Но время идет, и пикап становится книжной мудростью, потому что имеет научные основания. Сделать идиота из недалекого человека, играя на его самолюбии и чувственности, обладая сведениями об элементарных закономерностях поля эгосистемы, действительно несложно. На этом построены все тактики «хитрых макиавельянцев». Другое дело, что нормальный, здоровый человек никогда не станет этим заниматься, потому что цель разумного человека – духовная энергия, быть самим собой, и любить по настоящему людей, в которыми искренне общаешься и которых уважаешь. Тот, кто знает об автоматизмах поля эгосистемы, имеет одну цель – изжить его у себя, помочь другим изжить его у себя, или, в крайнем случае, когда нет возможности помочь этим другим, не общаться с ними, потому что это источник всякого зла и болезни. «Болезни к смерти» говорил Кьекркегор. Байрон писал в «Чайльд Гарольде» незадолго до «Дневника соблазнителя» Кьеркегора:
«Прием из жизни взятый, не из книг!
Но многое теряет без возврата,
Кто овладел им. Цели ты достиг.
Ты насладился, но чрезмерна плата:
Старенье сердца, лучших сил утрата,
И страсть сыта, но юность сожжена,
Ты мелок стал, тебе ничто не свято,
Любовь тебе давно уж не нужна,
И, все мечты презрев, душа твоя больна».
«Душа твоя больна!». К такому же выводу приходит и Кьеркегор. Вот поэтому он назвал книгу, в которой изложил основы пикапа, так сказать, в «Дневнике соблазнителя» – «Или-или». Именно в ней он раскрывает противостояние между этическим и эстетическим, называя эстетическим именно жизнь этого самого повесы, который научился играть на самолюбие других людей и возомнил себя способным «упереться против своего творца». Поэтому он осуждает эстетическое в этой книге и противопоставляет ему этическое духовного становления и развития, которому он и в самом деле всецело отдался. Надо сказать, что у Кьеркегора, как у всех великих поэтов-романтиков, которые, в сущности, суесловили о такой же эстетической бессмыслице, действительно получилась эстетическая картина, в отличие от, скажем Роберта Грина, который циничен и потому более правдив в передаче существа пикапа. Но, как опять таки был прав Байрон в «Дон Жуане»:
«Не спорю я, они красноречивы;
Но чем творенье лучше, тем вредней:
Назон и сам Петрарка, без сомнений,
Ввели в соблазн десятки поколений»
Тем не менее, в «Дневнике соблазнителя», который стал как бы визитной карточкой Кьеркегора, так как основная его философия была изложена очень туманно и до сих пор остается малодоступной по этой причине, также без сомнения со всей силой проявился его психологический гений, показавший его способность проникать в механизмы психики.
Подобно тому, как Маркс использовал критику Гегеля Фейербахом, чтобы создать собственный вариант гегельянства – диалектический материализм, так Сартр использовал критику Гегеля Кьеркегором, чтобы создать свою версию гегельянства – проект безграничного человеческого произвола в творении самого себя. И тот, и другой остались гегелевскими мистиками. И только Кьеркегор сказал новое слово в науке, проложив дорогу гуманистической психологии К. Ясперса, Э. Фромма, К. Хорни, А. Маслоу, К. Роджерса, Г. Олпорта, А. Адлера, В. Франкла и др
1) Теория психической энергии В. Оствальда и З. Фрейда
2) Теория психической энергии К. Юнга и М. Элиаде
1) Теория психической энергии В. Оствальда и З. Фрейда
Мы видели, что Вильгельм Оствальд поставил себе задачу, упразднить подобно Беркли понятие «материи», и заменить его понятием природных энергий. В этом он видел существо новой эпистемологии, и правильно предугадал, что только энергетика может снять проблему Юма.
Он считает, что «главный вопрос философии» о первичности материи или духа, также автоматически снимается энергетикой, поскольку и дух и материю можно понимать как энергию.
«И считать свою задачу выполненной, если мне удастся указать, что духовные явления можно подчинить тем же общим понятиям, которыми мы пользовались при изображении физического мира… Громадным выигрышем, если старое затруднение: как соединить понятия материя и дух – будет просто и естественно устранено подведением обоих этих понятий под понятие энергии».
