Прошло 2 года…
Родив девочку, Ахильм умерла сразу после родов, успев дать только имя маленькой принцессе. Джулианна. В честь своей пропавшей без вести двоюродной сестры.
Народ ликовал. Всем хотелось взглянуть на маленькое внебрачное дитя. А позор семьи разлетелся до соседних стран и был безутешен. Тыкая пальцем на королевскую особу, каждый был казнён. Кэнти несмотря на это принял девочку в свою семью и приказал смотреть за ней в оба. Он очень любил Ахильм несмотря на то, что чувства были не взаимными, но не молитвы, не самые дорогие средства не смогли дать ей хотя бы шанс на жизнь. Судьба повернулась так, как и предсказывала Ахиб.
Годы шли. Жизнь фараона сильно изменилась за это время. Его новой супругой стала персидская принцесса Бесинджи. Она старше фараона на пятнадцать лет и родив ему троих детей, Кэнти начинает все меньше времени уделять Джулианне. Три новых принца: старший Амен, средний Бити и младший Косей стали центральным объектом внимания всех народов. Почти в каждом кругу людей только и говорили о них. Слуги не на шаг не отходили от принцев, а люди все время преподносили им дары. Многие считали эту троицу посланием богов, чтобы изменить жизнь всех людей в лучшую сторону.
По случаю шести лет Джулианне, был открыт новый храм и вырезана статуя похоже как можно ближе к ее облику. После торжества мачеха заставила пожить принцессе в погребальне, пока ее палату отремонтируют. Фараон, напившись вином и другими вкусностями, согласился на это.
Девочку отвели в помещение, где лежало несколько саркофагов с телами. Запах от них стоял не из самых приятных, повсюду бегали крысы и скарабеи, хоть они и были ужасно голодными и чуя запах живого человека должны были поддаться своим инстинктам и обглодать ее до костей, уродливые твари не трогали ее. Потому что несмотря на ее привлекательную внешность с милым, детским личиком, внутри нее таилось что-то потусторонние и мощное. То, что никто еще не мог почувствовать из людей и объяснить.
Как только Джулианне исполнилось шесть, фараон начал исполнять капризы своей супруги и наказывать девочку за самые малейшие проступки. За каждый она получала корзину острых камней в углу и сидела на них коленями и кнутом по рукам, но иногда наказания были более жестокими. С возрастом они ужесточались и увеличивалось. В десять лет ее было уже не узнать. Крестьянские дети при виде ее ужасающей судьбы, начинали помогать ей убежать от охраны, учить воровству и играть в сенет.
К пятнадцати годам Джулианна была похоже на простую крестьянскую сиротку, которая живёт в погребальне дворца и выращена дворовой девчонкой.
– Тебе нужно бежать или ты навсегда обречена. – темнокожий худощавый мальчишка с пухлыми губами и окровавленной раной в правом боку от розгов сидел недалеко от пирамид Гиза с Джулианной и просил ее прислушаться к его словам, – Если ты не убежишь сегодня вечером, то шанс сбежать когда-нибудь еще исчезнет. Тебя же убьют! – его глаза сверкали от слез и взяв девочку за плечи обеими руками, посмотрел ей прямо в глаза.
– Руф! Я не могу! Если я сбегу из дворца, то в большинстве случаев, что меня найдут и отец убьёт меня своими же руками! Я не хочу умирать. – я наклонила голову вниз, а тёмные волосы облегавшие руки Руфа волнами падали на пояс платья. Глаза наполнились слезами и заблистали как никогда ярко, а белоснежная кожа сверкала и сияла невероятным светом.
– Послушай меня, Джул! Тебя не найдут, если ты заберёшься в телегу моего дяди. – приподняв глаза я устало улыбнулась, но в этой улыбке было отчаяние. – Он как раз сегодня вечером отвозит мешки с тканью в деревню у Нила. Там ты сможешь найти себе укрытие. Моя бабушка живёт там и она с радостью примет тебя! – глаза Руфа засверкали в бликах полуденного солнца и обнажив белоснежные зубы, он искривил улыбку.
– Хорошо. – еле слышно прошептала я и обняла Руфа так сильно, что он немного пискнул от боли от кровоточивой ранки. – Ты навсегда останешься моим самым лучшим другом. Я тебя никогда не забуду! – прижимая парнишку к себе еще сильнее, я думала о том, что будет с ним когда я уеду и встретимся ли мы когда-нибудь еще в этом мире… По лицу ручьём катились слезы, падая на синее одеяние они оставляли темные пятна.
