старикам, как прекрасно провели время.
Пол просиял.
– А ты не так глупа, пончик!
– Еще один намек на мой вес, и мы с тобой будем гулять под ручку на набережной! – вскипела Дженни. – Каждый день. Интересно, что твои друзья скажут?
Мальчик вздрогнул.
– Слушай, я не удержался. Прости. Ты и не толстая совсем, если честно. Просто тебя это бесит. А это смешно, когда человек бесится. Когда я вижу, как человека что-то достает, не могу удержаться. Шутки сами с языка слетают.
– Лучше тебе язык прикусить, – рекомендовала Дженни. – Я ведь серьезно.
– Все-все, мир! – Пол развел руками. – Я нем, как камбала.
– Почему камбала?!
– Разве ты встречала говорящую камбалу?
– Нет, но мне кажется, рыбе с такой внешностью есть что сказать. Наверное, собеседника подходящего нет.
Они прошли до перекрестка.
– Ну, через три часа здесь же? – деловито спросил Пол.
В его голове, очевидно, уже сложились четкие планы, как провести середину субботы. И Дженни Далфин в эти планы не входила.
Девочка вдруг поняла, что ей обидно.
– Ага, давай. – Она кивнула, и мальчик пошел прочь.
«Сама же предложила такую сделку, – подумала Дженни. – И зачем мне этот Пол? Мне нужна свобода, а не прогулки с местными остряками».
Пол уходил по улице легкой походкой, держа руки в карманах. Почему-то от этой легкости было обиднее всего.
«Дался он мне, – недоумевала Дженни. – Какое мне до него вообще дело? Интересно, а сколько ему лет?»
Дженни запрыгнула на парапет. Здесь уклон холма, на котором стоял город, был слишком велик. Поэтому улица упиралась в мощеную площадку и расходилась двумя рукавами лестниц.
«Лучший способ выкинуть из головы всякую ерунду – это тренировка. В Бигбери из всего оборудования, наверное, есть только гимнастический конь в местной школе. Эх, мне бы на трапецию – и под купол!»
Она примерилась. Парапет широкий, с мужскую ладонь. Проспект, а не парапет. Слева брусчатка, справа метра три высоты и черепичная крыша с водостоками. Плевое дело.
– Тебе жить надоело?
Пол держал в руках два рожка с мороженым и удивленно за ней наблюдал.
– Мы же вроде договорились? – удивилась девочка.
– Там живет миссис Робин, – мальчик ткнул за спину, – там вдова Оливер, там – мисс Флокс. Все они члены клуба «Садовод из Бигбери».
– И что?
– Моя ба – бессменный председатель клуба «Садовод из Бигбери», – с тоской пояснил Пол. – У нее здесь везде глаза и уши. Так что, если мы с тобой сейчас разбежимся, уже вечером она об этом узнает. Я только что сообразил.
– Ясно. – Дженни не могла сдержать улыбку. – Значит, нет выхода? Мы, типа, прикованы друг к другу?
– Вроде как.
– И ты, как гостеприимный хозяин, отвечаешь за то, чтобы со мной ничего не случилось?
– Это ты к чему? – заморгал мальчик.
Дженни качнулась и прокрутила один оборот колеса по парапету.
– Эй!
Девочка прошлась еще раз в другую сторону.
– Ты чего… как ты… слушай, перестань! – взмолился Пол. – Там же высотища! Все кости переломаешь. Ба меня убьет.
– Так ты о себе думаешь? – возмутилась Дженни. Она встала на руки и выпрямилась. – Давай извиняйся.
– Что?!
Дженни оторвала одну руку и балансировала на второй.
– Хорошо! Я просто подразнить хотел. Ты же приезжая. К тому же такая смешная была с этой розовой шапкой…
– Это что, извинения, по-твоему? У меня рука устает.
– Прости, ты совсем не толстая, ты… классная! – выпалил Пол.
