Buch lesen: "Записки срочника"
Армия начинается до армии
Это я быстро усвоил, когда оказалось, что меня никуда не замазали.
Да, это прискорбно, но с другой стороны я и не хотел чьей-то помощи извне - это все равно как списывать на экзамене: никогда не узнаешь себя настоящего.
Просто сам факт того, как меня не замазали поражает.
Но это все лирика.
Почему я, молодой парень, довольно неплохо сдавший ЕГЭ, решил вот так круто повернуть свою жизнь?
Когда везде трубили, что армия - это потеря времени?
Когда к тебе неадекватно относятся родители и только шутят с тобой (а ты ведь на полном серьёзе!)?
Когда ты знаешь, что идёт война (будем прямо говорить) и слухи о срочниках на СВО далеко не слухи?
Все банально и просто: я устал.
Я устал идти по тропе, которую кто-то проложил за меня, продумал, прошерстил ее. Это тропа была заложена задолго до меня, наверное, на заре человечества, но приобрела именно свои шоссейные и магистральные оттенки сегодня: садик - школа - вуз - работа - дом - работа - пенсия - смерть.
Это не тропа жизни. Это тропа смерти. Смерти не физической - внутренней.
В погоне за корочкой, за хорошими оценками, за аттестатами, за грамотами олимпиад (ими даже подтираться не очень), за успешным успехом, за одобрением общества, за «ай молодчина» от родителей (читай: «и как хорошо, что ты не выбиваешься из того, что говорят по телеку! все четко, понятно, все в шаблоне - в общем, мы не вечны и поэтому рады что ты тоже станешь невечным») «наша гордость!» от преподавателей (понимай: «хорошо, что не портишь нам статистику и благодаря тебе выплатят премию, до твоей личности мне все равно нет дела»), за хорошим портфолио, за лайками в социальных сетях (вроде все) - люди, молодые люди, в чьих руках будущее не только России, но и мира в целом, теряют себя, подгоняют себя под чьи-то (ключевое - чьи-то, и даже не национальные, не родительские, не поколенческие и не идеологические) интересы, дабы бесконечно работать, ездить домой, а потом на пенсию - в общем, вы поняли.
Люди теряют себя.
От вчерашних школьников - да что там! уже и от первоклашек - требуют определиться с профессией, уже хотят на них поставить клеймо такого-то и такого-то специалиста, хотят, чтобы они четко понимали себя, заземлись и главное особо не высовывались: стабильный человек - это тихий человек, который молча прослужит топливом для экономики на ближайшие пятнадцать лет и уйдет на счастливую и благополучную пенсию (о ужас).
Кому это выгодно? Одному Богу известно, но эта книга не об этом, поэтому вернёмся к тому, как же все таки армия начинается до армии.
Итак, получается с мая я уже был твердо намерен пойти в армию. В этом решении и усталость от учебы, и романтизм, и желание побыть настоящим, и непонимание, куда поступать, и юношеский максимализм - интересный такой парфюм. Все смешалось и требовало одного - вырваться на волю, побыть там где не был никогда, там, где никто тебе не поможет и ты сам по себе - ты настоящий.
Конечно, такую формулировку я придумал уже после армии, когда вернулся домой. Она появилась сама собой в рассказах за жили-были и бравых моих похождениях всем тем, кто боялся туда идти и для кого я был словно из другого мира.
Я сдал экзамены. Все же знают, каково это? Не будем здесь останавливаться.
А вот про что стоит сказать, так это про мучительное ожидание начала. И почему я только родился в сентябре? Не передавать словами, как медленно тянется время, когда тебе остаётся только ждать. «Если бы меня забрали сегодня, я бы служил уже два месяца», - такие мысли регулярно посещали меня, я не мог спать. Июль и август выдались и прошли тяжело: ничего не помогало отделаться от чувства, что ты теряешь время.
Наконец-то наступил сентябрь. За ним - октябрь. Конкретнее - первое октября.
Это был день, когда я пошел на Яблочково проходить комиссию. Это был день, которого, наконец-то, я так долго ждал.