В, Оствальд Философия природы
Ему тогда резонно возразили, что замена материи на энергию не снимает вопроса о соотношении духа и материи. Это действительно так, потому что энергетика не упраздняет духа и материи, она только точнее формулирует дуализм физического и метафизического. Это противостояние Энергии и Интеллекта, а не духа и материи. Так уточняет энергетику Оствальда метафизика интеллекта, без которой его нововведение действительно ложно. Интеллект – это метафизика, форма космоса в виде законов природных энергий, энергии – это физика, материя космоса в виде реального физического мира.
Что же касается Духовной энергии человека и всех прочих энергий космоса, то и тут сохраняется качественное различие, хотя духовная энергия также материальна и детерминирована законами природы как все другие. Тем не менее, она обладает активным интеллектом, мышлением, чего нет у прочих энергий, и потому имеет доступ к познанию других законов и контролю этих законов, что открывает ей относительную свободу и доступ к силе этих энергий. Поэтому мы назвали духовную энергию мышления – Контрольной энергией, а все прочие энергии природы – детерминированными энергиями (понятно, что контрольная энергия тоже детерминирована законами природы). Таким образом, дуализм духа и материи не перестал существовать, и мир не стал из дуалистичного монистичным. Дуализм просто сменил форму, и из противостояния двух непримиримых субстанций принял вид единства формы и содержания, энергии и интеллекта. Противостояние человека и физического мира перестало быть противостоянием души и тела (клетки для души), и не стало единством биологии, а получило форму качественного различия контрольной энергии и прочих детерминированных энергий с другой стороны.
Таким образом, мы видим, что Декарт, Лейбниц, Спиноза, – все были правы не только в понимании интеллекта как формы космоса, но каждый был по своему прав и в частностях. Например, идею Лейбница о бесчисленных духовных монадах, составляющих основу космоса, можно понимать как совокупность систем законов природных энергий. Так что, природные энергии – это единицы космоса, причем духовные единицы, так как в основе их интеллект. Единое Спинозы – как единство интеллектуальной формы и физического содержания космоса. Что до дуализма Платона и Декарта, – так это основа основ метафизики интеллекта, умение увидеть в едином космосе соединение метафизики и физики. Если устранить слово «субстанция», то философии этих классических рационалистов не только ни в чем не противоречат друг другу, но дополняют друг друга.
Однако, Оствальд, как мы знаем, не был метафизиком. Поэтому его формулировка и понимание психической энергии потерпели крах. Он считает в соответствии со своей материалистической концепцией энергетики, что психическая энергия – это превращения биологической энергии: «Течению нервно-энергетического процесса может быть произвольно сообщено свойство сознания», пишет он в «Философии природы». И, конечно, его первая задача, объяснить, как действует закон сохранения силы в данном случае: «Всякое усиление тока энергии ощущается, как удовольствие, а всякое нарушение – как неудовольствие».
Понятно, что с такой теорией психической энергии далеко не уедешь. Так и слышишь слова Ленина в «Материализме и эмпириокритицизме»: «Сказать ли, материальное движение или движущаяся материя..». Действительно, при такой интерпретации духовной энергии, она остается эпифеноменом мозга, как у марксистов или позитивистов, так что новизна тут фиктивная. Позже, Фрейд будет развивать теорию психической энергии с этих же позиций биологизма. И его теория останется бесконечно далекой от реальности в том, что касается понимания психики как энергетической системы. Но эмпирические находки Фрейда окажутся очень важными для формулирования и подтверждения гипотезы о силовом поле Эгосистемы.
Заслуга Оствальда, помимо самой постановки вопроса об энергетике, состоит также в том, что он сформулировал различие между живыми и неживыми энергиями. Для живых энергий, говорит Оствальд, закон сохранения силы принимает вид самосохранения, как мы видим на примере биологии. Следовательно, мы должны предположить, что закон сохранения силы психики также будет иметь форму самосохранения. Он оказался пронзительно прав. Поскольку психика имеет два вида энергии, где только одно Я – истинное, а другое только кривое зеркало чувственной информации, то истинное Я имеет закон сохранения силы в виде самосохранения, а ложное Эго не имеет формы самосохранения. То есть только одна, разумная энергия психики – живая, если пользоваться определением живых и неживых энергий Оствальда, а другая, основанная на автоматизмах чувственной информации – неживая энергия. Как мы докажем, что истинное Я имеет форму самосохранения, а эгозащита поля эгосистемы не имеет? Просто, поскольку Эго поля Эгосистемы – иллюзия кривого зеркала, то вся психическая активность имеет источником только «Я» поля интеллекта.