Дженни с облегчением спрыгнула на землю. Хотелось более эффектно, с кувырком, но сил не осталось. Простое упражнение, а так ее вымотало!
– С каким сиропом? – Ей надо срочно подкрепиться.
– Чего?
«Нет, он все-таки туповат».
– Мороженое с каким сиропом?
– Клубника и…
– Давай клубнику. – Дженни выхватила рожок и облизала подтаявшую верхушку.
«Какая вкуснотища!» Она поскакала вниз по лестнице. Настроение улучшилось. Может, прогулка была не такой уж плохой идеей. Сколько возможностей открывается…
– Ты гимнастикой занимаешься? – Пол нагнал ее.
– Нет. Акробатикой. Цирковой.
– Да ладно…
Дженни фыркнула:
– Тебе нужны еще доказательства?
– Ну… – Пол почесал в затылке, смешно закусил губу щербатыми зубами.
– Не есть! Приду – проверю!
Девочка вручила ему рожок и направилась к фруктовой лавке. Прошлась вдоль лотка с фруктами и выбрала четыре апельсина. Продавец, старик кореец, вручил их ей в бумажном пакете.
– Что дальше? – поинтересовался Пол.
Дженни резко и сильно подбросила пакет вверх – так, что апельсины вылетели из него, – и, пока они падали, сделала сальто назад на месте. И тут же, поймав апельсины, начала ими жонглировать. Пакет тем временем плавно опустился на землю.
Кореец и Пол смотрели на нее с одинаково изумленными выражениями лиц. А Дженни жонглировала, все больше усложняя ритмический рисунок: фонтан, полукаскад, перехваты, круг. Потом она включила броски из-за спины, затем – над головой, потом начала вбрасывать апельсины из-под ноги и ловить их за спиной, а завершила показательное выступление, встав вверх ногами – с опорой на одну руку и поймав все апельсины в пакет.
Когда Дженни поднялась на ноги, продавец захлопал и торжественно, с поклоном, вручил ей большой ананас.
– Ой! Спасибо.
Дженни раскраснелась и слегка запыхалась. Конечно, Полу она ни за что не признается, что допустила пару ошибок, которых никто, кроме нее, не заметил, – слишком долго не тренировалась.
Мороженое Пола медленно капало с рожка.
– Теперь веришь?
Парень кивнул:
– Это было круто. Очень. И ты прямо живешь в цирке?
– Ага. Когда посетители уходят, мы все на манеж ложимся и спим вповалку.
– А звери не мешают? – прищурился Пол.
– На чем мы, по-твоему, спим? Лучше хвоста тигра подушки не бывает. Разве что медвежья лапа.
Пол засмеялся:
– Я б на это поглядел.
– Я бы тоже, – развеселилась Дженни.
Они дошли до центральной площади и рухнули на скамейку.
– А откуда ты приехала?
– Из Суррея. – Дженни с хрустом доедала рожок. – А до этого – из Сассекса. А до этого – из Гемпшира. А еще из Шотландии, из…
– Ничего себе, – поразился мальчик. – Вы по всей Англии кочуете?
– Не только по Англии. Иногда на континент выезжаем.
– Обалдеть! – Глаза у Пола загорелись. – И к вам в цирк можно записаться? А трюки с техникой у вас есть? Прыжки на мотоциклах, например. Через горящие кольца.
Дженни задумалась.
– Нет, у нас традиционный цирк, – с сожалением сказала она. – У нас через кольца только леопард прыгал. Но он заболел потом, обжегся, наверное. И Брэдли его увез. Но я слышала, что такие мотошоу в Англии есть. Надо у деда спросить, он точно знает.
– Спроси, а?
Дженни кивнула:
– Хорошо.
Так, болтая, они прошли почти полгорода.
«Надо же, с ним можно общаться, – подумала Дженни. – Если предварительно обработать бабушкой…»
– А как тебя к нам занесло? И где твои родители?
