Buch lesen: "Существует ли время. Аргументы за и против"

© Герасим Авшарян, 2026

ISBN 978-5-0071-0335-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие. От пещер до Эйнштейна: история одного недоумения

О чем эта книга и почему мы до сих пор не знаем ответ

Люди заметили время раньше, чем научились говорить. Шучу. Говорить человек стал сразу же как был создан. Ибо он и был создан человеком. Теория эволюции трещит по швам на сегодняшний день: уж слишком много открытий и логики, против которых не попрешь. Но книга-то совсем не об этом. А про эволюции как-то собрался написать, да не вышло. Намереваюсь сделать вторую попытку когда-нибудь.

А мы продолжаем.

Смена дня и ночи, движение Луны, смена сезонов — это были первые, самые древние часы. Человек смотрел на небо и видел порядок. А потом смотрел на себя — и видел морщины, седые волосы, уходящую молодость. И тогда же, вероятно, впервые испугался.

Так началось наше долгое и мучительное знакомство с тем, что мы назвали «временем».

Как люди учились понимать время.

Сначала оно было циклическим: всё возвращается на круги своя — весна, лето, осень, зима. Древние земледельцы жили внутри этого кольца. Потом пришли «линейные» религии: время стало стрелой — от Сотворения к Суду. В Новое время появились механические часы, и время вдруг раздробилось на равные, бездушные секунды. А в XX веке Эйнштейн и вовсе сказал: время — это четвертое измерение, и оно… растягивается, сжимается, не течет для всех одинаково.

Люди не перестают думать о времени. Оно нас одновременно завораживает и мучит. Мы ставим будильники, опаздываем на встречи, боимся дедлайнов. Мы говорим «время летит», «время тянется», «время остановилось». Мы оплакиваем прошлое и тревожимся о будущем. И только настоящее — вот это крошечное «сейчас» — вечно ускользает, как только мы пытаемся его поймать.

А чувствуют ли животные время?

Это важный вопрос. Собака знает, что хозяин вернется с работы — но не потому, что у нее есть часы. Она чувствует ритм: запахи слабеют, свет меняется, урчит в животе. Животные живут в чистой последовательности событий («было темно — стало светло — дали есть») без рефлексии о прошлом и проекции в далекое будущее. Возможно, именно рефлексия делает человеческое время таким мучительным. Животное не знает, что оно состарится. Человек — знает.

И все же мы не можем отказаться от веры во время.

«Время лечит» — правда или ложь?

Народная мудрость говорит: время лечит. Переживи боль, подожди — и станет легче. Но что на самом деле происходит? Меняются не раны, а мы сами. Или память притупляется. Или событие уходит достаточно далеко, чтобы перестать быть «сейчас». Но если подумать строго: разве время само по себе обладает целительной силой? Или это мы просто устаем страдать? Фраза «время лечит» — вера в магию длительности. И эта вера живуча, как ни одна другая.

Главный парадокс этой книги.

С одной стороны, мы не можем прожить ни секунды, не пользуясь понятием времени. Будильник, расписание, возраст, история — всё пронизано временем. Мы действуем так, как будто время существует.

С другой стороны, физики (от Парменида до Джулиана Барбура), философы и нейробиологи всерьез задают вопрос: а есть ли время на самом деле? Может быть, это просто привычка мозга накладывать сетку «раньше — позже» на неподвижный мир? Может быть, прошлого уже нет, будущего еще нет, а «сейчас» — это лишь тонкая пленка между двумя пустотами?

Так существует ли время?

Удивительно, но у человечества до сих пор нет ответа. Мы измерили время с точностью до одной квадрильонной секунды. Мы заглянули в прошлое Вселенной на миллиарды лет. Но мы не можем ответить на самый простой детский вопрос: а оно вообще есть?

Эта книга не даст однозначного ответа. Но она проведет вас через две равные и честные части.

— В первой части мы докажем вопреки очевидному: времени не существует. Это иллюзия, условность, грамматическая ошибка языка.

— Во второй части мы соберем все доводы в пользу реальности времени: от старения звезд до необратимости разбитой чашки.

А вы, читатель, решите сами. Или — кто знает — возможно, вопрос окажется сложнее любой истины.

