Buch lesen: "(Не) Лишние"
Тая Лисс
(Не) Лишние
Пролог.
За девушкой, сидевшей у окна в плацкартном вагоне, было до невероятия приятно наблюдать. Сосед по купе, молодой мужчина с приветливой улыбкой и светлыми глазами, тем и занимался: смотрел, как солнечные лучи путаются в её рыжевато-каштановых волосах, небрежно стянутых в высокий пучок.
Она забавно щурилась от ярких бликов, пробивающихся сквозь мутноватое стекло, и казалась совсем юной. Язык не поворачивался назвать её женщиной.
Проводница, раздавшая белье, дежурно предложила кофе из новой кофемашины, но девушка, коротко уточнив марку капсул, вежливо отказалась и попросила обычный чёрный чай с лимоном.
– И мне тоже чай, пожалуйста, – подал голос мужчина, решив использовать шанс. Дневной поезд был полупустым, стесняться некого. – До конечной едете?
– До Раменска1.
– И я до него! Надо же, какое приятное совпадение, – новый её собеседник буквально просиял, – в командировку или из неё?
– Как вы догадались? – слегка улыбнулась девушка.
– Просто предположил, а Вы подтвердили. По сумке. Да и поезд этот популярнее всего именно у командировочных, – ответил попутчик.
– Да, из командировки еду, домой, – бесхитростно поведала собеседница.
– И я оттуда же и туда же! – совершенно развеселился невольный её сосед.
Умышленно не заметив, что разговор вежливая барышня поддерживать не слишком стремилась, с воодушевлением продолжил:
– А что же, купе разве не оплачивают командировочным?
– Мне просто так комфортнее, – она пожала плечами. – Ехать недолго, поезд дневной. В закрытых купе иногда бывает… не по себе.
Беседа завязалась легко. Они обсудили суточные лимиты, гостиницы у столичных вокзалов и питерские конференции. Мужчине нравилось, как она слушает: внимательно, живо реагируя на шутки.
– Слушайте, я болван! – стукнул себя по лбу молодой человек, – Сколько общаемся уже, а я даже не спросил, как Вас зовут!
– Может, уже и ни к чему? – хохотнула девушка, – Всего час остался ехать.
– Как же? Очень даже к чему! Я – Саша! – и тут же протянул руку.
– Юля, – улыбнулась собеседница и протянула свою в ответ.
Расплывшийся было в довольной улыбке мужчина резко помрачнел, ощутив при лёгком рукопожатии неприятно царапнувшее ладонь кольцо на безымянном пальце. И как сразу не заметил?
– Вас, наверное, муж встречает? – тут же решил прояснить ситуацию.
– Нет, к сожалению, – грустно улыбнулась Юля.
– Почему же, к сожалению? – воодушевился Александр, подумав, что «нет» относится к присутствию в личной жизни девушки мужа.
Юля опустила глаза на свои руки. Улыбка померкла.
– Нет. У нас сегодня годовщина, медная свадьба, но его тоже отправили в командировку. Так что встретить он меня не сможет.
* * *
Отказавшись от помощи не терявшего какой-то непонятной надежды Саши, Юля сразу с вокзала поехала в продуктовый магазин: дома теперь шаром покати! Еле отвязалась от навязчивых предложений подвезти.
Отговорилась только согласием взять визитку попутчика – на «всякий» случай. Что за «всякий» случай мог заставить её, замужнюю «даму», позвонить проявлявшему повышенное к ней внимание мужчине, явно настроенному на продолжение «общения», девушка не представляла. Поэтому, распрощавшись с новым знакомым, лаконичную карточку с контактами без каких-либо сожалений выбросила.
Ведь муж у неё, и правда, был. Да ещё крайне ревнивый. И если в какие-то моменты это льстило, то иногда совершенно выбивало из равновесия. Понятно – за негативными примерами ходить не надо, даже на работе у Юлии много разных историй «всплывало», оттого Константин, её муж, на любое «сомнительное» с его точки зрения событие реагировал с подозрением. Впрочем, разве не обоснованно? Вот даже Александр этот, если разобрать объективно – будто не флиртовал с ней? Вроде и приятно, но… совершенно не нужно. Зачем ей это всё?