Но военкомат видимо меня не ждал: я - лысый, в адидасах, раскаченный (ну, ладно, не прям шкаф, но точно подтянутый - ибо к армии я готовился и видел себя в морской пехоте) и тысяча толпа ботаников. Все они на одно лицо: трясущиеся от волнения руки, в руках - диплом, у кого бакалавриата у кого магистратуры; очки больше глаза, длинные волнистые волосы, шепелявость. Это, конечно, собирательный образ. И, конечно, не все были там такими - но что там точно были все, в этом я не сомневаюсь, потому что в одно только первое окно (да здравствует бюрократия!) я сидел час. И вот какой диалог меня ожидал:
- Вы куда?
- Я на срочку.
- А где диплом?
- Я на срочку.
- А...вам туда!
И перенаправил в другое окно. Там уже не парень, а девушка, но смысл похожий:
- Вы куда?
- Я на срочку.
- Удивительно, ну что ж. Вам туда!
И перенаправила на этаж выше.
Начались врачи, тут очереди не было нигде. Н.И.Г.Д.Е. Весь этап занял у меня от силы минуты двадцать, и то только потому что я ходил не спеша.
Единственный, кто меня подвёл - хирург. Мол, не понравились ему мои результаты с ЕМИАСа, что у меня дескать наблюдение по сколиозу.
Знаете, что я хочу сказать? Пошли вы все к черту с вашими болячками! Мне было обидно тогда, обидно в день отправки и обидно до сих пор, что у меня из-за какой спины не А, а Б, да и при том такая Б, что похоже на В. Удивительно!
Ладно, все лирика. Пару тестов еще пару врачей и вот я попал в большую комнату ожидания.
Не помню, сколько там просидел. Но за то время я успел сблизиться с каким-то парнем, которого позже встречу уже в распределке; сыграть в настольные игры; поссориться и зацепиться с кем-то языком; удивиться, что я не один такой восемнадцатилетний; удивиться, что кормить видимо меня никто не собирается, а я голодный...Столько метаморфоз!
Ну наконец-то!!! Наконец-то мой талончик вызывают!!
Сидит полковник, рядом с ним табличка: «Товарищ полковник, призывник ФАМИЛИЯ ИМЯ, прибыл для прохождения призывной комиссии»
Кое-как волнуясь сказал.
Расстроился, узнав, что в морскую пехоту не попаду - ибо категория Б4.
Но больнее всего был следующий удар - забирали мне только через две недели.
«И чем вы мне прикажете заниматься?» - с грустью задал свой вопрос без ответа, жуя булку и запивая снежком из Пятерочки.
Не буду рассказывать об этих двух неделях. Они не то что отдельной главы недостойны, да даже и пары строк: кто-то отговаривал, кто-то злился, кому-то было все равно.
Единственное: звонит мне дядя и говорит, что, мол, я все посмотрел, уезжаешь ты в Наро-Фоминскую говнопехоту, так что давай поможем тебе и поедешь в Подмосковье, в спецназ, а?
Ну и какой бы мальчишка отказался от этого? Теперь мне суждено было съездить, забрать повестку и уехать только в ноябре.
И этот день настал
Проснулся в шесть утра. Было пасмурно, холодно, допоздна по телефону общались с кентами (хотел написать «друзьями», но армия много что поменяла) и поэтому присутствие легкого недосыпа ничуть не удивляло меня. Куда сильнее бодрила скорая развязка - только съездить, забрать повестку и домой. А дальше дело в шляпе.
Так, видимо, думал и мой папа. Поэтому со словами «Ну ничего, сейчас пару часов там, а вечером уже чай дома попьешь» отправил сына в армию. Без малого на год.
Как же так?
Все просто - люди, ответственные за то, чтобы я был мазаным, банально перепутали адреса. Вот так.
Армия начинается до армии.
Угрешская уже была и по атмосфере и по духу другой - это вам не Яблочково, это распределок! отсюда обратной дороги уже нет.
И этот день, день когда я даже не попал в армию, запомнился, пожалуй, лучше всего - после дембеля и выкупа из учебки.
День на Угрешской прошел интересно.
День в лицах: парень с мениском, Суета (он же - Гусь), толстомордый вдвшник, Костя, капитан Г, контрабас Никита.
Обо всем по порядку.