Посткриптум

Спор Ньютона и Лейбница: как два гения разделили мир на «время-вместилище» и «время-порядок»

Большинство споров о времени так или иначе возвращаются к одному разговору, который состоялся в конце XVII — начале XVIII века. Два величайших ума своего времени говорили на разных языках математики и метафизики, но спорили, по сути, об одном: есть ли время само по себе или оно лишь наша выдумка?

Этот спор не разрешен до сих пор. Он лишь обрастает новыми терминами.

Исаак Ньютон: время — это вместилище

Ньютон был абсолютным реалистом. Для него время существовало объективно, независимо от того, происходит ли что-то во Вселенной или нет.

Он ввел понятие «абсолютное, истинное, математическое время». По Ньютону, время течет само по себе, равномерно и неизменно. Оно подобно гигантскому пустому контейнеру или бесконечной реке, в которую погружены все события. Даже если вся Вселенная застынет и ничего не произойдет — время все равно будет идти. Тик-так. Секунда за секундой.

Для Ньютона время было божественным атрибутом — вечностью, разлитой по миру. Не случайно он был глубоко верующим человеком.

Простая аналогия Ньютона: Время — как сцена театра. Актеры выходят и уходят, но сцена остается. События происходят и исчезают, но время остается.

Готфрид Вильгельм Лейбниц: время — это порядок событий

Лейбниц смотрел на мир иначе. Для него не существовало «пустого времени» так же, как не существует «пустого пространства». Время — это не река и не вместилище.

Для Лейбница время — это отношение. А именно: порядок последовательности между событиями.

Что значит «раньше»? Что значит «позже»? Это всё, что нам нужно. Если мысленно удалить все события из Вселенной (звезды, атомы, мысли, движения), то вместе с ними исчезнет и время. Потому что время не есть нечто отдельное — это способ, которым ум упорядочивает изменения.

Простая аналогия: Представьте, что вы смотрите фильм на замедленной скорости, а потом — на ускоренной. События те же, но «длительность» разная. Значит, длительность не присуща самим событиям. Она — характеристика нашего восприятия. Время — как число: оно не существует вне считаемых предметов.

Кто прав?

Ньютон говорит: время есть даже тогда, когда ничего не происходит.

Лейбниц отвечает: «когда ничего не происходит» — это уже событие (отсутствие событий), для описания которого время не нужно.

Современная физика… рассудила их странно.

Эйнштейн в общей теории относительности показал, что время может замедляться, ускоряться, искривляться — как ткань. Это очень похоже на Ньютоново «время-субстанцию» (ведь ткань существует сама по себе). Но при этом Эйнштейн согласился с Лейбницем в главном: без событий, без материи, без движения само время теряет смысл. В пустой Вселенной вопрос «который час?» не имеет ответа.

Современный консенсус (осторожный):

— Нет ни одного эксперимента, который доказал бы «абсолютное время» Ньютона.

— Все измерения времени — это измерения изменений (тиканье часов, полет света, распад атома).

— Но и позиция Лейбница не до конца побеждает: теория относительности говорит, что время реально искривляется, а не просто является ментальным порядком.

А как же наша книга?

Вернемся к тому, что вы прочитали в первой и второй частях.

Когда вы читали первую часть («Времени не существует») — вы слышали голос Лейбница.

Когда вы читали вторую часть («Время существует») — перед вами был Ньютон (и, добавим, термодинамика с энтропией).

Вся наша книга — это 300-летний спор между двумя гениями, пересказанный современным языком. И мы, как и они, не поставили точку.

Возможно, правильный ответ лежит не посередине, а вне этой дихотомии. Но об этом — в другой книге.

А пока… вы чувствуете, как тикают ваши часы?

Это Ньютон и Лейбниц стучат по одному и тому же столу. Каждый доказывает свое. И оба, возможно, правы.

Небольшое примечание для читателя:

Если вы хотите углубиться, ищите «Переписку Лейбница и Кларка» — это главный документ этого спора. Кларк писал от лица Ньютона. Лейбниц отвечал. Их письма — одна из лучших философий времени.

Посткриптум к постскриптуму (представьте себе)

Кто же пишет постскриптумы к постскриптумам?

Я сам задаю себе этот вопрос. И у меня нет хорошего ответа.

Предисловие — это то, что пишут перед книгой. Посткриптум — то, что добавляют после текста (главы, или быть может в конце книги). Соединить их — всё равно что сказать «до свидания» при встрече или «здравствуйте» при расставании. Это нарушает порядок. Это ломает время.