* * *
Из магазина с огромным трудом дотащилась с багажом и покупками до дома. Вроде казалось, не далеко, да и сумка – не так чтобы тяжёлая, а по ощущениям – будто кросс пробежала при полном военном обмундировании.
Сгрудила у двери в квартиру пакеты с продуктами и небольшую дорожную сумку. И лифт, зараза, как назло, не работал. За что, спрашивается, в квитанции деньги берутся за его обслуживание, если он через день ломается?
Самой не верилось, что взобралась на свой этаж. С передышками, но смогла. Фу-у-х. Поскорей бы в душ! Сдунув со взмокшего лба навязчивую прядь, аккуратно провернула ключ, стараясь не сильно давить на ручку двери. Иначе капризный замок могло намертво заклинить. Давно говорила мужу его заменить, но Костя так выматывался на работе, даже стыдно было напоминать о подобной мелочи. Еле живой возвращался.
И жена прекрасно его понимала: сама примерно в таком же состоянии перманентно пребывала. Надо же на первоначальный взнос за ипотеку зарабатывать, сколько по съёмным квартирам мотаться? Мама Юлина всю плешь уже проела: когда «молодые» жильём своим обзаведутся? Свекровь же предлагала, чтобы не тратить лишнего на съёмную квартиру, снова вернуться к ним со свёкром: жили ведь сразу после свадьбы все вместе!
Ох, да что там! Что Юля, в конце концов, сама не сможет купить необходимое для замены замка? Спросит в хозяйственном магазине, что там нужно вообще. Как раз по пути с работы видела такой.
Своего супруга нагружать подобной ерундой никак не могла. Совесть не позволяла. Он, бедный, буквально на износ трудился, чтобы заработать и на аренду этой квартиры, и на нормальную жизнь, и на взнос ипотечный. На машину, без которой было тяжеловато, тоже надо было откладывать. Чёрт его дёрнул ещё крупную сумму родственнику одолжить, а тот совершенно не по-родственному от возвращения долга уклонялся. Вечно отговорками кормил, жалуясь на сложную жизненную ситуацию: то у него собака болела, надо было лекарства в ветеринарке выкупать дорогие, то жена машину разбила, въехав в какого-то неуступчивого мужика и пришлось рассчитываться. Ужасно невезучий. А Юле с Костей и так каждая копейка доставалась нелегко: работу в регионе найти не просто, тем более по специальности.
На фирме мужчину ценили, чем очень гордилась его супруга. Но не за красивые глаза, конечно. Хотя они у него и вправду были красивые – карие, волнующие, с лукавыми чёртиками на дне. В своё время они и покорили семнадцатилетнюю тогда ещё девчонку, впервые влюбившуюся в яркого, интересного парня. Тот уже тогда очень инициативным был, со всеми умел договариваться. Его кипучей, неуёмной энергии только позавидовать можно было. Повышение обещали. А значит, и оклад поднимут!
Жаль только, что эксплуатировали его, совершенно не умевшего твёрдое «нет» ушлому начальству сказать, просто нещадно: практически в каждом проекте требовался его свежий взгляд, часто назначали куратором и наставником для молодых специалистов предприятия, вечно гоняли в командировки для передачи опыта. Да что там, и сейчас – очередной филиал пригласил для «мозгового штурма» по новому, дорогостоящему проекту. Если хорошо себя проявит – точно повысят!
Шагнув с пакетами и сумкой в квартиру, девушка выдохнула, наконец немного расслабившись. Надо же, как совпало: она ведь и сама только сегодня вернулась из командировки.
Выгрузив тяжёлую свою ношу рядом с тумбочкой в коридоре и скинув аккуратно обувь, Юлия тихонько захлопнула дверь: тут, опять же, надо было именно так, бережно, иначе – или не откроется потом, или – на шум соседи набегут. Очень уж любили жаловаться на квартиросъёмщиков.