– Все будет хорошо.
Вечером того же дня я залезла в телегу дяди Руфа, Азибо. Взяв с собой небольшую сумку с вещами и припасами, я забрела далеко под комки ткани, где было прохладно и мягко.
Солнце тянулось к закату и телега тронулась.
Азибо был не темнокожий, а скорее его кожа была тёмно-синяя и большие глаза ярко-зеленые. И поэтому он сильно выделялся из всей толпы негров, когда все рабы таскали огромные почти неподъёмные плиты, чтобы построить пирамиду. Роста он был невысокого, имел яркие черты лица и хорошо запоминался своей светлой улыбкой. Его душа так и сияла чистотой и добром, которое он делал каждый день, помогая беднякам.
Ближе к вечеру, когда солнца уже не было на горизонте, телега остановилась. Азибо обошел ее и постучал по колесу ногой:
– Приехали, принцесса!
Оттащив набитые мешки к двери своего дома, он осторожно приподнял меня на руки. Усилий для того не составило, ведь такая худенькая и избитая девочка не могла весить больше, чем два таких мешка. Встав на ноги, я безудержно зашаталась и в глазах немного потемнело от укачки и голода, который заглушал боль в груди.
Дома бедных людей в Древнем Египте мало чем отличались друг от друга и стояли уплотнённо. Они представляли собой массивные строения в форме глыб с небольшими квадратными окошками. Между ними были и улочки с узкими проходами, где частыми гостями были гремучии змеи.
Небрежно потягиваясь я разомнула руки и двинулась за Азибо, который что-то бормотал под нос, таща мешки.
Внутри помещения пахло старой запресневевшей глиной и едким запахом серы. Несмотря на то, что темнокожих считали рабами и ни чего не платили, Азибо был счастливчиком и его наняли на настоящую работу, где он получал несколько серебренных монет и мог вполне прокормить себя и семью.
– Можешь остаться здесь на сколько угодно. – он снял жилетку и бросил на кучу старых книг. – Мы всегда рады таким почетным гостям, тем более если им нужна наша помощь и поддержка. – Азибо устало улыбнулся. В его улыбке проскользнула искра жалости, впрочем такая улыбка была у каждого кто хоть не много знал обо мне. – Если что-то понадобиться, я буду у себя. – посмотрев по сторонам, он вышел во двор и скрылся в темноте.
Пока я присматривалась к обстановке в новом жилище и изучала местные обычаи этой деревеньки, из хола вышла старушка лет шестидесяти и молодая девушка, выше меня примерно на голову. Обе стояли у порога в кладовую и с изучающим взглядом рассматривали незнакомку. Та что помоложе спустила глаза на запястье девушки и ее глаза быстро расширились. Зрачки стали намного больше, руки сжались в кулак, а стук ее сердца был слышен четче. От нее повеяло ненавистью в сторону принцессы и до поры, до времени не что не предвещало беды. Она свирепо хрипнула и накинулась вперед.
Буквально несколько мимолетных секунд и девушка оказалась у меня на шее. Прижав к полу, она толкала меня в шею все сильнее, так, что я почувствовала как кровь начинает останавливаться в том месте и издавая предсмертные звуки, мой разум начинал быстро мутнеть.
– Я убью тебя! Я убью! – с этими словами она отпустила шею и сжав кулак, ударила меня по лицу немного ниже правого глаза.
Не смея произнести ни звука, я задохнулась от боли и чувствовала как тело начинает бушевать внутри, а остаток сознания шепчет: «Борись!». Поддев ноги в живот девушки, я изо всех сил оттолкнула ее вперед, где она отлетела в стену и шмякнулась на пол. От удара на стене образовалось несколько трещин, которые доходили до верху и медленно шли вперед. Из них сыпался гравий и стена хрустела с продолжительным скрипом, который обладал неким свойством предупредить. Стена вот вот рухнет с потолком. Прошло несколько секунд пока девушка пришла в сознание и зацепившись за тумбочку, она прибрала ноги чтобы встать.
Я так и сидела неподвижно откинув руки назад наблюдала, как девушка пыталась бороться до конца. Повернувшись лицом ко мне, ее глаза блеснули при свете свечей и она вновь двинулась ко мне. Не желая умереть по чей-то прихоти я крикнула что-то вроде:
– Стой! – и она остановилась в полуметре от меня.
