Виктор Розов

сейчас, когда я пишу эту книгу. По паспорту мне восемьдесят шесть лет, но ведь это неправда. Впрочем, астрономически так и будет – восемьдесят шесть. Но разве можно жизнь человека измерять какими-то абстрактными отрезками времени, как мануфактуру в магазине деревянным зализанным метром? По-моему, нельзя. Одно дело – столетний кавказец, дитя гор, неба, пастбищ, долин. Что он за эти сто астрономических

О чем думал Эфрос, идя домой, я не знаю. Возможно: "Кажется, я ему довольно четко все рассказал. Правда, упустил вот это место, когда "гры-гры-гры", а потом "кррр". Но он, наверно, догадался сам". А возможно: "Зачем я этому инвалиду всё рассказывал?! Я же по глазам видел: он ни черта не понял, старый хрен!"