Прошла, поводя уставшими плечами, к большому зеркалу в прихожей: в нём отражалась очаровательно молоденькая, прехорошенькая барышня с широко распахнутыми лучистыми глазами. Но думала она лишь о том, как некрасиво развалился пучок и волосы совсем спутались на ветру, а макияж – хоть и обещали продавцы в магазине косметики стойкость – уже к середине дня немного поплыл. Смотреть противно.
Что ж, раз уж случилось вырваться на денёк пораньше и дома оказаться совершенно одной – надо было этим временем пользоваться! И нет, вовсе ей не стыдно, что в этот момент по мужу она совершенно не скучала! Ну, разве что немножко совестно.
Супруг должен был вернуться только через день. Её же саму с конференции отпустил начальник.
Что ж… ужин готовить сегодня не нужно. Не придумывать ничего, стараясь не повториться в блюдах: Костя по состоянию здоровья ел только свежую, разнообразную пищу. А делать что-то хуже, чем свекровь, Юля себе позволить не могла: разве сложно ей сотворить что-то приятное для любимого мужа, позаботиться о нём, о его самочувствии?
Так… продукты – распределить в холодильник, завтра можно будет и суп сварить спокойно, и второе сделать. Даже для любимого супругом пирога все ингредиенты куплены уже. Пусть и с опозданием, но годовщину можно будет и вот так – дома, без гостей и родственников, отметить. Потому что родителей мужа, а если точнее и конкретнее – свекровь, выносить юной красавице было тяжеловато.
Женщина никогда не была своей невесткой довольна: и худющая, и конопатая, и приготовить никогда нормально ничего её сыночке любимому не могла, и дом вела не так. Всё, решительно всё было не правильно!
А сейчас… Скинуть, наконец, надоевший жакет, снять платье-футляр и – в ду-у-уш. Войдя в ванную, щёлкнула заедавшим выключателем. Со второго раза тот включил помигавшую в начале лампочку. Будто приветствие. Снова глянула в зеркало: да что такое, уже капли на нём какие-то. Вроде протирала перед отъездом. Перед тем как включить воду – вынула из ушей любимую пару беспроводных наушников и до чёртиков перепугалась от внезапно донёсшегося из глубины квартиры перестука и… приглушённого всхлипа? Боже, неужели собака какая забежала? Вроде не отвлекалась, когда заходила, не могли же мимо незамеченными звери какие-то проскочить? Бред же.
Грабители? Тогда отчего звуки такие… странные? Расстроились, что никаких капиталов во вскрытой квартире не нашли и в комнате рыдают, всхлипывая? Да нет, дверь, как обычно открывалась. Если б в замке поковырялись – точно бы сразу заметила! Ни у кого из родителей ключей тоже не было.
А! Вот же бестолковая! Это, наверное, хозяйка пришла: женщина делилась как-то, что бывают у них в семье разногласия. Может, поругались, и она решила вот так, пока квартиросъёмщиков нет, одна тут побыть? Юля жалела уже, что и о своей, и о мужниной командировке, совершенно не подумав, ляпнула. Но всё равно – разве можно вот так, не предупредив совершенно, даже в пустующую предположительно квартиру заявляться?
Планы меняются, бывает, а она – на тебе, пришла. И ведь не выгонишь теперь, если у неё дома проблемы. Жалко. Но и себя тоже – невероятно. Так хотелось в тишине и покое побыть, выдохнуть, расслабиться, наконец. И от работы, и от дел бытовых отдохнуть. Не готовить ничего, не убираться, просто перерыв сделать, сил набраться. У-у-уф.
Теперь же придётся «жилеткой» быть, судя по звукам. Где сил на это найти? С этими размышлениями, вздохнув с сожалением по несостоявшемуся «заплыву» в ванной, и толкнула девушка дверь в комнату…
* * *
Стоит ли говорить, что никакую квартирную хозяйку успокаивать в тот вечер не пришлось? Нет, с ней пришлось взаимодействовать, но несколько позднее и исключительно по поводу досрочного выезда и возврата залога за оплаченные вперёд месяцы проживания.
– Костя? – будто не веря своим глазам, совершенно отчётливо опознавшим мужа, спросила девушка.
