Buch lesen: "Полли Серебрякова и тайна часов"

Глава 1

На рассвете

Город в пять утра был совсем не похож на себя.

Обычно улица Садовая шумела машинами, собаками, школьниками, дворниками и бабушками, которые почему-то всегда знали, кто куда пошёл и во сколько вернулся. Сегодня тут было серо и тихо.

Полли Серебрякова бежала по тротуару, прижимая к груди внутренний карман куртки. В кармане лежали серебряные часы, а внутри этих часов была бабушка Агнес.

Полли старалась не думать об этом, потому что тогда ноги начинали подкашиваться. Стоило ей представить бабушкино неподвижное лицо под стеклом, как в горле появлялся твёрдый ком, а глаза начинали блестеть. Плакать сейчас нельзя.

Плакать можно будет потом, когда она спасёт бабушку, и они вернутся домой. Когда она поставит чайник, достанет из жестяной банки мяту, чабрец и листья смородины, посмотрит на Полли поверх очков и скажет:

«Ну что, пташка, рассказывай, во что ты опять вляпалась».

Вот тогда Полли, возможно, и расплачется.

Она выскочила на площадь перед краеведческим музеем и остановилась, тяжело дыша. Старое здание темнело на фоне рассветного неба. Каменные колонны казались почти чёрными, высокие окна смотрели неприветливо.

Вчера днём музей был сначала просто музеем — пыльным, скучным, с экскурсоводом и витринами. Потом он стал ловушкой, а потом — дверью между мирами. Теперь же он был единственным местом, где Полли могла вернуть бабушку.

У главных ворот уже стоял Никита. Он был в расстёгнутой куртке, с рюкзаком за плечами. Волосы торчали в разные стороны. В одной руке он держал фонарик, в другой пакет с чем-то звякающим.

— Ты правда пришёл, — выдохнула Полли.

— А ты думала, что я скажу: «Извини, Полли, похищение бабушки в магические часы — это не по моей части»? — Никита попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Конечно, пришёл.

Полли вдруг так сильно захотелось его обнять, что она чуть не сделала это прямо посреди площади, но сдержалась в последний момент и вместо этого только кивнула.

— Спасибо.

— Потом спасибо скажешь, когда мы не попадём в тюрьму за незаконное проникновение в музей, — пробормотал Никита и посмотрел на здание. — Или когда нас не съест что-нибудь по ту сторону зеркала.

Полли невольно улыбнулась.

— Что у тебя в пакете? — спросила она.

Никита поднял пакет.

— Набор путешественника в другой мир.

Не дожидаясь ответа Полли он начал доставать вещи по одной.

— Фонарик. Запасные батарейки. Пластырь. Бутерброды. Шоколадка. Отвёртка. Верёвка. Компас. Хотя, если честно, я не уверен, что компас работает в сказочном мире. И ещё…

Он достал тяжёлый металлический разводной ключ. Полли посмотрела на него.

— Ты опять взял гаечный ключ?

— Во-первых, он разводной. Во-вторых, в прошлый раз он почти помог.

— В прошлый раз тебя отшвырнуло в ящик.

— Я стал настоящим героем, — серьёзно сказал Никита.

Полли не выдержала и тихо фыркнула. На секунду всё стало почти обычным. Как будто они просто собрались на какую-то странную утреннюю прогулку, а не собирались нарушать границу между мирами. Но потом серебряные часы в кармане вдруг стали холоднее. Полли вздрогнула и прижала ладонь к куртке.

— Нам нужно торопиться.

Никита сразу стал серьёзнее.

— Покажи.

Полли достала часы. На свету они выглядели ещё более древними. Серебряная крышка была покрыта знакомым узором — переплетёнными ветвями, такими же, как на кулоне и на раме зеркала в музее. Теперь между ветвями проступали тонкие тёмные линии, похожие на трещины или засохшие чернила. Полли нажала на кнопку. Крышка щёлкнула.

Под стеклом, там, где должен был быть циферблат, застыло лицо Агнес.

— Жуть какая, — тихо сказал Никита. — Прости.

— Ничего.

Полли хотела закрыть крышку, но вдруг заметила кое-что странное. На стекле, совсем рядом с бабушкиным лицом, мелькнула тонкая золотистая искра.

— Ты видел? — прошептала она.

— Что?

— Там что-то мигнуло.

Никита наклонился ближе. Стрелки, которых секунду назад вообще не было, проступили прямо поверх стекла. Тонкие, чёрные, они появились из тумана и начали двигаться назад.

Тик. Тик. Тик. Не вперёд. Назад.

Полли почувствовала, как холод пробежал у неё по спине.

— Это плохо? — спросил Никита, хотя по лицу было видно, что ответ он и так знает.

— Думаю, да.

На стекле медленно проявились слова, они были будто процарапанные изнутри: ДО ПОЛУНОЧИ. Буквы продержались несколько секунд и растаяли.

Полли захлопнула крышку.

— До полуночи, — повторила она.

— До полуночи что?

Полли посмотрела на него.

— Не знаю.