Было удивительно неприятно увидеть воочию устройство государственной машины: человек с больной ногой, между прочим, мениск это не ушиб, а серьезная травма для госпитализации, - а и тот пришел по повестке. Он буквально говорил следующее: «Да я не против, дайте только полгода чтобы прооперировали - сам к вам приду». Но нет. Он так и сидел, даже когда очереди рассеялись и нас уже разбили по командам. Дальнейшая его судьба неизвестна мне.
О чем это говорит? Неужели многоуважаемые сотрудники военкоматов, полковники, майоры, прапорщики, гражданские, министры - в общем, все кто стоят у руля - вне себе? Неужели бюрократическая машина настолько запуталась сама в себе, что даже для тяжелобольного человека не остаётся и места подышать? Я не знаю ответа. Видимо, армия одно из тех мест, которое было и будет славиться своим необычным подходом к делам.
Что такое Суета? А это позывной от капитана Г, который получил Максим. Все было просто и прозаично: мы попали в команду в Будённовск, и как только Суета узнал, что он едет на Кавказ - от него стала исходить неимоверная энергия, он сделал тысячу звонков, он не сидел на месте. Это пишу по рассказам очевидцев, сам не присутствовал.
Мы сидели в очереди. Все полуголые, в одних трусиках. Парень справа от меня (звали его Вова) слегка укуренный, видно вчера слегка перебравший на проводах, просил у меня сигареты. Не было сигареты - не курил.
Очередь дошла до нас.
Ему - «рекомендован к вдв». Такая красивая, такая твердая, такая сильная печать с черными чернилами...
А мне? Мне - кукиш. Почему?
Да потому что когда-то наблюдался у хирурга по спине и предательский ЕМИАС все высветил про меня. Вот так. Качайся не качайся, а с информации - ты не годен, без информации - годен. Даже к вдв.
«Земля круглая», - подумал я, когда увидел своего тезку и приятеля в кабинете у врача. Какими судьбами Костю занесло в тот день и именно в то время? Бог его знает. Но факт остаётся фактом.
Ну и контрабас Никита, как же без него: не успели мы ещё присесть в комнату, где нас собирали, он уже стал агитировать на контракт. Сам дурак подписал, так теперь и нас хотел пригласить в рабство. Ну и ну! Это знаете, как у наркоманов: чем больше людей втянуто, тем легче - тяжкий груз вины за необдуманное решение и потерянный жизненный потенциал, молодость, легкий путь всегда лучше с кем-то разделить. Всегда приятно знать, что ты не один такой. Это успокаивает.
Но обо всем этом я тогда не так думал, конечно. Меня просто-напросто сдерживало слово, данное отцу - отставному офицеру - что контракт я не подпишу и на войну не поеду. «Не ваша эта война, сынок. Дай мне слово, что не подпишешь!» - ну, а я и дал. И рад этому.
Вообще забавно получается: я ведь так много думал о контракте, так сильно в голову мне вбили романтизм о войне, так хорошо обещали платить. Дескать, пять миллионов решать все мои проблемы. Как это было наивно и глупо!
Желание подписывать сразу пропало после парня с мениском.
Все врачи, тем временем, были пройдены - нас распределили в команды и отправили покушать.
Жажда пить - то, что будет мучать меня на протяжении всего года.
Дома я пил по несколько стаканов воды за один прием пищи. Вместо воды родина предложила выпить картонную банку яблочного сока. Собственно, жаловаться не приходилось - «военный должен стойко переносить все тяготы военной службы»...или как там?
Жажда пить, жажда спать, жажда полежать, жажда полениться, жажда увидеться с родными, с мамой, жажда помыться в горячей воде, жажда одеться как хочется, жажда не заступать в наряд, жажда не лезть на тот чердак, жажда не сбривать волосы под ноль, жажда не бриться (о! как же я рад теперь, что нет у меня дома утренних осмотров), жажда не слушать этих придурков, которые называются комодами, и других придурков, которые командовали нами.
Жажда жить. Жить. Не ждать окончания срока. Вот, что мне хотелось.
Мы сидели и ждали. Контрактник рассказывал про службу. Про него могу сказать только хорошее: уже и будучи в поезде, он был с нами приветлив, откровенен и действительно хотел помочь зелёным адаптироваться.