– Юля? – и у того, тоже, видимо, со зрением неважно было. Ещё бы, так надрывался, бедный, вон как вспотел.
А девица, даже не подумав прикрыться, обернулась и нагло, торжествующе ухмыльнулась прямо Юле в глаза.
– Даша! Боже, ну прям как в анекдоте. Жена вернулась из командировки, – выдала она и нарочито медленно потянулась за простыней.
Глава 1. Когда пересмотрела сериалов.
(Юлия)
13 февраля, суббота.
– Сегодня вообще никак, простите. Уезжаю в командировку, ещё вещи собирать, – я натянула капюшон поглубже, пытаясь бочком обогнуть вездесущую соседку Зою Павловну.
– Ой, да брось, Юленька, на минутку же на чай...
– Всего доброго! – я практически вывалилась из подъезда на морозный воздух, захлопнув тяжелую дверь.
У-у-уф. Кто бы знал, как тяжело мне даётся борьба с собственной вежливой безотказностью! С вечным желанием согласиться, лишь бы человека не обидеть. С чувством вины за совершенно объективные, справедливые отказы. С неумением говорить «нет». Снова уф! Учусь с этим справляться, но всерьёз подумываю об обращении по этому поводу к психологу. Жаль, что в моём окружении подобное воспринимается чуть ли не как признание в собственной недееспособности. Мол, раз к психологу, значит, что? Психованная!
На выходе из подъезда плотнее натягиваю капюшон от ветра.
Хорошо, что дел никаких всё-таки не осталось: соседке соврала, у меня, как у настоящего перфекциониста, чемодан собранный у двери уже по линеечке стоит!
Оставалось время на любимый ритуал: дойти до кофейни за углом, взять пряный латте и сделать крюк через набережную.
Хоть и февраль, небо совершенно весенним ощущается. Воздух и тот – звенит будто, свежий, с речки, вкусный какой-то сразу, глубже его вдыхать хочется, плечи расправляя, оцепенение зимнее сбрасывая. Пахнет – иначе совсем, чем зимой!
Самое любимое моё – такое улавливать. Ароматы. Запахи. Не парфюмерные, нет. Обычные. Те, которые окружают, встречаются периодически, напоминают, будоражат, расслабляют, радуют... Самые лучшие, свои для разных людей. Как у Роулинг – амортенция2 для каждого по-своему пахла.
Моя, наверно, была бы очень насыщенной и переменчивой – под настроение. Но всегда в ней были бы ароматы грозовой свежести, росного утра, выстиранного белья, высохшего на улице, дождём напитанных деревьев, трескающегося от сока арбуза. Или ещё – тёплые – перегретой солнцем травы, кожи, тоже горячей, с проступающей от морской воды солью, варёной кукурузы и, пожалуй, – такого еле уловимого, родного, когда целуешь куда-то между ушком и виском.
А порой – только съедобные – чуть-чуть корицы, аниса: уютных булочных с колокольчиком у двери и неизменно свежей выпечкой; пытающегося убежать из турки кофе, шоколадных крошек, которые были для украшения торта, но и без торта хороши, «Несквика», сьетого просто из пачки ложкой...
Выдохнув, с удовольствием лучам солнечным лицо подставляю и впитываю, впитываю, прогреваясь. Ветер, правда, такой, что...
– Бли-и-ин! – налетев на неожиданно (если б не капюшон!) появившегося из-за угла дома здоровяка, с болью выдыхаю: до слёз, надо же!
– Дорогу также переходите? – сквозь стиснутые зубы цедит незнакомец, потирая огромной ручищей ушибленный лоб. Тоже ему хорошо досталось. – На полставки статистику по ДТП ухудшаете?
– На цѐлую! А у Вас… голова… чугунная! – вылетает у меня. Ишь! Сроду незнакомым не грублю, но тут… У-у-у-х, шкаф! – Не учили, что девочек обижать нельзя?
На это незнакомец, как-то совершенно беззлобно хмыкнув, отнимает руку со лба и открывает, наконец, лицо.
