Buch lesen: "Акулий король. Серия 10. Сын земли"

Глава тринадцатая
Сын земли

Витале все утро думал заняться своими делами в том районе, где работали Морроу; у него с Гейбом было назначено на одиннадцать часов по приказу дона, а потому уже в шесть он выехал из своего уютного небольшого дома в Саутсайде и оказался в офисе Мальяно, на шестьдесят восьмом этаже. Он вообще-то не планировал туда заезжать, однако решил, что некоторые документы лучше оставить в ящике стола, а потом вернуться и отработать их. Только это и спасло положение. Зазвонил телефон. Вообще-то он редко надрывался здесь просто так, и номера «не свои» не знали. Витале поднял трубку и услышал сухой, холодный голос дона. Сперва консильери показалось, что кто-то умер. Затем и его сердце обмерло в груди.

– Вито, – ровным тоном сказал дон Мальяно. – Все бросай и поезжай к Рите. У нее случился выкидыш. Она у себя в квартире, одна – и рыдает. Она сказала, там много крови. Немедленно вези ее в ближайшую больницу, но такую, где среди докторов есть наши проверенные люди.

– Отвезу ее в Норт-Вестерн, – тут же решил Витале, стараясь сдержать в голосе дрожь. – К Майку Руффо. Если он не там, созвонюсь и попрошу приехать.

– Добро, – дон самую малость успокоился. – Но поживее. Я за нее боюсь. Я тоже выезжаю. Буду в больнице как можно скорее.

Витале бросил трубку, быстро надел пальто и вошел в лифт. Шестьдесят восемь этажей вниз показались ему таким долгим спуском, что он в конце уже вздыхал и мялся возле стальных дверей. Наконец, когда те разъехались, он быстро устремился к машине – к темно-коричневому «Бьюику», сел на заднее сиденье и велел водителю как можно скорее гнать к дочке дона на квартиру. К счастью, тот был парень опытный, и ему не нужно было объяснять, куда ехать.

Первые утренние пробки начнутся еще через час, Витале здорово везло. Он понимал, что нужно успеть до них, и попросил водителя гнать, но умеренно – главное, чтобы их не остановила полиция. Тот кивнул и начал выбирать маршруты проверенные, свернув с центральных дорог на побочные. Уже через десять минут Витале, не став дожидаться лифта, взлетел на этаж к Рите по лестнице и постучался к ней. Никто не ответил ему; тогда он, обеспокоенный, чувствуя, как рубашка прилипла к потной и холодной спине под пальто, в два удара легко выломал дверь и ворвался в квартиру.

Он прошел мимо темной гостиной и такой же темной спальни. В голове пульсировало только одно: почему так тихо? Тут Рита слабо подала голос с кухни, и Витале устремился туда. Под каблуками его ботинок что-то захрустело: он не сразу понял, что это было стекло, но уловил серебристо-прозрачные вспышки на полу. Тогда время странным образом растянулось на долгие отрезки, и он смог в мельчайших подробностях увидеть и кухню, и полочку, упавшую со стола, и осколки разбитых бокалов, смахнутые в угол, и, конечно, саму Риту: она сидела в шелковом халате прямо на полу, прислонившись к ножке стула, истомленная и бледная – ни дать ни взять прекрасная черноволосая фея, под которой расцвел пунцовый бутон. До Витале не сразу дошло, что это была кровь.

– Господи, Рита, – прошептал он и стремительно присел возле нее на корточки. – Рита… милая…

– Вито, – она не сразу смогла сказать ему хоть что-нибудь. Губы ее дрожали, под глазами залегли густые тени. Она виновато смотрела на него, будто понимая, что оторвала от дел, и ей было за это стыдно. – Тебя послал папа?

– Он уже едет к тебе в больницу, – успокоил Витале. – Он скоро будет там. Я был рядом, он попросил отвезти тебя туда.

– Ну конечно, – усмехнулась Рита бескровными бледными губами. – Он, как всегда, поручил это своему верному консильере.

Витале ничего не сказал: он понимал, что сейчас она не в том состоянии, чтобы читать ей нотации или урезонивать. Сняв пальто, он не стал тратить времени и искать ее одежду. К тому же он страшно боялся чем-то навредить Рите – навредить еще сильнее, чем сейчас.

– Ты звонила в скорую? – спросил он.

– Они сказали, что едут, но это было двадцать минут назад, – прошелестела она.

Витале обуял справедливый гнев. Этих недотеп, которые вот так бросили его Риту одну в таком опасном положении, он захотел разорвать на куски и обещал себе узнать номер машины, которой передали вызов, – но это позже, сперва нужно с максимальной осторожностью довезти Риту до больницы.

Он аккуратно положил на пол свое бежевое пальто, не обращая внимания, что оно испачкалось в крови, и мягко перевалил Риту на него, тут же подняв ее на руки.

– Держу тебя, – пробормотал он и легонько овеял дыханием ее висок. – Держу, милая.

Она была в его объятиях, и он бережно прижимал ее к себе: какой же маленькой, легкой, беззащитной она казалась ему. Прислонившись к груди Витале, как раненая птица, Рита тяжело дышала, чувствуя острую боль в низу живота.

– Вито, – со слезами спросила она, когда они покинули квартиру и спустились вниз на лифте: Витале боялся оступиться на лестнице. – Я умру?

– Что ты такое говоришь, моя милая; ну конечно же, нет, – пробормотал он и стремительно понес ее по вестибюлю, не обращая внимания на изумленные взгляды жильцов, попадавшихся навстречу. – Квартира М-шестнадцать, там сломан замок. Займитесь этим, – резко приказал он нерасторопному консьержу и вместе с Ритой вышел навстречу пасмурному чикагскому дню.

* * *

Шарлиз проснулась от тихих шагов по комнате и, со стоном пошарив рукой по подушке рядом с собой, почувствовала только пустоту и остывающее тепло. Тогда она открыла глаза и увидела в полутьме комнаты очень бледного Донни: он был сам на себя не похож. Он стремительно одевался, глядя куда-то в пустоту, и лицо его хранило такое выражение, что Шарлиз испугалась – как бы ему не было плохо.

– Что? – Она села в постели, с колотящимся сердцем прижимая к себе покрывало. – Что случилось? Ты в порядке? Ты…

– У Риты выкидыш, – спокойно ответил он. – Я еду к ней в больницу.

– Господи боже, – пробормотала Шарлиз и стремительно поднялась, тут же исчезая в ванной. – Я с тобой.

– Нет. – Он качнул головой, застегивая на брюках ремень. Затем быстро и спокойно начал застегивать манжеты на рубашке. Обычные действия помогали сосредоточиться на самом важном. – Ты будь здесь. Это вовсе ни к чему. Вы не так близко знакомы, так что тебе это делать не обязательно.

Шарлиз, быстро умыв лицо, уже выбежала обратно и бросила ему перед тем, как поторопиться к себе в комнату за одеждой:

– Я еду, чтобы ты не был один, – это не обсуждается.

Донни редко чувствовал что-то подобное. С одной стороны, это была колоссальной величины тяжесть на сердце: хотя Витале он доверял как себе, особенно в отношении Риты, но все равно страх за дочь так крепко его закогтил, что он и думать ни о чем больше не смел, хотя понимал, как это неправильно. С другой стороны, ему стало действительно легче, пусть на самую толику, от того понимания, что в больнице он будет не один. Донни с огромной благодарностью проводил Шарлиз взглядом, обулся и вышел.