До поезда мы получили сухпайки, обмундирование (я - последний призыв с разноцветной парадкой, после - только зелёнка) пару раз потерялись в стенах в распределке, научились завязывать берцы...
Я сел в автобус и заснул. Моментально. Так ещё и слюну пустил.
Никогда такого не было.
А слюна уже висела из уголка моего рта прямо до пола.
Мы прибыли на Восточный вокзал - там, где Черкизовский рынок. Тут я уже бывал: с родителями отправлялись на отдых в Абхазию, поэтому перрон, само здание - все было привычно.
В комнате ожидания мне подбили погоны. Не научился и до сих пор не умею привязывать. Хорошо, что был Сэм.
Его настоящее имя сложно произносить для русскоговорящего, да и собственно кому это интересно? Позывной, все как в армии!
Сэм так Сэм.
Мы сели в поезд.
Я заснул. Так и закончился этот день.
В поезде
Мы ехали двое суток. Это были чудесные сутки.
Нетрудно догадаться, как я был счастлив и рад началу своему пути. Сколько счастья я тогда испытывал: и мерный стук колес поезда и луга и поля, разговоры с бабушкой-соседкой и проводницей - всё как бы слилось в счастливый поток, в котором я благополучно растворился.
Звучит как мечта. Как будто кто-то получил повышение, сделал предложение и ему не отказали, наконец-то съехал от родителей ну и самое очевидное - поступил в вуз: именно туда, куда хотел. И вот он этот вчерашний школьник - а теперь студент Самого Лучшего Вуза Страны и Обязательно Москвы (сокращенно - СЛВСиОМ) или какие там буквы сейчас - уже смакует как получит заветную корочку, как будет учиться, как встретить свою первую любовь, а потом найдет еще и работу мечты и все будет у всех хорошо-хорошо-хорошо!..Так ведь, да?
Хорошо, что я в это время сидел и пил чай. Из сухпайка.
Кстати, о сухпайках - о, к этим ребятам я с детства был неравнодушен: насмотрелся в интернете роликов об армиях, о питании в них; насмотрелся распаковок и стал просить на новый год. Хорошо, что дядя был военный. Так через прапорщика договорился, а так бы ещё пришлось платить за это...чудо...
Ну, в общем все познается в сравнении и поэтому рис, который в детстве мне казалось шедевром и который я с таким трепетом маленькими ручонками разогревал в микроволновке теперь ну разве что годился для острых споров о том, как устроена наша армия и к чему движется (вот прям как вся эта книга!)
Так ещё и холодный. Но ел. Воспитал характер.
Вася (Костя) слушает да ест - устраивая банкет («чайхану»), мне удалось познакомиться со всем вторым вагоном.
Итак, вот они люди, с которыми я разделял завтрак, обед, ужин, туалет, телефон, душ, утреннее и вечернее построение, кричи прапорщика Г (Колыван) и часы скукоты в столовой госпиталя до того, как я добровольно отправился в Ростов:
Максим (Суета) - добродушный парень, азербайджанец. Жил в соседнем от меня районе, занимался b2b-арбитражем (темкой он отказывался это признать). Толстый. Мегаактивный и веселый - мы сразу нашли общий язык;
Никита (Абхазский мент) - его лицо было слегка приплюснутым. Адекватный, харизматичный. Его толстота ему конечно мешала, но без нее это был бы не Абхазский мент;
Саидмахмад (Сэм) - представитель малой национальности из Афганистана. КМС по тхэквондо, смелый. Все командиры его знали как многоворящего и порой чересчур смелого новобранца;
Дима - программист. Вместе с ним пели Мияги и не о чем не парились;
Федя и Илья (он же - Акула, Еврей) - парни с похожей судьбой: им тоже по восемнадцать, как и мне, и тоже пошли в армию сразу после школы. Только они были чуть умнее и поступили на заочку, взяв академ;
Никита Журавлев - человек, который посвятил меня во все тонкости 3d-печати;
Егор - парень, посвятивший меня во все тонкости работы двс.
Саня - жили в одном районе в десяти минутах ходьбы друг от друга. Он больше всех расстроился, когда узнал, что я уезжаю в учебку.