О-хо-хо. Вот оно как, оказывается… начинается. Ну, это… сумасшествие. Когда от волнения или – от предвкушения – кажется, будто дребезжит всё внутри, а пульс разгоняется в секунду. Чётко очерченные скулы, тяжёлая линия подбородка и пронзительные, тёмные глаза, серьёзные такие, до дрожи какой-то внутренней. Те самые, в которых я вчера тонула полвечера.
Сейчас в этих глазах, правда, серьёзности той – ни на грамм. Он будто обстоятельным таким, волевым усилием сдерживает смех, показательно хмурясь, но тот настойчивыми лучиками собирается в морщинки у глаз и к ямочкам на щеках смешинками прокрадывается. А я… будто на качелях оказываюсь: сердце не успевает, когда они вверх взмывают, и вместе с желудком наоборот вниз куда-то ухает, попутно напрочь сбивая дыхание.
М-да, пожалуй, пить вчера, всё-таки, не стоило…. одной. Нет бы с подругами в клуб! Куда там, от коллектива отбилась, прикрылась необходимостью собирать вещи в командировку. А в итоге за полчаса их буквально тем же пятничным вечером в приступе маниакальной активности какой-то и упаковала. «Коктейль» себе алкогольный из остатков вина и компота навертела всё-таки и зависла позорно на глупых романтических роликах, из какого-то сериала русского нарезанных, с суровым таким, но жутко притягательным мужиком. С невероятными глазами. Этими вот. Которые на меня вживую теперь смотрят.
А я же вообще таких фильмов не смотрела даже никогда! Всё о высоком хотелось, чтоб никто дурным вкусом попрекнуть не мог. А тут – простейший, в общем-то, сюжет, ничего нового, а – надо ж – зацепило! До ночи в итоге просматривала серии: придраться было к чему, конечно, не «ЭйчБиО» ни разу. Благо, плеер онлайн-кинотеатра скорость позволял увеличивать, да и, чего скрывать, до нужных актёров проматывалось тоже легко…
В своё оправдание – я не только на Сергее (так главного героя звали) залипала, мне персонажи действительно понравились: очень ярко актёрам удалось их характеры раскрыть, в иные моменты жуть как плакать хотелось, очень переживательно, эмоционально было. Но Сергей этот (то есть, Дмитрий, конечно, да), о-о-ох… И ведь не сказать, что особенно красивый – в классическом понимании. Черты все по отдельности если взять: вроде и не плохо, но – не эталонно. Смазливым точно назвать нельзя.
Грубоватая такая, осторожная, северная будто, угрюмая красота. Он – как скала в Баренцевом море. Почему именно в Баренцевом – убей, не знаю, но так и видится: на краю каменной гряды, о которую с жутким, оглушающим грохотом разбиваются растревоженные штормом волны, стоит, в распахнутом пальто – он. Нет, в кителе! Нет, вот так: ОН! Хи, вот это меня понесло! И ведь коктейль-то один всего был! Да и выветрился за ночь-то! Да?
– Ага, учили, прогуливал просто много, в футбол надо было играть, – подмигивает он с усмешкой.
Я, отчего-то вздрогнув, выныриваю из своих мыслей, стремительно краснея.
– А Вы ведь…. Дмитрий, да? Сбруев? – выдаю, не сдержавшись.
Господи, Юля, молчи! Ему наверняка до смерти надоели визжащие фанатки!
– Да, я, Сбруев, угу, – тут же хмурится он и я понимаю, что подобному вниманию и вправду не рад, хотя в начале нашего странного, в общем-то, диалога, даже приветливее, не смотря на обстоятельства, держался.
– А можно с Вами… эм-м-м… сфотографироваться? – извинительно улыбаюсь.
Раз уж впечатление испорчено всё равно… Помирать, как говорится, так с музыкой: когда ещё со «звездой» доведётся вот так, в собственном, можно сказать, дворе, встретиться? Экскурсии буду потом водить: «А в этом дворе, дорогие туристы, я лично ударила тогда ещё только начинающего свой творческий путь артиста Больших и Малых театров Дмитрия Сбруева. Да, лично! Вот этим самым лбом!»
– Ну-у-у, давайте, – нехотя выдаёт он, сдвинув брови.
