Buch lesen: "Жажда"

Иллюстратор Дарья Игоревна Яргонская

© Анна Яргонская, 2026

© Дарья Игоревна Яргонская, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0071-0661-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Жажда

Часть 1

…Нет! Нет! Не смей к нему прикасаться! Не трогай его! Эфириус, почему ты не вмешиваешься!? Прошу тебя, спаси его! Спаси.

Персиваль занёс священное перо над шеей Люциана, будущего короля Олрина, готовясь оборвать всю жизнь и продолжение династии Дренны прямо сейчас. Люциан, лежавший на алтаре, не мог и пальцем пошевелить. Священная нить связывала его по рукам и ногам, к тому же затыкала рот, оставив его наблюдать за своей скорой смертью.

— Не трогай его! Не надо, прошу тебя, пожалуйста! Не трогай Люциана!.. Ты хоть понимаешь, Персиваль, что Эфириус с тобой сделает, если ты его тронешь! — кричал я, в надежде добиться здравого смысла у Персиваля.

Эфириус стоял, сжав кулаки, едва сдерживая свой гнев, смотря на своего лучшего друга, связанного и распятого на алтаре Великой Церкви, с застывшим ужасом на лице. Несмотря на принадлежность к расе Дренны, сейчас Люциан, не мог и не был способен на то, чтобы использовать поглощение эмоций на окружающих его людей. Взгляд Люциана на секунду метнулся к Эфириусу, прежде чем вновь сконцентрироваться на священном пере в руке своего отца.

— Ваше Величество! Прошу вас, послушайте! Остановитесь, не совершайте глупостей! Это же ваш сын! — кричал эпископ, держа в руке маленькую копию Библии. — Вы совершаете грех, Ваше Величество! Он ведь ваш сын и будущий наследник расы!

Персиваль как будто и не слышал слов эпископа, крепче сжав челюсть и свободной рукой сильнее стянул священные нити на теле сына, вызвав тихий, болезненный стон и заставив того поморщиться.

Когда перо со стремительной скоростью начало опускаться на шею Люциана, Эфириус не выдержал. Взмахнув рукой перед собой, громко произнес:

— Теневая стрела! «Шоковый удар!» — внезапно и громко произнёс Эфириус, наблюдая, как из руки вылетает сгусток тёмного пламени, направленный точно в руку Персиваля.

Полный, неприятный на вид мужчина средних лет с сединой в висках, громко закричал, когда тело прошибла теневая стрела, словно удар тока. Перо и нити моментально исчезли стоило Персивалю разжать обе руки, и рухнуть на землю в конвульсиях. Освободившийся от сковывающих нитей, Люциан буквально сполз с алтаря и с тихим стуком рухнул на колени, накрыв шею дрожащей рукой. Собственные эмоции зашкаливали, не позволяя сконцентрироваться на окружении и собственном дыхании. Звук собственного сердцебиения был настолько громким в его ушах, что заполнял собой все пространство вокруг, настолько, что Люциан не сразу понял, что Эфириус трясёт его за плечи и зовёт по имени.

_ Люци! Эй, Люци, это я! Слышишь!? Люци! — звал его Эфириус, в очередной раз встряхивая за плечи.

Наконец Люциан поднял голову и посмотрел широко раскрытыми глазами на своего друга, сидевшего перед ним на коленях, встревоженный.

— …Риус? — почти шёпотом спросил Люциан, на что получил утвердительный кивок.

— Живой. — пробормотал себе под нос Эфириус, выдыхая и опуская плечи друга. — Идти можешь?

Оглядев себя, Люциан кивнул и медленно начал подниматься на ноги, чуть пошатываясь. Выпрямившись, Люциан почувствовал, как его придерживают под локоть, после чего ведут к скамейке у окна.

Удостоверившись в относительной безопасности друга, Эфириус приказал эпископу ни на шаг не отходить от наследного принца, а сам с видом бога грома, направился в сторону продолжающего корчиться в приступе агонии Персиваля, сжимая челюсть до скрежета зубов.

Подойдя к мужчине, Эфириус приседает перед ним, сложив руки на коленях. Смотреть как он корчится от боли приносило удовольствие, но сейчас была другая ситуация, поэтому Эфириус разжал хватку техники, позволяя тому отползти к стене.

— Тут я тебя и расстреляю. — произнёс Эфириус, поднявшись на ноги.

— Что!? Да как ты смеешь, грязное отродье! Я — Король! — кричал Персиваль, кажется забывая о произошедшем.

— Правда? Как ты можешь называться королём после того, как чуть не убил собственного сына в дар Богам!? — несмотря на повышенный тон, голос Эфириуса оставался ледяным и спокойным, как у мертвеца. — Ты хотел отплатить свои грехи его кровью? Лишь, потому что она не запятнана? Чиста как первый снег?

Раздался хлопок. Эфириус ударил короля наотмашь по щеке, заставляя того упасть на бок, и сплюнуть сгусток крови вместе с зубом.

— Какой ты после этого король-то? Позорище. — Эфириус сделал паузу, а после чуть дернув плечом, позвал. — Люциан!