С рук у нее капала кровь и я готова поклясться, как слышала каждую падающую на пол каплю. Лицо у нее было смуглое, но ненависть ко мне была настолько сильна, что красивое лицо совсем поменяло физиономию в не из приятных. Глаза были карие, но злость кипящая в ней отдавала золотисто-блеклый цвет. А зрачки было совсем не видно, они стали крошечными.
– Я убью тебя и не посмотрю что моя душа будет мерзка, что мое сердце сожрет Анубис! Я убью тебя медленно, так, чтобы ты мучилась и страдала и в конце концов покончила жизнь не по воле Богов!
От этих слов меня пробила дрожь и кровь забурлила в жилах еще больше.
– За что ты так ненавидишь меня? Что я сделала плохого тебе?
Её глаза потускнели и запылали огнем:
– Что ты сделала? – она закричала во все горло, – Ты пришла к нам в дом! Ты проклята! Твоя метка на запястье, это – метка избранного и теперь мы тоже прокляты! Это все ты! Зачем ты пришла к нам в дом? Зачем? – она перевела дух, – Тебе не жить! – она двинулась перед и мне в голову приходило множество идей как ее отвлечь или чем ударить, но было уже слишком поздно для раздумий…
– Нанси! Что ты делаешь? – Азибо вбежал в дом и бросился на девушку, – Успокойся! Хватит! – упав камнем на пол, он пытался не сделать ей больно, защищаясь руками, – Нанси, послушай! – вопил он, пока та царапала его ногтями.
Девушка начала шипеть и издавать нечеловеческие вопли, похожие на предсмертные. Подскочив на ноги, я пыталась убежать как можно дальше от этого места. Перебирая ноги по уже прохладному песку, я тяжело перевела дух и остановилась, как вдруг что-то большое и громоздкое упало на меня, чуть не сломав спину. Перевернувшись, я увидела перед собой жуткую тварь, которая приближалась ко мне. Это была Нанси, но уже преображенная в монстра. Голова вся покрылась серебристой чешуёй, а поверх и прозрачная слизь. Язык раздваивался на две половинки, как у змеи и два клыка которые росли прямо на глазах. Они росли все длиньше, пока не вытянулись размером с палец. Глаза были заполнены черной жидкостью и белой пленкой. Зрачки исчезли и я смотрела в ее глаза, видя себя как в зеркале. Они были большие и сверкали при виде меня. Я была в полном замешательстве, потому что не соображала что делать и как поступать в таких ситуациях, когда на тебя движется не просто человек, пытавшийся убить, а девушка-монстр. И было ли такое вообще с кем-то? Каждая клеточка тела была пропитана страхом, который я не могла приглушить. Убеждая себя, что это всего лишь сон, я выдавила, сама про то не знав что:
– Я… я не понимаю! – мой голос дрожал и сердце издало гул.
Зачем я это сказала? Зачем я вообще что то делаю? Зачем пытаться спастись если все и так ясно – она убьёт меня!
И где Азибо? Она убила его?
И тут из-под пальцев у нее выглянули небольшие когти, сверкнув от отражения свечей в окнах.
– Ну да, не понимаешь. Поэтому я и хочу убить тебя! – она стиснула зубы и схватила меня за руку.
Все больше сжимая, она продавила когти в кожу и из маленьких дырочек, как от укуса медленной тоненькой струйкой побежала кровь.
– Я… я… постой… – словно запутавшись в копне ниток, я собирала все по кусочкам, но удар кулаком в челюсть отключил все признаки жизни.