Так, гипотеза Оствальда о живых и неживых энергиях природы, подтверждает опытные находки гуманистических психологов, которые много пишут о «мертвенности» эгозащиты, противопоставляя живое сочувствие и совесть истинного Я – жестокость и равнодушие психопатов. О том же говорят данные психиатрии, об «уплощении эмоций», о духовной смерти, после которой остается «прах и пепелище» интеллектуального и эмоционального отупения.
В. Оствальд и Э. Мах в свое время цитировали Гельма и Майера о том, что все природные закономерности имеют форму силовых полей природных энергий, представленных как «разности интенсивностей». Они формулирует теорию энергии как цикличного гомеостаза равновесия-неравновесия, когда поток энергии провоцируется неравновесием, а равновесие его останавливает, так что нужен механизм, который бы поддерживал неравновесие и обеспечивал тем самым цикличное движение энергии от неравновесия к равновесию и обратно.
«Чтобы какой-нибудь процесс имел место, надо, чтобы существовали разности интенсивностей присутствующих энергий. Общим выражением этого закона мы обязаны Гельму. Два тела различной температуры, два газа различного давления, два электрических проводника различного напряжения не приходят при благоприятных условиях, моментально в состояние равновесия, но они требуют на это большее или меньшее время…..Выравнивание электрических разностей напряжения совершается точь-в-точь по тем же законам, как и выравнивание температур. То же относится и к выравниванию химических разностей и многих других; все требует времени, и все протекает тем медленнее, чем дальше продвинулся процесс выравнивания. Вследствие этого мир наполнен образованиями, которые с точки зрения учения о равновесии, не имеют права на существование и поэтому существуют только временно. Всякая река и всякий ручей существуют только потому, что стекающая река не падает моментально в море, а на это требуется время и они могут существовать только при условии, что в каждую минуту в них втекает из источников столько же воды, сколько ее вытекает».
В. «Философия природы»Оствальд
«Для того чтобы в физическом мире, что-нибудь произошло, для того чтобы в нем произошли какие-либо изменения, должны быть, как это доказывал уже Р. Майер, какие-нибудь различия, разности: разности температур, давлений, электрических зарядов, высот, химические разности и тп. Без разностей не происходит ничего. Совершенно невозможно даже выдумать какое-либо разумное правило, по которому что-либо могло бы происходить в мире, не знающем таких разностей. Вот почему Майер назвал разности силами. К чему же приводят эти разности? Нетрудно это заметить, если внимательно оглянуться кругом. Эти разности становятся меньше, различия быстро или постепенно уравниваются. Во всех двигателях современной техники пользуются этой тенденцией к уравнению. Без нее не было бы и жизни».
Э. Мах Познание и заблуждение
Фрейд, как известно, положил эту теорию цикличного гомеостаза в основание своей теории психической энергии, которую он понимал как либидо. Он считал вслед за Оствальдом, что психическая энергия – это преобразованная биологическая энергия. И если Оствальд говорил о нервных импульсах, то Фрейд – о сексуальных и др биологических инстинктах. Таким образом, классический пример гомеостаза – цикличный гомеостаз биологической энергии, который обеспечивается постоянным возбуждением голода, пищевого и сексуального.