– Я быстро, – не зная, как ещё оправдаться, спешно настраиваю камеру и, торопливо выбрав фон, прошу его встать ближе, – давайте здесь, да?
– На три-четыре? – усмехается, встав рядом и слегка склонившись: всё-таки прилично он выше.
И как только умудрились на повороте именно лбами столкнуться, если он высоченный такой? Хм-м-м.
Глядя в экран, вижу в подрагивающем прямоугольнике смартфона улыбку Дмитрия – лёгкую совсем, но ямочки на щеках всё равно проявляются, угадываясь даже под модной небритостью. Непроизвольно тоже улыбаюсь: ямочки у мужчин – моя слабость. Чёртов криптонит3. Та-а-ак. Кадр выстраивается удачный, палец – на «Спуск» и-и-и…
– Будьте здоровы! – дежурно выдаёт Дмитрий на моё «Апчхи!», умело справляясь с явным удивлением, и с неприкрытым сарказмом продолжает, – Чувствую, получилось?
– Ага, у Вас такое изумление искреннее! Верю! – разглядывая снимок, показываю и ему: я там до смешного глупо зажмурилась, да ещё рот приоткрыла, же-е-есть, а он, слегка отшатнувшись, смотрит на меня широко раскрытыми глазами, – Вирусов испугались?
– Угу, – бурчит он, картинно негодуя, – дубль два!
И с выдохом снова наклоняется ко мне, обдав терпким горьковатым ароматом… кажется… древесной коры? Да, точно, такой, слегка размокшей будто от недавнего дождя и свежесть его прохладную впитавшую.
В голове сразу: парк полупустой осенний, ближе к концу октября. Листва отсыревшая, а ты – в тёплом, тяжёлом обязательно пальто, руки озябшие о чашку глинтвейна греешь, мыслям своим улыбаясь. Именно такой запах мне всегда идеальным для мужского парфюма представлялся. Ветер до этого момента в другую сторону дул, что ли? Поглубже вдохнуть хочется, м-м-м…
– Готовы? – собрав кое-как мысли в кучу, спрашиваю и, снова поглядывая на экран, вспоминаю, – Ой, капюшоны надо снять, а то некрасиво же!
– А говорили, быстро! – закатив глаза и прицокнув языком, явно притворно возмущается он, в итоге всё равно стягивая капюшон.
Вновь дружно улыбаемся в камеру. Щелчок затвора сопровождается очередным резким порывом ветра, принесшим в кадр пряди моих волос, освобождённых из-под капюшона.
– Хах, показывайте! – усмехается Сбруев, с иронией замечая: – этот, думаю, точно идеальный!
– Ага! – смеюсь, поворачивая к нему экран: на карточке я – как медуза Горгона, одна из змеюк с головы которой настойчиво тянется к носу мужчины, – Вам и усишки пойдут, смотрите!
Мы сделали еще несколько нелепых кадров. На одном он сам чихнул и, разглядывая фото, открыто рассмеялся – искренне, раскатисто.
– Ну, всё, заразили! – смеётся, покачивая головой.
– Давайте пальцы скрестим, чтобы следующий получился всё-таки! – тоже улыбаясь, отвечаю я и, получив, наконец, нормальный снимок, благодарю.
Что же, всё? Чувствую себя… дурочкой привязчивой, но совершенно от него отходить никуда не хочется. Ветер теперь исключительно в мою сторону дует, всю меня обволакивает будто едва заметными ароматами. Теперь я не только парфюм, но и остальные составляющие улавливаю: гель для душа свежий, типичный такой, «мужской», но идеально ему подходящий. Совершенно ненавязчивый. Ещё – жвачка с эвкалиптом. Даже – едва уловимо, на грани фантазии – слегка пригретая солнцем кожа.
Вот незнакомый ведь человек, а рядом с ним… будто «в своей тарелке»: комфортно, тепло и спокойно, не со всеми так. Даже его профессия и известность не смущают уже – давно такой лёгкости не ощущала. Тем труднее выдавить из себя слова прощания:
– Что ж… – начинаю одновременно с его «А давайте…» – простите, перебила!