– Ну, мы тут… отдыхаем, – уклонилась Дженни от ответа. – Сезон тяжелый выдался.
Не рассказывать же ему про Магус, химеру и колдуна? Он и в цирк сначала не поверил, а уж в это…
– А родителей у меня нет, – сказала Дженни и удивилась, как легко она это произнесла. – Я с Марко выросла.
Пол помолчал.
– А мои есть, а как будто их и нет. Отец все время в море, а когда не в море, то в пабе. А мама на работе постоянно. Они вообще не общаются.
Дженни не знала, что ему ответить. В молчании они спустились на небольшую набережную города Бигбери-он-Си.
– Сколько же их… – растерянно заметила Дженни.
Женщины с сумками, чемоданами на колесиках, саквояжами толпились на набережной. Солнечные очки, сумочки, зонты, веера. Улыбки, полные яда или доброжелательные, легкие разговоры, где слова порхали, как бабочки, и жалили, как пчелы. Агатоведы оккупировали город.
– Сто пять человек, – сказал Пол. – Это же поклонники старушки Агаты. У них ежегодный заезд, обычное дело. Теперь неделю на острове будут развлекаться, а потом уедут. Останутся только финалисты, шесть человек.
– Финалисты?
– Ага, у них каждый год проходит конкурс на лучшее убийство. Написанное, конечно.
– Звучит жутко, – заметила Дженни. – А ты откуда столько про них знаешь?
– Да их каждый в Бигбери знает, – изумился Пол. – Это же местная достопримечательность. У нас тут вообще шагу нельзя ступить, чтобы не попасть в очередное историческое место или не вляпаться в какую-нибудь историю. К тому же у меня мама на острове работает, в отеле.
– Серьезно? – Дженни подпрыгнула. Положительно, идея миссис Ллойд отрядить ей проводника оказалась весьма плодотворной. – И ты сможешь меня туда провести?
– Да чего там делать? – скривился Пол. – Скукота на этом острове. Редкая чайка долетит до середины косы – от тоски упадет. Давай я лучше автосалон тебе покажу.
– С мотоциклами? – догадалась девочка. – Ценю твое предложение, но в другой раз. Сегодня – на остров!
Мальчик поморщился.
– Видишь полоску на горизонте?
Дженни напрягла глаза. Далеко-далеко, у самого края моря, виднелась легкая дымка.
– И что?
– Это шторм. Скоро погода испортится, причем капитально. Последние солнечные деньки. И ты хочешь их потратить на какой-то унылый остров? Там только скалы, чайки и агатоведы.
– Обожаю скалы!
– Нет, – отрезал Пол и отвернулся.
Дженни поняла, что настроен он серьезно. К этому замку´ нужно было найти другой подход.
– Ладно, – отступила она. – Пошли тогда домой, уже пора. Срок твой кончается.
Мальчик с видимым облегчением убрался с набережной.
Они были уже почти на Черри-стрит, когда Пол снова завел разговор про цирк.
– А что ты еще умеешь, кроме жонглирования и таких трюков?
– Таких трюков? Думаешь, это так просто? Взял и встал на руки? Раз – и пошел крутить сальто?
– Нет, но выглядит просто.
– Спасибо. – Польщенная Дженни улыбнулась. – Акробатика – это моя вторая специализация.
– А первая?
Девочка сунула пакет с фруктами ему в руки и на ходу вынула из-за уха у Пола монету в пятьдесят пенсов.
Пол успел лишь уловить, что ее пальцы пахли апельсинами.
– А еще?! – потребовал парень.
Дженни последовательно вынула: два однопенсовика, монеты в пять и десять пенсов, семиугольник в пятьдесят пенсов, заколку для волос, апельсин, полпачки мятной резинки и выкидной нож.