Сон состоял из нескольких частей, где она в своей царской палате стоит на балконе с видом на красивейший закат с пирамидами. Песко становился ярко-красным, а море на горизонте превратилось в цвет крови. Алые волны притихли, слушая музыку похожую на колыбель. Несколько минут я наслаждалось этим, но сладкие ноты превратились в глухой бас и …возник черный фон… Оказавшись в саду, где росло множество волшебных цветов и летало тысячи потрясающих бабочек, чьи крылья переливались на солнце, я бежала по каменистой тропинке вперед и остановилась около клумбы, где цветов было больше всего. Мелодия опять была услышана, но в этот раз она была похоже на журчание воды и пение тысячи птиц. На секунду глаза разбежались, но сорвав самый примечательный, преподнесла его к лицу и нежно вдохнула его сладостный аромат. Голубоватые лепестки встрепенулись и просыпая свою блестящую пыльцу на персиковый наряд с вышитым золотым узором, начал темнеть. Все картинки проходили очень быстро и я была в замешательстве. Обронив цветок, он упал на землю. Его лепестки скрутились и он превратился в змею. Мелодия прервалась… Черный фон… В окружении песков и сильного теплого ветра, в горле стояла засуха. Жажда воды резала рассудок. Горло было такое же сухое как и пустыня. Вновь мелодия, вновь, предвестие чего-то нехорошего. Ветер с песком дул прямо в лицо, но развернувшись в другую сторону, он дул со всех сторон. Выхода не оставалось. Идя напролом ветра, я прикрывала лицо тканевой шалью, но теряя надежду найти укрытие от настигающей бури. Ноги не выдерживали и не слушались, а ветер становился сильнее и могущественнее. Секунда. И я упала в воду. Ветра не стало. Тишина. Приподнявшись на колени передо мной было Красное море и закат, который превратил морскую воду в кровь. Ярко-алая вода была жуткая, но горло болело и пить сейчас хотелось больше всего на свете. Окунув кончик пальца в море, я попробовала воду на вкус и была убеждена, что вода соленая, но мои опасения остались напрасны. Она была пресной и вполне пригодной для жизни. В это время не далеко от меня проплывала половинка кокоса и не упуская свой шанс напиться и не умереть от жажды, нырнула за ним в теплую воду и набрав целую чашку ее спасения. Быстрыми и большими глотками выпила несколько полных чаш. Мелодия продолжала играть, но ноты стали играть все быстрей и быстрей, ускоряя темп, она предвещала начало угрозы. Страх захватил меня под власть и выронив кокос из рук, я переползла на сухой песок. Мелодия становилась похожа на биение тысячи сердец и руки, поддерживающие туловище были связанны толстыми стеблями верблюжий колючки. Растение росло и росло, обматываясь вокруг ее рук. Рвавшись вперед я надеялась, что смогу выбраться, но чем больше я пыталась, тем сильнее растение скручивало руки. И чувствовав на пальцах липкую кровь, сердце задребезжало. Добравшись до локтей, растение остановилось и сжало руки еще больше, что с глаз полились слезы. Крича от боли я почувствовала слабость и упала на песок, ударившись об камень. В глубине сознания я пыталась понять как это связанно с потерей сознания от удара той девушки, которая называет меня своей сестрой. И что будет, когда я очнусь? И очнусь ли вообще?
На секунду, я чувствовала как душа медленно отделилась от тела, но вернувшись назад, где-то в голове пошел холодок. Ни страха, не боли, не одиночества. Лишь слабость и желание быстрой смерти. Море притихло. И послышались капли. Лёжа на спине я повернула голову на бок и встретилась со струей своей крови, которая бежала по песку словно змейка и падала крупными каплями с камня вниз. Закрыв глаза я откинула голову и смотрела в небо. Чувствуя металлический вкус во рту, я думала ни о чем, кроме как хоть раз увидеть мать. Горечь во рту переросла в соленый вкус слез и мелодия немного приглушаясь, перерастала в новую. Крики людей и картинки пожара виделись ей перед глазами. Смерть и муки. Муки и страдание. Темп стал чаще, крики громче и зажмурившись, я открыла глаза.
Лежала я на кровати, в маленькой комнатке и староватой женщиной возле. Помещение было как-то очень приветливо, а запахи которые стояли в комнате были очень знакомы, даже родными. Было немного странно, что здесь я чувствую себя совершенно спокойно. Женщина сидела на краю лажа и смотрела в пол, поглаживая мои волосы.
– Извините, – прошептала я чуть слышно, – Могу я спросить кто вы и где нахожусь? – немного раздумывая, она улыбнулась.
– Я за тобой наблюдала, дитя мое. Искала. Давно хотела удивиться с тобой. – она вновь мило улыбнулась и протянула глиняную чашку горячего напитка. Он пах корицей и апельсином, но на вкус был как тухлая вода.
Сделав пару глотков, я поморщилась от тошнотворного вкуса похожего на протухшие овощи:
– Фу! Что это? – я зажмурилась и даже думать не хотела на кого я похожа с такой физиономией.
– Этот раствор для исцеления. Да, он ужасен на вкус, но зато эффективен. Тебе нужно больше пить его.
– Извините, но… Где я?