– Ничего, – улыбается уже заметнее, – я, знаете, кофе хотел купить хорошего, – всё-таки продолжает он.
А я стараюсь унять глупый порыв радости от этого его «А давайте..», как будто ожидала, что он меня позовёт куда-то… в следующий же момент совершенно оторопев…
– И, может быть, прогуляться немного: набережная, говорят, у вас в городе неплохая, но ориентируюсь не очень, проводите?
– Эм-м-м… – пытаюсь выйти из ступора.
Это сейчас что происходит вообще? Он меня прямо вот с собой зовёт? Проводить? Его? То есть, вдвоём? За кофе, да? С трудом «отвисаю».
– Д-да, я как раз в кофейню тоже шла. Моя любимая в этом районе, обжарка у них – что надо! – всё-таки отвечаю, мысленно отвесив себе подзатыльник.
Изо всех сил пытаюсь сдержать слишком широкую улыбку и, заметив на лице Дмитрия очень похожее выражение – ишь, как бесплатному провожатому радуется! – спешу указать направление.
Мы пошли к кофейне. К моему удивлению, Дмитрий оказался не просто любителем выпить эспрессо на бегу. Пока бариста готовил мой пряный латте и его флэт-уайт, разговорились о зерне. Я взахлеб рассказывала ему о разнице между мытой и натуральной обработкой, о том, как фермеры влияют на кислотность, и даже не заметила, как выложила свою давнюю, тайную мечту – открыть собственное чайно-кофейное пространство.
Сбруев не перебивал. Он слушал внимательно, задавал точечные, грамотные вопросы, прикидывал окупаемость. Словно мы не случайно встретились на улице, а проводили обсуждение бизнес-проекта.
Даже не ожидала, что какие-то темы общие найдутся, а уж тем более – что так просто будет разговаривать. Экранный образ сурового героя испарился. Рядом со мной шёл умный, ироничный мужчина с потрясающей самоиронией.
– Летом здесь вид лучше, конечно: зелени очень много разной, всё буквально утопает в ней, цветов куча, тут вот клумбы фигурные вокруг лавочек, а на реке – фонтаны водные, – указывая на представшую перед нами набережную, оправдываюсь я.
Мы хоть и недалеко от столицы, но провинциальность никуда не деть, а хочется почему-то в лучшем свете свой город ему представить. Будто гостей принимаю. Именно такое ощущение: вот они, на пороге, а я не успела ещё пирог из духовки достать, на столе (чёрт!) тряпка мокрая осталась, полы не помыты, вот же… прядь волос с лица сдуваю и руки о передник вытереть пытаюсь…
– Зимой везде так. Но у вас и сейчас вполне неплохо: архитектура красивая, небо яркое, кофе, опять же, вкусный, мне всё нравится! – улыбнувшись, щурится он и даже подмигивает.
На скалу (ну, ту, из Баренцева моря) теперь совсем не похож. На кота больше. На тёплом, прогретом солнышком порожке у деревенского дома разомлевшего. Так и тянет погладить. Да что ж это? Одёргиваю себя.
Солнце, не смотря на минусовую температуру, ощутимо, но вполне ласково пригревает, даже капюшон снова снять хочется. Снег в такт нашим неровным шагам хрустит, добавляя музыки. Она простая: хруст, шаги, капѐль, птичьи трели. Но радость от неё – исподволь в настроение пробирается, чистая, безмятежная. Отчего-то петь даже хочется!
Говорим – наперебой, многословно – о городе. Сбруев впервые здесь, хоть и изъёздил практически всю Россию уже. Путешествий – тоже касаемся, это – общая страсть, оказывается.
По-моему, одно из лучших в мире занятий – путешествовать. Наматывать в поисках всяческих интересностей километры совершенно незнакомых улиц, улочек и проулков, сворачивать с протоптанных тропок к неизведанным, выискивать памятные местечки и наталкиваться на совершенно волшебные. Те, которые будто специально кто-то для самых особенных моментов приберёг.