– Это же мой! – оторопел мальчик. Он сунул руку в пустой карман. – Как ты…
– Расслабься, я так на жизнь зарабатываю. – Дженни вручила ему нож и шестьдесят пенсов. – Это твое. У меня мелочь кончилась. Ну, мы пришли. Чао, бамбино!
Дверь захлопнулась за ней, и дверной колокольчик глухо звякнул.
– Марко, я ананас добыла! Давай его съедим! – донесся из дома голос Дженни. – Я голодна, как этот… как его… Левиафан! Вот как!
– Пока, Дженни, – сказал Пол в пустое пространство, сунул руки в карманы куртки и пошел вверх по улице.
Он шел и улыбался, сам не зная чему. Наверное, тому, что ее пальцы пахли апельсином.
После пробежки и завтрака Дженни обычно отдыхала. Но не больше часа. Потому что потом по ее душу являлся Марко, держа под мышкой бестиарий[4]. И легче было изгнать дьявола, чем убедить деда, что она сегодня очень устала и совершенно не готова воспринимать новые знания.
Дженни не раскрывала ни одного учебника за все лето. Если бы дедушка решал с ней уравнения или читал Диккенса с Чосером! Она была бы счастлива. Честно-честно.
Но Франчелли преподавал внучке теорию магических существ и основы темного Искусства. Не сказать, что это было труднее, чем решать квадратные уравнения или написать эссе на тему «О чем бы я хотел поговорить со стариком Шекспиром». Даже легче на первый взгляд. «Никаких домашних заданий и творческих проектов», – провозгласил Марко в самом начале обучения, и Дженни возликовала. «Только старая добрая зубрежка», – продолжил он, и с тех пор солнце для Дженни померкло, а небо заволокли тучи. Читать, анализировать, разбивать на смысловые абзацы, вычленять из текста самое главное, запоминать и снова читать. Она сроду столько не читала! Ей уже начали сниться сны в печатном виде.
Причем у Марко была манера проверять усвоенные знания когда угодно и где угодно.
– Миа кара, перечисли наиболее уязвимые места корокота, – спрашивал, бывало, фокусник, глядя, как Дженни доедает омлет с помидорами. И девочка, вылизывая тарелку (от этой некрасивой привычки она категорически отказывалась избавляться, несмотря на все старания Франчелли), перечисляла:
– Глаза, живот, подгрудок в нижней трети. Жрет все, в том числе и трупы, для чего разрывает могилы. Бить его лучше холодным железом, но сойдет все, что подвернется под руку. Способен подражать человеческому голосу и мольбами о помощи заманивать людей в лес[5]. Также может по желанию менять пол и раскраску. Но, по сути, это просто очень злобная и умная собака.
– Эти «очень злобные собаки» используются темниками в качестве внешней стражи. Псы способны прогрызать железо. Дальше. Назови отличительные признаки ламии…[6]
Подъем. Пробежка. Душ. Завтрак. Зубрежка. Тренировка на гибкость и растяжку. Обед. Зубрежка. Ужин. Сон. Подъем. Пробежка. Душ…
Так прошла неделя. Пол не появлялся, и Дженни даже немного обиделась. Но потом забыла про него, потому что Марко не давал ей никакой передышки.
Она изучала нескончаемые перечни магических существ, одни названия – язык сломаешь! А ведь были еще и описания. Учила способы подчинения и борьбы – обычные, магические и особые приемы Магуса. Вникала во все подробности разнообразных ритуалов темников, от описания которых Дженни порой тошнило.
– Гадость какая! – восклицала она, отшвыривая очередной том. – Жарить живого кота! Отвратно! Марко, ну пожалуйста…
Но дед был безжалостен. За неделю они одолели четверть «Краткого справочника запрещенных существ», причем Марко выбирал самых опасных и злобных тварей. Нет чтобы почитать про единорогов или гиппогрифов, про феникса или птицу гамаюн[7]. Сплошь одни горгульи, големы, василиски, драуги[8], упыри, гули и прочая нечисть.