Улыбка женщины стала шире:
– Меня зовут Ахиб. – в ее глазах проскользнула искра доброты отчего на душе мне пришел покой, – Я знала твою мать. Она была хорошей женщиной, но была вынуждена убегать от твоего отца. – она отпила немного жидкости, – Если бы она была сейчас жива, страдала бы в муках. Она умерла бы от руки фараона. Я не хочу этого говорить, но наверное все же лучше, что она ушла раньше. Ее судьба ужасна… – опустив голову, она закрыла глаза и прошептала еле слышную молитву.
Я сидела неподвижно пока она закончит мольбу, но она остановилась в середине:
– Я не смогла найти тебя, когда твою мать забрали разбойники. Мне не дали сделать это Боги. Они сказали, что все должно было сбыться так. Не кто не может противостоять тому, что прописано судьбой дорогая.
Слезы сами начали литься рекой и я взахлеб начала рыдать, вспоминая слова отца:
– Отец сказал мне, что моя мать отказалась от меня и уехала из страны.
Ахиб помотала головой:
– Нет дитя. Все было совершенно не так. Хочешь я расскажу тебе как все было? Ты должна знать правду. Так или иначе, твой отец тебе не родной.
– Но… Кто тогда? Я сирота?
Улыбка Ахиб стала немного усталой:
– Дорогая, ты не сирота. У тебя есть я и твой внутренний мир, которому нужно помочь освоиться в реальности.
Словно поняв слова Ахиб, сердце забилось в бешеном ритме и внутри встал тяжкий комок.
– Я тебе все расскажу.
За это время я научилась некоторым приемам самозащиты, обучению грамматики и письменности. Ахиб учила меня всему чего я хотела и была рада каждому моему «подвигу» в разных областях: математики и стрельбе. Спустя полгода она стала мне родной. Любовь матери – то, что мне не хватало больше всего на свете, мне дала Ахиб.
Мы стояли посреди глухой пустыни не далеко от дома:
– Смотри, эта стрела должна попасть в вон то дерево. – она указала пальцем на сухую корягу посреди пустыни за километр от них. По мнению Ахиб, там и правда стояла коряга.
Прищурившись, я не видела ничего кроме чистого горизонта, вдоль которого ложились пески:
– Но ведь там ничего нет. Как я могу попасть в цель, которой не вижу?
Ахиб положила свою руку на мое плечо:
– Главное желание и упорство, а остальное подскажет твоя душа.
Ахиб указала пальцем в цель и словно по команде, подняла лук.
Жаркое солнце обжигало глаза и резало от их сияния. Закрыв один глаз, я искала цель. Но это было так же бесполезно, как в темноте попасть ниткой в иглу. Второй глаз был еле открыт, но уже болел и вдруг на секунды две солнце ослепило меня. И стрельнув из лука, я упала на колени. Закрывая глаза ладонями я видела плывущие черные круги с голубоватыми пятнами.
Руки Ахиб не чувствовалось, она ушла. Приоткрыв на секунду глаза, я осмотрела пустыню, но женщины рядом не оказалось. Глаза стали жечь сильнее и потекли слезы. Они шли слишком быстро и не успевая протереть лицо, я потерялась от увиденного. Вместо слез, все руки у нее были в крови, как и лицо. Задрожав от страха мне не оставалось нечего кроме как закричать и тут же отовсюду подул сильный ветер. Песок поднялся в вверх, а липкая кровь притягивая к себе мелкие крупицы, обложило все лицо и руки.
– Ахиб! – горло начало сушить от песка.
Ветер дул, но все звуки на миг приглушились и зазвучала музыка из сна. Она играла красивую, нежную мелодию под которую захотелось спать. Усыпляющие ноты взяли рассудок под власть и я упала на землю без сознания. А ветер начинал стихать.
Лежала я в обшарпанной одежде и грязным лицом от потемневшей крови и песка. Волосы были спутаны и наполовину зарыты. Мелкие крупицы были на коже, одежде, волосах и перекрывали дыхание. Каждая секунда решала полосу между жизнью и смертью. Сердце начало останавливаться и вдохи снижали ритм и через минуту их уже не было слышно. Каждая секунда решала полосу между жизнью и смертью. Вдруг, оно остановилось и тело моментально приобрело белоснежного цвета состояние. Омертвевшая кожа покрылась синеватыми жилками…
Der kostenlose Auszug ist beendet.