Бродить, теряться, находить невообразимую красоту, улыбаться туристам, которые все благостные какие-то, будто сопричастные Чуду. Квинтэссенция красоты. Вкушаешь её, упиваешься ею, будто лёгким, до прозрачности светлым вином, от которого опьянение даже воздушное какое-то, искрящееся чистой радостью. Мне показалось, что и собеседник мой воспринимал путешествия как-то похоже – уж очень прочувствованными выходили его истории.
Я бы от такого попутчика увлечённого точно не отказалась: сколько он знает о тонкостях разных стран, об обычаях смешных! Рассказывает и о курьёзных случаях в поездках – я, наверное, без знания языка в какой-нибудь Индии растерялась бы совершенно, а он – так легко обо всех этих трудностях рассказывает! И, уверена, преодолевал он их и вправду именно так – легко и с доброй какой-то иронией. Чёрт его знает, почему я так в этом уверена.
Даже о погоде болтаем. Такая банальность, но – тоже увлекает! Уловив в воздухе отчётливый аромат кофе – на пути очередная кофейня – возвращаемся и к этой теме. Берём ещё по стаканчику, на что мой спутник замечает:
– У меня уже третий кофе за день, наверное, вредно?
– Ой! – я тут же вспомнила пусть и поставленный под сомнение, но исторически зафиксированный эксперимент. – Знаете, есть такая история, как король Швеции решил побороться с чрезмерным употреблением кофе и доказать, что это – медленный яд. Он нашёл двух братьев-близнецов, которые за свои преступления были приговорены к смерти. Их приговор заменили пожизненными заключениями, с условием: один будет каждый день выпивать по три кружки кофе, а другое – чая всю оставшуюся жизнь.
– И кто же умер первым?
– Врач. Даже два. Они были назначены для руководства экспериментом, а в итоге умерли по естественным причинам до завершения эксперимента. – Хохотнула я. – Да и король результатов не дождался, его убили.
Смеёмся. Сравниваем впечатления о городах, в которых бывали, шутим, ещё болтаем. А ведь представлялся мне этот суровый «герой сериала» довольно-таки жёстким и нелюдимым: по роли сужу, очевидно (не успела ещё в сети других его образов найти). Да и казалось всегда, что избалованные вниманием зрителя актёры высокомерны и… немного искусственны, что ли. Будто и в жизни «переигрывают». Но со спутником мне сегодня явно повезло: мужчина виртуозно подхватывает темы, мы часто смеёмся и кажется, что и ему со мной тоже по-настоящему интересно.
– Да! – отвечает на неожиданный звонок, – извините (это уже мне). – Сам же сказал, свободное время. Гуляю. Да тут, по набережной, – хмурится он, прислушиваясь к тому, что говорят ему в трубке, – Ну сразу надо было говорить, блин, – ищет глазами такси, – сейчас вернусь. Ага, давай, скоро.
– Пора? – стараясь скрыть разочарование, спрашиваю я, когда он завершает звонок.
– Да, эм-м-м, несостыковки в расписании, – извиняется он, тоже будто расстроившись (видимо, на выходной рассчитывал), – спасибо за… экскурсию!
– Ага, – отвечаю я, наблюдая, как, махнув будто по заказу недалеко от нас припарковавшемуся таксисту, Сбруев направляется к нему, а я – как приклеенная, следом.
– Знаете… – начинает Дмитрий будто бы нерешительно, но умолкает, отвечая на новый звонок, – Да!.. – пытается ещё, прикрыв трубку, что-то мне сказать, но я, не желая отвлекать от дел, машу рукой на прощание, и вскоре такси отъезжает.
Я смотрела вслед удаляющемуся такси, а идиотская улыбка не сходила с лица. Надо же… Просто столкнулась с человеком, а мысли все перепутались. Что он хотел сказать перед тем, как ему позвонили. «Знаете…» – и что? А может, просто сказать, что у меня шарф съехал набок? Я потрогала шарф. Он и правда съехал. Ну вот. Я – Юля, 27 лет, и я только что вела себя как восторженная школьница.
Да-а-а… Какой же он, всё-таки!.. Подростковый восторг накрывает, ей-богу!