Однако, значимость Фрейда для истории открытия психической энергии вовсе не в этих банальных констатациях, и не в оствальдовском понимании психической энергии, как превращений биологической энергии. Фрейд сделал нечто значительно большее, когда обобщил факты исследования тысяч пациентов, и сформулировал свою теорию поля Эгосистемы в психике человека. Сам Фрейд не называл ее «полем». Однако, он подчеркивал, что две фигуры обнаруженные им в психике (Эго и СуперЭго) имеют характер системы, так как не существуют одна без другой. И при этом эти две фигуры противоположны по характеру, подобно тем разностям интенсивностей, о которых писали Гельм, Майер, Оствальд и Мах. Поэтому, мы вполне можем обозначить эти две фигуры, обнаруженные Фрейдом опытным путем как «поле Эгосистемы». Так, страх «сверхъестественных сил», который провоцирует поле Эгосистемы, показывая информацию противостояния количественной абстракции силы, крохотного Эго и всемогущего СуперЭго, обеспечивает психическое «неравновесие», которое запускает эгозащиту в виде ритуалов магии и колдовства аборигенов (первобытная магия), или подражания авторитетам современных обществ (социальная магия). Страх, который в основе этого неравновесия, объясняет жестокость и злорадство, то что принято называть «злом». Насилие и подчинение – основные формы эгозащиты, которая стремится уничтожить превосходящую силу СуперЭго или нейтрализовать ее, подчинившись ей. Но поскольку – это ложная информация о себе и о мире, которая служит только запуску эгозащиты как обычной детерминированной энергии природы, в которой нет никакого смысла для биологической или духовной жизни человека, то эгозащита никогда не достигает цели. Страх всегда остается, он может быть снят только с нейтрализацией самого поля эгосистемы. Но пока поле эгосистемы цело, страх гарантированно воспроизводит цикличное неравновесие и служит основой неостанавливающегося потока эгозащиты. Так, паразитический мертвый ток течет через живую психику разума и совести, провоцируя траты энергии на нелепую для человека (не для природной энергии) эгозащиту.
Таково объяснение поля Эгосистемы, которое наша дает теория психической энергии, которое, как мы видим, находится в полном соответствии с теорией цикличного гомеостаза всех детерминированных энергий природы, о которой писали Гельм, Оствальд, Майер, Мах.
Что касается Фрейда, то он не заметил сделанного им открытия поля Эгосистемы, он продолжает трактовать эти фигуры не как полюса силового поля, а как абстракции в самовосприятии животного. Однако, Фрейд подчеркивает, как характер системы этих двух фигур в психике, так что они не существует одна без другой, так и противостоящий характер этих фигур. Именно этот факт позволяет нам говорить о том, что те опытные данные, которые обнаружил Фрейд в процессе анализа психики своих пациентов, есть обнаружение силового поля Эгосистемы. Сам Фрейд не смог правильно обобщить полученных фактов и сделать выводы об обнаружении бессознательного силового поля психики, функционирующего автоматизмами и компульсией. В отличие от сознания, которое есть интеллектуальное силовое поле психики, управляемое сознательной волей человека. В итоге, его выводы очень примитивны, он сводит противостояние этих двух фигур то к «комплексу кастрации», то к «инстинкту смерти», то есть, как всегда, ищет биологической основы, и потому прозевал самое важное, что было в его работах. Открытие бессознательного силового поля психики, «кривого зеркала» Кьеркегора и мистического сознания дикарей Леви-Брюля. Вот как Фрейд сам пишет о противостоянии Эго и СуперЭго в психике человека:
«Можно, однако, сказать, что скрывается за страхом „Эго“ перед „Супер-Эго“, перед страхом совести. Высшее существо, ставшее „Идеалом Эго“, когда-то угрожало кастрацией, и эта кастрация, вероятно, является тем ядром, вокруг которого откладывается страх совести; кастрация именно то, что продолжает себя как страх совести».
«Хотя и доступное всем дальнейшим влияниям, оно на всю жизнь сохраняет характер, полученный им вследствие своего происхождения от Эдипова комплекса, а именно – способность противопоставлять себя «Эго» и преодолевать его. Оно – памятник былой слабости и зависимости «Эго» и продолжает свое господство и над зрелым «Эго». Как ребенок был принужден слушаться своих родителей, так и «Эго» подчиняется, категорическому императиву своего «Супер-Эго».