Вздрогнув и оторвавшись от окна, Люциан перевел взгляд на друга, стараясь не смотреть на отца у его ног.

— Да? — тихо, почти неуверенно произнёс юноша, убирая руку от шеи.

— Подойди.

Сглотнув ком страха, Люциан поднялся на ноги, и направился к Эфириусу, остановившись у его правого плеча. Взгляд невольно пал на отца, который пытался прийти в себя после такого удара. Люциан знал, насколько тяжёлая рука у Эфириуса, а потому был удивлён, что отец все ещё сознании.

— Прости, Люци, но я не могу простить ему случившееся и поэтому, прошу тебя, как наследного принца Олрина, выбрать ему наказание, которое я приведу в приговор в этот вторник на главной площади. — холодно произнёс Эфириус, посмотрев на него.

— Наказание…? — переспросил Люциан и с замешательством поднял взгляд на друга. — Какое наказание! Риус, он мой отец и король Олрина!

Эфириус вздохнул. Он понимал, что свержение короля непосильный труд, но оставлять его безнаказанным он не собирался.

— Да, Люци. «Наказание за нападение и принесение тебя в жертву с нанесением лёгких и средних телесных повреждений», — говорит Эфириус, переведя взгляд на его отца. — Не забывай, что именно твой отец, две минуты назад попытался тебя убить и убил бы, если бы я не вмешался вовремя.

Эфириус был прав. Если бы не он, то Люциана уже бы не было.

Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Люциан перевёл взгляд на отца.

— Твоё время закончилось, отец. — произнес Люциан, поджав губы. Его била мелкая дрожь.

— Как ты смеешь говорить со своим отцом таким тоном!? Я по-прежнему король! — заругался отец, сплюнув кровь на пол, задевая алтарь. — Попробуешь ослушаться меня, то никакого престола тебе не видать! Ты понял меня!?

Люциан вздрогнул и на секунду перевёл взгляд на Эфириуса, что протирал свои руки платком так, словно брезгал грязи вокруг. Тот выглядел так спокойно, что Люциану показалось, что ему глубоко плевать на происходящее, и так было бы честнее, но Люциан знал его с самого детства, чтобы это было правдой. Он знал лишь то, что если Эфириус спокоен, значит быть беде.

— Пап… — начал Люциан, но тут же оступился, растерянно отведя взгляд.

— Говори, Люци. Не беспокойся, его угрозы — пустой звук, уж поверь мне. — спокойно произнёс Эфириус, наконец подняв взгляд на своего друга.

Люциан сглотнул, сжимая кулаки, стараясь скрыть дрожь в руках. Эфириус был прав, на данный момент слова отца на самом деле являются пустым звуком для них обоих. Эфириус не позволит Персивалю навредить.

Послышался шум топота, обозначавший приближение зевак, привлечённых непонятным грохотом и звуком голосов королевской семьи, эпископа и фаворита¹ наследного принца. Двери Великой Церкви открылись так резко, что едва не слетели с петель и толпа зевак ринулась к алтарю, в желании увидеть случившееся с королём.

Люциан так и стоял, как вкопанный, не в силах поднять взгляд от пола, сжимая кулаки в попытке спрятать дрожь. Он так и не мог осознать до конца, что происходит и лишь шум толпы, и приглушённые шёпоты зевак заставляют наследного принца сконцентрироваться на происходящем. Выдохнув, Люциан поднимает взгляд на Эфириуса, что так и смотрит на него в ожидании ответа. Персиваль его не тронет.

— Персиваль Баль Шер, нынешний король Олрина… — начинает Люциан, вновь обрываясь на середине, переводя взгляд на Эфириуса, а после на отца. — За нападение на наследного принца в стенах Великой Церкви, вы приговариваетесь к публичной казни через «Тройную казнь»².

Собравшаяся в Церкви толпа зевак одновременно ахнула, поднеся руки к лицу. Даже Персиваль невольно прижался спиной к стене, а Эфириус лишь слабо дернул уголком губ в подобии насмешки.

— Не слишком ли жестоко, Люци? — с умешкой спрашивает Эфириус, чуть наклоняясь к наследному принцу.

Эфириус видит, что Люциана трясёт толи от страха, толи от адреналина.

— Ты знаешь закон, Эфириус. Отец сам его написал, так почему я должен проявить милосердие за нападение на наследного принца, даже если нападавший, его отец? — спрашивает Люциан, повернув голову к Эфириусу, который лишь хмыкает и жмёт плечами, разводя руками.

— Как прикажете, Ваше Королевское Высочество. — ответил Эфириус, поклонившись принцу. — Приговор будет исполнен в этот вторник на главной площади.

Люциан лишь кивнул и отвернулся, подтянув плечи к ушам. Эфириус, приказав пришедшей страже отвести бывшего короля в темницу, подошёл к наследному принцу, накинув на его дрожавшие плечи свою накидку, защищая друга от ветра, проникавшего в церковь через открытые двери.

Назревал переворот. И Люциан был во главе переворота.