С остальными из двадцати у меня не сложилось особых отношений: кто-то был слишком стар для меня, с кем-то не сошлись характером, кто-то глубоко верил, что я мазаный. Но я не был им!
Все что не делается - к лучшему
Вот мы и в части. Позади - двое суток в дороге и два часа езды от Минеральных вод на старом потертом автобусе. Было туманно, прохладно - с гор на землю спустились тучи.
Мы ехали не спеша. Я ел паек, потому что кто знает когда еще мы сможем поесть?
Говорили, что там, в части, вертолеты, самолеты.
Аэродром это всегда романтично. Авиация! Что может быть лучше?
Разве что когда по пути к лазарету вас приветствуют словами «О, мясо прибыло!» Ах, что может быть лучше для мотивации и поддержания высокого морального духа?
Мы остановились. Построились, перед нами встал маленький, невысокий полковник нерусской внешности. Пузатенький. Смотришь на него и не ощущаешь какой-то агрессии или важности. На такого на гражданке я бы и левым глазом не посмотрел - в московском метро, в толпе, он бы просто растворился. По описанию и не скажешь, что он - командир части, ведь так?
А нет, именно Бит-Шабит (переделанная между нами фамилия) и оказался тем, кто заведовал всем происходящим вокруг.
Первые его слова - о контракте. Все деньгами заманивал, ещё тогда у меня возникла мысль, может быть у них там какая-то реферальная ссылка есть? Какой процент за приведенного?
Непродолжительная речь закончилась. Мы поднялись на второй этаж, разложили перед собой сумки и весь наш хабар. Ждём. Заходит он - прапорщик Г, он же Колыван.
И покуда такие прапорщики существует до тех пор Русь стоять будет! Храни его Господь.
Высокий, широкомордый, кареглазый. Слегка заплывший жиром, но только так, чтобы подчеркнуть свое превосходство над нами, зелёными, молодняком, позором и стыдом армии! Четкий прямой нос с легкой горбинкой подчеркивал человека исключительной силы и невероятного склада ума. А голос! какой голос, только послушайте:
- Так, значит, выкладываем все что есть! И БЫСТРО!
Из наших сумок было выложено все: луноходы (зимние берцы, прозваны так за свою неуклюжесть), всевозможные носки (и как я их только носил?), кальсоны, домашняя еда: целая упаковка шоколадных конфет Аленка, яблоки, печенье, остатки сухпайков. Также: парадная форма: перчатки, кашне; у женщин - косметичка, а у срочника - несессер; гражданские шампуни, телефоны...Такой ревизии мог позавидовать только ревизор.
И затем, конечно, пришел майор. Но не тот, который должен быть, а тот, который заменял. Его роль в нашей истории незначительна, эпизодична - пьяное обещание показать, как в его молодости в вдв стреляли; ну и разговор о том, как это так, что мы не знаем родительских телефонов - после него я знаю номер отца и матери наизусть.
Поздоровался, потолкал речи, пересчитали. Да и все.
Затем, внезапно, среди всего хаоса и беспорядка, появился он - Коля.
Хотите - верьте, хотите - нет! но именно в тот день, в тот час, когда я прибыл, мой брат был в командировке в Буденновске. Каково было мое удивление! Старший лейтенант отпросил меня у майора на пару слов и, уединясь, мы радостно обнялись и начали о друг друге все узнавать. Первое серьезное предложение - принести мне теху. На армейском сленге это значит самый обычный сенсорный человек, так привычный гражданскому. Я, конечно, был рад, но разум взял вверх в тот раз - и не зря, через пару недель один из новой, подмосковной партии спалился с сенсоркой. Только угроза наказания самому капитану Г и старому сержанту (да, именно так: по происхождению азербайджанец, имя и тем более фамилию не запомнил) смягчила ситуацию и вместо губы молодого ждала отправка в БАТО - самое отстойное подразделение.
Ещё позже брат навещал меня. Два или три раза. Принес шоколадок и на время меня и моих товарищей это вернуло к жизни, словно мы снова в Москве и можем делать, что захотим и идти туда, куда считаем нужным без разрешения.
Спасибо тебе, Коля!