«Именно поэтому я это и делаю», хотел бы я написать, если бы это было правдой.

Вся наша книга — о том, существует ли время, течёт ли оно, можно ли его повернуть вспять. А я сейчас, не дойдя ещё до первой главы, пишу «после» того, что по определению должно идти «до». Это маленький, почти хулиганский эксперимент. Если время — иллюзия, то почему бы не перепутать предисловие с постскриптумом (хотя постскриптум может быть после каждой главы)? Если время реально — ну что ж, я только что его немного сломал. Простите.

Но если серьезно.

Под этим постскриптумом я хочу поместить один разговор. Самый важный разговор о времени за последние триста лет. Он не влез в предисловие — слишком объёмный, слишком глубокий. А после всех глав (где будут физика, термодинамика, энтропия, кванты и психология) мне показалось, что его можно спрятать здесь. В щель между приветствием и основным блюдом.

Итак, мы затронуи спор Исаака Ньютона и Готфрида Вильгельма Лейбница.

Они не встречались лично. Они спорили письмами — через посредников, через годы, через границы стран. Словом, через время и пространство. И их спор до сих пор не окончен. Более того — вы будете читать его продолжение в первой и второй частях этой книги.

Ньютон говорил: время — это абсолютная река. Она течёт сама по себе, независимо от нас, от звёзд, от событий. Пустая Вселенная — время всё равно идёт. Тик-так. Тик-так.

Лейбниц отвечал: время — это порядок событий. Нет событий — нет времени. Уберите все вещи, все движения, все изменения — и что останется? Ничего. Даже вопроса «который час?» не будет, потому что некому и не для чего его задавать.

Кто прав?

Прочитайте эту книгу. А потом вернитесь сюда. И решите сами.

А я пока пойду нарушу ещё какой-нибудь порядок. Я потенциальный нарушитель (поэтмоу, когда вижу мигающую полицейскую машину, невольно думаю, «не за мной ли они, не по мою ли душу»). Например, напишу эпиграф к содержанию. Или сноску к заголовку.

Что касается полиции, то погнались они за мной как-то раз, много лет назад (видите, без использования времени как условности — никак), по-настоящему. С сиреной и мигалкой. А я, рассеянный с улицы Бассейной, даже не заметил их. И гнались они за мной аж до самого конца. И когда я остановился, тут-то они меня и настигли. Поймали, так сказать, с поличным. Пришел час расплаты. Наступило время отвечать на их вопросы. Словом, отделался легким испугом и штрафом. И все это сразу же собрало свои вещи и отправилось в прошлое, теперь уже далекое.

Постойте, о чем я вообще говорил?

А, о нарушении порядка. Ведь если время действительно условность — то и правила книжной композиции тоже.

Автор, который никак не начнёт первую главу

Часть первая. Время не существует

Полезно не думать

о времени время от времени

Георг Энрих

Глава 1. Иллюзия движения

1.1. Почему прошлое и будущее — лишь проекции сознания

Время не существует или времени не существует? Что правильнее? Я склоняюсь к «времени не существует», хотя и то и другое верно. Кстати, повод для лингвистического философствования. Но в этой книге я хочу оставить название без склонения. Время.

Кстати, обратите внимание: даже этот вопрос — о том, как правильно сказать, что времени нет — доказывает, насколько глубоко время въелось в язык.

Ну а мы продолжаем.

Попробуйте прямо сейчас сделать простую вещь. Найдите прошлое. Не воспоминание о нём, не фотографию, не след от события, а само прошлое — такое же реальное, как этот экран перед вами. Где оно? Потянитесь к нему рукой. Вы чувствуете пустоту.

Теперь найдите будущее. Не план, не надежду, не страх, а само будущее — уже существующее, осязаемое. Его нет. Оно не наступило.

А теперь найдите настоящее. То самое «сейчас», в котором вы читаете эту строчку. Попробуйте его удержать. Как только вы говорите «сейчас» — оно уже стало «только что». Настоящее — это бесконечно тонкая граница между двумя пустотами. Настолько тонкая, что физики спорят: есть ли у неё вообще длина? Одна миллиардная секунды? Одна триллионная? Или ноль?