– Шансы столкнуться в резиденции Фреймуса с добрым сэнмурвом[9] приближаются к нулю, – отвечал дед. – А вот сторожевой голем попадется наверняка. Следующая страница…
И Дженни открывала справочник. «Откуда Марко знает столько о темниках? – подумала она вскользь. – Сам ведь говорил, что Магус никогда не имел с ними дела. И вообще, всю жизнь мы бегали от них и прятались… Бегать всю жизнь! Вот еще! – Она фыркнула и заново принялась перечитывать описание. – Я вытащу Калеба!»
…Дженни спустилась на кухню, где они обычно занимались (что было очень удобно – всегда можно что-нибудь перехватить, пока соображаешь, как ответить на каверзный вопрос).
«Что у нас сегодня? Семь видов борьбы с василиском? Да нет, уже было… – прикидывала она. – Основные виды драконов?»
Дедушка сидел на стуле и как раз заканчивал завязывать шнурки.
– Переодевайся, – сказал он. – Сегодня мы идем гулять.
– Я же только что с пробежки!
– Давай, престо[10], дружок, престо!
– Скузи[11], синьор Франчелли, – фыркнула Дженни. – Жди теперь.
«Что это Марко придумал?» – размышляла она, подбирая наряд.
Она надела растоптанные, но дико уютные мартинсы, драные джинсы (закатать по колено!), белую футболку, а поверх накинула тонкое серое пальто из кашемира. Завершала наряд черная круглая шляпка с короткими полями.
– Джен?
– Уже готова! – Девочка сбежала вниз. – А он нам зачем?
Марко держал фоссеныша. Зверь довольно жмурился, очевидно предчувствуя интересные перемены.
– С нами пойдет. – Дедушка сунул зверька Дженни.
– А он подрос, – заметила та. Фоссеныш ощутимо оттягивал руки. – Сколько весит взрослая фосса?
– До семнадцати килограмм.
– Это ж как собака! – поразилась девочка. – Я и забыла…
– А ты думала, хомячка завела?
Дженни только вздохнула – ей было стыдно перед зверем: после тех трех сумасшедших дней в августе она не обращала на него внимания. Даже имя ему не дала! Но что она могла поделать: в голову лезли одни дурацкие клички. Не назовешь же мадагаскарского льва, пусть пока и маленького, каким-нибудь мистером Чарли? Это же чистейшее оскорбление для боевого зверя, который сражался с ледяной химерой.
Тем временем они спустились по Черри-стрит и свернули на Марин-драйв. Дорога изгибалась вдоль бухты, поднимаясь на высокий обрывистый берег. Мимо тянулись светло-голубые деревянные коттеджи за невысокими каменными стенами, по которым плотным ковром вился темно-зеленый плющ. За стенами цвели розы, стояли, как свечи, молчаливые туи и шумели на ветру раскидистые сосны.
По пути им встретилось всего несколько человек. Дженни подумала, что они с Марко довольно забавно выглядят: он шел впереди, как всегда, в своем затертом коричневом плаще, в помятой шляпе и с зонтом-тростью в руках. Следом она – в пальто и котелке. Ни дать ни взять два итальянских мафиози из старого кино.
«Босс велел напомнить – долги надо отдавать». Дженни прищурилась и выпалила из указательного пальца в чайку, сидящую на флюгере.
Чайка хрипло заорала, сорвалась с крыши и, судорожно взмахивая крыльями, закружилась над ними.
Марко неожиданно остановился, поглядел на чайку, кивнул.
– Прошу прощения, – сказал он. – Она еще не знает… Да, извините. Разумеется, не повторится. Еще раз извините.
Чайка, недовольно крича, полетела в сторону острова.
Девочка проводила ее взглядом и закрыла рот. Жизнь стремительно усложнялась.
– Ты сейчас с кем разговаривал? – осторожно поинтересовалась она.
– С чайкой.