«Вопрос, ответ на который мы отложили, гласит: как это происходит, что „Супер-Эго“, в основном, проявляет себя как чувство вины (лучше – как критика: чувство вины есть соответствующее этой критике восприятие в „Эго“) и при этом развивает по отношению к „Эго“ такую исключительную жестокость и строгость? Если мы обратимся сначала к меланхолии, то найдем, что могучее „Супер-Эго“, захватившее сознание, неистовствует против „Эго“ с такой беспощадной яростью, как будто бы присвоив себе весь имеющийся в индивиде садизм. Согласно нашему пониманию садизма, мы сказали бы, что в „Супер-Эго“ отложился разрушительный компонент, обратившись против „Эго“. То, что теперь господствует в „Супер-Эго“, является как бы чистой культурой инстинкта смерти, и действительно ему довольно часто удается довести „Эго“ до смерти, если только оно до того не защитится от своего тирана обращением в манию»
Звучит нелепо, если мы не знаем, что речь идет о силовом поле психике, где Эго и СуперЭго – противостоящие полюса, запускающие цикличный гомеостаз эгозащиты, что и составляет поток детерминированной энергии психики. Во всем, что касается механизмов этого силового поля, Фрейд проявил почти такую же гениальную проницательность, как с обнаружением полюсов этого силового поля. Он не смог толком сформулировать своего великого открытия и в других частностях тоже, потому что только видение системы в целом, видение силового поля позволили бы ему создать из разрозненных фактов стройную теорию.
Давайте бегло посмотрим на эти факты, которые он обнаружил в ходе экспериментального исследования пациентов:
– Страх, как мотивация запуска эгозащиты. Мистический характер страха, который он понимает как всемогущество нарциссизма. Мы помним, что Леви-Брюль, тоже говорит о страхе сверхъестественных сил как основной мотивации поведения дикарей, эгозащита которых состоит в магических (то есть бессмысленных) ритуалах.
– Загрузки СуперЭго, как проекции сознания, которые ставят ширму между человеком и действительностью. «Кривое зеркало» Кьеркегора, которое искажает реальный мир, действительно есть следствие восприятия мира через поле Эгосистемы, которое показывает мир в искажении чувственной информации о противостоянии двух сил: Эго и СуперЭго. Это объясняет и искажение реальности и страх «сверхъестественных» сил, который есть просто реакция закона сохранения силы на информацию поля Эгосистемы, где Эго (то есть тому, чью силу надо защищать), угрожает громадная сила всего остального мира.
– Фрейд говорит о двух противоположных эмоциональных «притяжениях», Влюбленности и Самолюбии. Термины «влюбленность» и «самолюбие» – его, а термин «притяжение» – мой, но мы увидим, что этот термин удачнее выражает его мысль. Поскольку речь именно об эмоциональных расстройствах, расстройствах воли, прежде всего, а вовсе не о любви в ее духовном смысле. Фрейд говорит об амбивалентности чувств, когда смешаны ненависть, страх, и нежность, о расстройствах воли, когда «критика молчит», о «сверхценности» объекта любви, и он опять прав, в том, что так обстоит дело с влюбленностью и самолюбием, но неправ, что такова настоящая основа человеческой нежности в дружбе духовного единения. (Здесь А. Маслоу противопоставляет теории любви Фрейда свои исследования самоактуалов, в том числе половой любви. Результаты его исследований полностью совпадают с выводами его любимого учителя Э. Фромма).
Это же подчеркивает и Э. Фромм в «Искусство любить» и «Величие и ограниченность Фрейда». Фромм, как раз, противопоставляет в этих книгах влюбленность и самолюбие, как два вида эгозащиты, образующие союзы садомазохизма, а вовсе не любовь, которую он трактует в духовном смысле «братства», как общей человеческой основы любви. Действительно, влюбленность и самолюбие – два вида эгозащиты:
– Верхняя эгозащита (самолюбие), когда человек считает, что его Эго сильнее СуперЭго, и старается «изнасиловать» внешний мир (отчаяние, когда хотят быть собой у Кьеркегора),
– Нижняя эгозащита (влюбленность), когда человек считает, что СуперЭго сильнее его Эго, и стремится сохранить свою силу подчинением большей силе, отказом от себя, раболепием (отчаяние, когда не хотят быть собой у Кьеркегора).