Получается странная картина. Прошлого уже нет. Будущего ещё нет. А настоящее — это математическая линия без толщины. Три пустоты. И при этом вся наша жизнь, все наши боли, радости, страхи, надежды — всё это, по идее, должно происходить где-то. Но где? Или, говоря иначе (или условно), «когда»?

Ответ, который даёт первая часть этой книги, радикален: время — это не свойство мира, а свойство нашего восприятия мира.

Как мозг создаёт «поток»

Представьте, что Вселенная — это гигантский неподвижный кристалл. В нём застыло всё: рождение, первый поцелуй, этот момент, смерть, распад галактик. Нет ни «раньше», ни «позже» — есть просто всё сразу. Такой взгляд называется блок-вселенной (о нём мы подробнее поговорим в главе 3).

Но если мир неподвижен — почему мы чувствуем движение? Почему кажется, что время течёт?

А вот здесь в игру вступает наш мозг. У него есть память — способность хранить отпечатки одних «срезов» кристалла. И есть ожидание — способность предсказывать другие срезы. А ещё есть удивительная особенность: мы не можем воспринимать «сейчас» буквально. Нейробиологи давно знают: сигналу от пальца ноги до мозга нужно время. Звуку — чтобы долететь до уха. Свету — чтобы попасть на сетчатку. То, что вы считаете «прямо сейчас», на самом деле случилось мгновение назад. Вы всегда живёте в прошлом — просто очень близком.

Из этих задержек, из памяти, из ожидания, из способности связывать разные «срезы» друг с другом мозг и конструирует ощущение потока. Это похоже на кино: на экране нет движения — есть быстро сменяющиеся кадры. Движение возникает в вашей голове. Так же и время — возможно, возникает в голове. А снаружи — тишина и неподвижность.

Четыре возражения, которые вы могли бы мне привести

«Но я же помню прошлое — значит, оно было!»

Память — это не портал в прошлое. Это текущее состояние вашего мозга, нейронные связи, которые сформировались под влиянием прежних событий. Текст на бумаге «помнит», что автор писал его час назад — но никто не говорит, что этот час продолжает где-то существовать. Память доказывает только то, что сейчас есть следы. Не то, что прошлое всё ещё есть.

«Но я же могу планировать будущее — значит, оно будет!»

Планирование — это текущее вычисление вероятностей. Мозг проигрывает сценарии, опираясь на прошлый опыт. Но сам будущий сценарий не существует — он только моделируется. Вы не можете отправиться в завтрашний день сегодня, как в соседнюю комнату.

«Но я же вижу движение — мяч летит, стрелка часов движется!»

Вы видите последовательность положений. Сначала мяч в точке А, потом в точке Б, потом в В. Но «движение» в промежутках вы не видите — вы его домысливаете. Физика говорит, что в каждый момент времени мяч находится в одной конкретной точке. Никакого «перетекания» нет. Есть серия фотографий. Мозг склеивает их в фильм — но клей, скрепляющий кадры, находится внутри вас, а не снаружи.

«Но я же чувствую, что время идёт! Это самое прямое свидетельство!»

Самый коварный аргумент. Чувство течения времени — да, оно несомненно. Но чувство — это данные о работе вашего сознания, а не о внешнем мире. Когда вам кажется, что комната вращается (при вестибулярном нарушении), комната на самом деле не вращается. Чувство течения времени может быть таким же внутренним артефактом. Вопрос в том: есть ли что-то во внешнем мире, что этому чувству соответствует?

Промежуточный вывод

Прошлое и будущее имеют тот же статус, что и линия горизонта. Она существует — но только с вашей точки зрения. Идите к ней — она отодвигается. И не существует объективно, как дерево или камень.

То, что мы называем «прошлым» — это совокупность следов.

То, что мы называем «будущим» — это совокупность ожиданий.

И только «сейчас» имеет хоть какую-то тень реальности — но и оно ускользает, как только вы пытаетесь его схватить.

Возможно, времени просто нет. Есть только вещи, события и их последовательность. А «раньше» и «позже» — это способ, которым наш ум наводит порядок в этой последовательности. Как цифры на линейке: сама линейка есть, а цифры — это наше изобретение.

В следующей подглаве (1.2) мы пойдём ещё дальше и спросим: сколько длится «сейчас»? И может ли оно длиться хотя бы мгновение?