– Ага… – промямлила Дженни. – Я так и подумала. А что, чайки умеют…
– Да! – отрезал Марко. – И мне пришлось за тебя извиняться. Отпусти зверя – он ходить умеет.
– А он не убежит?
– Зачем? – Дед склонился и пристально поглядел в янтарные глаза. – Выпускай.
Девочка выпустила фоссеныша. Тот огляделся и потрусил вперед по дороге.
«Чайки! Умеют! Говорить!» Дженни была в смятении и поэтому не очень понимала, куда они идут. Она никак не могла избавиться от птичьих воплей в ушах и все гадала: «Что же такого это пернатое про меня рассказало?»
«А воробьи умеют? А вороны? А мыши-бурозубки?» Девочка не унималась.
Тем временем, следуя за фоссенышем, они покинули Марин-драйв и по тропинке поднялись на высокий обрывистый берег. Здесь начинались поля, разгороженные низкими каменными стенами. Марко, недолго думая перелез через стенку и встал, отряхивая ладони от сухого мха.
– Это же частная собственность! – поразилась Дженни, оставив навязчивые фантазии о говорящих животных.
– Учитывая, что мы решили вломиться в резиденцию главы Западного ковена Англии, твоя щепетильность не очень уместна.
Девочка перепрыгнула через стену. Некоторое время они молча шли вдоль обрыва. Справа тянулось поле, слева лежало безмятежное море. Легкий бриз слегка морщил нежную морскую гладь, и солнце дробилось и рассыпалось на миллионы бликов на волнах. А ветер поднимался выше – вдоль меловых обрывов, источенных временем и водой, мимо цепких трав, угнездившихся в расщелинах и трещинах камня, мимо гнезд чаек. Он толкал паруса виндсерферов и яхт, и они казались с высоты белыми пятнышками на полотне живого, трепещущего серебра.
А потом ветер перебирался на скошенное поле и бродил прозрачными босыми ногами по колкой стерне.
Дженни показалось, что она уже была в подобном месте – там тоже был обрыв, море, чайки, ветер и даже фоссеныш.
«Конечно, – вспомнила девочка. – Белые скалы Дувра. В таком же месте я была во время ритуала Древней земли. Вот странно…»
Зверек описал круг по полю и сел. Марко огляделся и кивнул:
– Здесь.
– Здесь зарыт горшок с золотом? – поинтересовалась Дженни. – Я люблю гулять, но что мы тут забыли?
Вместо ответа фокусник распахнул зонт. На черном фоне переливались нарисованные глаза – золотые с серебром.
– Стильная вещь. Какая марка?
– Это зонт Аргуса. – Марко неспешно стал вращать зонт. – Древняя Греция, ручная работа. Аргус – это титан по прозванию Панопт, что значит Всевидящий. Он был верным слугой богини Геры, пока бог Гермес его не убил. Все тело Аргуса покрывали глаза, и говорят, что не было Стража надежней его. Ведь он никогда не спал – пока одни глаза отдыхали, другие бодрствовали.
– Как же его убили?
Зонт вертелся все быстрее, и Дженни не могла отвести взгляда от мерцающего, дрожащего рисунка, возникающего на его полотнище.
– Гермес усыпил Аргуса, навеял волшебный сон. А потом заколол спящего. Прекрасен был Аргус тысячеглазый и огромен, глаза его были как звезды, а сам он – как небо ночное. Ничто не могло укрыться от его взора…
Зонт шуршал в руках фокусника, и Дженни почувствовала, будто ее затягивает в черно-золотую воронку.
– Что… ты делаешь? – Ноги ее не держали, она опустилась на землю, не отводя взгляда от кружащегося зонта. – Опять… эксперименты ста-а…
Девочка зевнула, легла на землю и подложила руку под голову.
– Аргус погиб, но сны его остались, – негромко сказал Франчелли. – Сны путеводные, сны вещие.
Фокусник резко захлопнул зонт. Дженни крепко спала.