Über das Buch
«…Борис и старшина держались вместе. Старшина – левша, в сильной левой руке он держал лопатку, в правой – трофейный пистолет. Он не палил куда попало, не суетился. Он и в снегу, в темноте видел, где ему надо быть. Он падал, зарывался в сугроб, потом вскакивал, поднимая на себе воз снега, делал короткий бросок, рубил лопатой, стрелял, отбрасывал что-то с пути.
– Не психуй! Пропадешь! – кричал он Борису.
Дивясь его собранности, этому жестокому и верному расчету, Борис и сам стал видеть бой отчетливей, понимать, что взвод его жив, дерется …»
Andere Versionen
Genres und Tags
Bewertungen, 5 Bewertungen5
Настоящая жизнь и настоящая правда о войне. Что такое настоящий патриотизм?Это важно именно сейчас, недаром книги Астафьева снова становятся самыми популярными.
Пронзительная грусть и гнетущая тоска. Патриотизм без квасного привкуса, героизм без криков «ура», любовь без надрывов. В общем, жизнь. Просто жизнь с ее неожиданными поворотам и чудовищными всхлипами растоптанной пасторали:
пастух и пастушка, старичок и старушка, прожившие вместе всю жизнь и умершие в один день – от взрыва. Эта трагедия – как эпиграф ко всему дальнейшему повествованию, а история Бориса – своеобразная проекция трогательной гибели старичка и старушки. Ему не суждено прожить жизнь с любимой девушкой, не суждено даже по-настоящему осознать, что он ее любит. Они тоже раздавлены войной – но иначе.
Одна из самых сильных, убедительных, страшных и прекрасных книг о войне. Написанная на каком-то невероятном уровне мастерства, но при этом с живым сердцем и неподдельной болью и любовью к людям, земле, жизни вообще. По таким авторам, как Виктор Астафьев, и надо бы стараться узнавать и понимать что-то о самых трагических и великих событиях нашей недавней истории.
очень точно описанна война и жизнь
тяжёлая но правда войны
любовь и жизнь русского человека
к сожалению очень грустно всё закончилось
По произведениям таких писателей как В.П. Астафьев, В. Гроссман и Н.Н. Никулин, узнаём настоящую неприкрашенную правду о той войне …
...милосердие, надо вам заметить, всегда двоедушно! На войне особенно…
У войны свой особый норов, своя какая-то арифметика. Иной раз выбьют взвод, роту, но один или два человека останутся даже не поцарапанными. Или расщепают снарядами и бомбами селение, но в середине хата стоит. Вокруг нее голые руины, в ней же и окна целы!
На смерть, как на солнце, во все глаза не поглядишь… Страшнее привыкнуть к смерти, примириться с нею… Страшно, когда само слово «смерть» делается обиходным, как слова: есть, пить, спать, любить…
Санитаров же не дождаться, нет. Санитары и медсестры, большей частью кучерявые девицы, шибко много лазят по полю боя в кинокартинах, и раненых из-под огня волокут на себе, невзирая на мужицкий вес, да еще и с песней. Но тут не кино.
Нет народа благодушнее солдат, выспавшихся, поевших горячей пищи, да еще к тому же узнавших, что не топать ножками до передовой.