Эти притяжения составляют механизм цикличного гомеостаза эгозащиты детерминированного поля психики: поодиночке они составляют дисбаланс, неравновесие, а вместе равновесие союзов господ и рабов, садомазохизма. Фромм называл их союзами симбиотической связи эксплуатирующей и подчиненной личностей. Он же подчеркивает временность и цикличность таких союзов, в которых люди носят маски и не имеют настоящих личностей, так что быстро надоедают друг другу и ищут новых объектов мистического поклонения. Отсюда видно, как наивны были утверждения Маркса, что в основе классов господ и рабов – экономические отношения, а не законы психики, в данном случае цикличный гомеостаз силового поля Эгосистемы. Однако, сам Фрейд только формулирует противоположность самолюбия и влюбленности, но как правильно замечает Фромм в «Величие и ограниченность Фрейда», он не сознает, что речь идет о патологии, и говорит об этих притяжениях, как о настоящей любви.
В итоге, значение теории психической энергии Фрейда всецело в его опытных, экспериментальных находках, в обнаружении фактов реальности поля Эгосистемы. А также в самой постановке проблемы психической энергии, как научной проблемы. С Фрейда начинается серьезное отношение к психической энергии как объекту научного исследования, хоть Фрейд и смешивает психическую и биологическую энергию. Тем не менее, он переходит на язык энергетики, анализируя факты сознания.
Во всем остальном, влияние Фрейда было почти столь же дурно, как влияние Дарвина и Маркса на современную науку. Прежде всего, он постулирует подобно этим последним «звериную природу» человека, как основу человеческой энергии. Энергия Духа, интеллекта, совести редуцируется к «рационализациям» мартышек, желающих прикрыть этими фантазиями о совести и правде свою бесстыдную животную похоть. Уровень духовной энергии также исчезает в нарисованном им образе человека, как и в теории происхождения человека Дарвина, и в экономическом человеке Маркса.
Более того, найденное им поле эгосистемы, он трактует не как поверхностное, болезненное образование, так что вся психотерапия должна сводится к нейтрализации автоматизмов этого поля, к снятию эгозащиты другими словами, а как самую суть психики, фундаментальную психику человека, его истинное Я. То есть он понимает болезнь, как здоровую психику. Что хорошего могло получиться из такой теории? На этом и была сосредоточена критика его работ такими представителями гуманистической психологии, как А. Адлер, Э. Фромм, К. Хорни, А. Маслоу, К. Роджерс и др
2) Теория психической энергии у К. Юнга и М. Элиаде
Скандальная в свое время книга У. Робертсона Смита «Религия семитов» по сути содержала в себе ту же мысль, что и философия истории Карла Ясперса. Осевое время Ясперса – это доктрина, утверждающая, что осью мировой истории является «конец мифологической эпохи» и начало борьбы «логоса против мифа». Именно так он определяет осевое время в своей книге о смысле истории, и подчеркивает, что этические религии, которые появляются в это время в Индии, Израиле, Греции, Китае и Персии – это начало рационалистического способа мышления, которое он в этой связи противопоставляет мифам. Ту же мысль развивает и Робертсон Смит в «Религии семитов», когда говорит, что первобытные верования семитов ничем не отличаются от верований других дикарей, что в их основе также как везде в первобытных обществах – тотемизм, магия и колдовство «коллективных представлений». Термин, который он здесь впервые вводит в отношении первобытных обществ, и который разовьют в своих работах Дюркгейм и Леви-Брюль. Робертсон Смит говорит о том, что есть качественное различие между первобытным сознанием, в том числе и сознанием семитов, и этическими религиями пророков, которые мы имеем в священных писаниях осевого времени Ясперса, например, в Библии. Что сознание абориген абсолютно материалистично, что в их магических ритуалах и коллективных представлениях нет ничего от разума и духа, и что дух, истина и разум начинаются только с первыми пророками этических религий. Он связывает этот качественный скачок от первобытного сознания дикарей к духовной энергии разумного сознания с откровениями, полученными первыми пророками. Как бы то ни было, он фиксирует этот качественный разрыв между мистическим сознанием дикарей и разумным сознанием духовной энергии. О том же говорит и К. Ясперс в своей концепции осевого времени.
Л. Клейн пишет в «Истории антропологических учений», что книга Робертсона Смита «Религия семитов» имела для автора, который доказывал богодохновенность Библии, неожиданный, даже противоположный результат, поскольку его аргументами стали доказывать происхождение Библии из магического сознания аборигенов. Но мы видели, что Ясперс, например, сделал другие выводы, в полном соответствии с позицией самого автора, о том, что этические религии – это уже начало рационального мышления и пробуждения духовной энергии, чего не скажешь о магическом сознании дикарей. Дюркгейм не согласен с Ясперсом, он считает, что этические религии самых развитых цивилизаций и тотемические религии самых примитивных аборигенов абсолютно одинаковы, в них нет никакой борьбы между разумом и мистикой, а есть только потребность совместных ритуалов для соединения психической энергии людей. Так Дюркгейм понимает психическую энергию.
Леви-Брюль развил свою знаменитую концепцию двух качественно различных сознаний в пику Дюркгейму, почерпнув идею именно в «Религии семитов» Робертсона Смита. Он отказался признавать, подобно Ясперсу, какую-либо эволюцию в структуре каждого из этих сознаний: если есть какая то эволюция, то только в соотношении этих двух сознаний в психике человека. Как Ясперс говорит, что развитие идет только в сфере накопления знаний, но не в самой природе сознания человека, так и Леви-Брюль настаивал, что нет и не может быть ничего общего между мистическим сознанием и логическим сознанием, что они не являются стадиями друг друга (как утверждал например Конт), и что они продолжают существовать одновременно в сознании современных цивилизованных людей в своем первозданном виде. Мы уже видели, что о том же говорили в своих теориях психической энергии Платон и Спиноза, Кьеркегор и гуманистические психологи.
Карл Юнг и Мирча Элиаде – теоретики совершенно иного толка. Л. Клейн пишет, что в 60-е годы прошлого столетия они совместно выпускали журнал «Антей». Действительно, сходство их идеологии бросается в глаза. Нам они интересны постольку, поскольку Юнг сформулировал одну из самых известных на сегодня теорий психической энергии.
Мирча Элиаде, известный историк религии американских и европейских университетов, дает прямо противоположную Ясперсу и Робертсону Смиту концепцию религии. Он говорит о том, что именно первобытное сознание дикарей с его мистикой и коллективными магическими ритуалами близко к истокам истинной духовности, истинной божественности, истинной природы человека. Что «язычество» в этом отношении много «духовнее» христианства. Он противопоставляет цикличное время аборигенов линейному времени научных цивилизаций, он противопоставляет прогрессистским теориям запада теорию инволюции, о золотом веке первобытных обществ. Элиаде говорит, что рациональные цивилизации – это обычная мирская жизнь, которая есть потеря связи с истоками. Тогда как магические ритуалы аборигенов – это сакральная жизнь, которая восстанавливает резервы духовной энергии человека, его истинной сущности. Поэтому время циклично – оно движется от ритуалов к ритуалам, а како-то там научное развитие не имеет никакого значения. Его теория – полная противоположность теориям Робертсона Смита и Ясперса: у него начало рациональной эпохи стало началом деградации духовности человека, поскольку человек лишился своих мистических корней, своей связи с подлинной магией, которая составляла его природу. Поэтому те первобытные общества, в которых эта магия еще сильна, много ближе к своей истинной природе и к духовной энергии, чем люди рациональных цивилизаций. Счастливая жизнь в циклическом времени, приходит он к выводу, ибо люди живут от одних магических ритуалов, в которых они оживляют свои мифы, до других магических ритуалов, возвращаясь к истокам в эти священные моменты «иерофаний» (то есть воплощения сакрального в жизнь человека).
Л. Клейн пишет, что Мирча Элиаде создал новую для западной науки концепцию «человека религиозного», которого он противопоставил «человеку разумному». Это не совсем так, если верить Робертсону Смиту и Ясперсу, которые утверждают, что магическое сознание дикарей не есть духовная энергия, и что этические религии уже ближе к духовной энергии именно в силу своего противостояния мистике, и именно потом, что это революционный поворот к рациональному мышлению. Это находит подтверждение во всех последовавших протестантских революциях, которые имели целью еще больше очистить этические религии от мистики (магии) и приблизить их к рациональному и осмысленному служению добру и истине. Л. Клейн пишет, что некоторые говорят, что Элиаде разделил сакральное и профанное, но на самом деле, его роль в том, что он их смешал. Это абсолютно верно. Он смешивает мистическое сознание дикарей с разумным сознанием научных цивилизаций в хаотичное варево.
Der kostenlose Auszug ist beendet.