Buch lesen: "Ничья земля"

Глава 1

Москва встретила меня дождём, серым небом и таким количеством народа, будто всех жителей страны одновременно выгнали на улицу по тревоге. В самолёте я почти не спал. Сначала мешал сосед, всю дорогу рассказывавший кому-то через проход о преимуществах кооперативной торговли, потом разболелась голова, а под конец полёта заложило уши. К моменту посадки я хотел только добраться до гостиницы, принять душ и лечь спать хотя бы часов на десять. Вместо этого пришлось ехать в управление.

В отделе кадров меня встретили без особой радости. Забрали отпускное удостоверение, долго сравнивали даты, куда-то звонили, потом велели подняться к Орлову. По тону майора, выписывавшего пропуск, я понял, что разговор предстоит неприятный. Впрочем, другого я и не ожидал. Моё десятидневное отсутствие растянулось почти на месяц, а сказка про внезапно ухудшившееся здоровье могла убедить кого угодно, только не людей, которые сами учили других правильно врать.

Орлов сидел за столом и читал какую-то бумагу. Я вытянулся по стойке смирно и представился. Выглядело это, наверное, смешно, потому что я был в гражданской одежде. Форму мне после выхода из Лефортово так и не выдавали.

- Явился? - Он дочитал страницу, аккуратно перевернул её и только после этого поднял на меня глаза.

- Так точно.

- Живой?

- Вроде бы.

- Здоровый?

Я немного подумал.

- Относительно. Голова болит. У вас аспирина нет?

- Серёгин… - Орлов убрал бумагу в ящик стола и осуждающе покачал головой. - Садись. Пока я добрый.

Я сел на стул напротив стола. Орлов выглядел уставшим. Под глазами появились мешки, в пепельнице лежала гора окурков. Видимо полковник много нервничал, и признаться было из-за чего. Сейчас в стране творилась форменная дичь, и армию она касалась в первую очередь. Да взять хотя бы тот же вывод войск из Германии, который высвободил тысячи кадровых офицеров, в том числе и ГРУ, которых нужно было куда-то пристроить и у кадровиков наверняка хватало работы.

- Значит, заболел, - произнёс он.

- Было дело.

- Тяжело?

- Достаточно, чтобы врач продлил отпуск.

- Военкоматовский врач?

- Военно-врачебная комиссия.

- Даже комиссия, - Орлов покивал. - Серьёзный подход. А председатель комиссии случайно не твой старый знакомый?

- Нет.

- А военком случайно не твой родственник? Или вы с ним вместе служили?

- Мы вместе не служили.

- Конечно. Вы просто случайно познакомились на рыбалке.

Я посмотрел на него внимательнее.

- У вас обо мне подробные сведения.

- У меня о тебе слишком подробные сведения. Из-за этого я за время твоего отпуска поседел раньше времени.

- Вы и до меня не были брюнетом.

Орлов вздохнул, достал сигарету и закурил.

- Заткнись Серёгин, не усугубляй.

Я заткнулся. Несколько секунд он смотрел на меня поверх дыма, потом постучал пальцем по моему отпускному удостоверению.

- Почти месяц, Серёгин.

- Двадцать восемь дней.

- Ты ещё уточняй. Отпуск у тебя был десять суток.

- Мне его продлили официально.

- Я знаю. Здесь всё есть. Осмотр, заключение комиссии, рекомендация временно ограничить физические нагрузки и продление отпуска по состоянию здоровья. Комар носа не подточит. Особенно мне понравилось про последствия многочисленных ранений.

- Они у меня действительно есть.

- Да кто бы спорил! У тебя в медицинской книжке живого места нет. Если её отдельно на комиссию отправить, ей инвалидность дадут.

Я пожал плечами.

- Значит, решение было обоснованным.

- Серёгин, не держи меня за идиота. Я прекрасно понимаю, как ты получил это заключение. Ты явился к знакомому военкому, тот собрал комиссию, врачи посмотрели на твои шрамы, ахнули и продлили отпуск. Всё законно. Кроме одного небольшого обстоятельства.

- Какого?

- Ты не болел.

Орлов прижал пальцы к переносице и некоторое время молчал. Я тоже не торопился. Оправдываться было бессмысленно. Все бумаги действительно оформили законно, а доказать, что продление отпуска понадобилось мне не ради лечения, он не мог. Другое дело, что и доказывать ему ничего не требовалось. Мы оба прекрасно понимали, как всё произошло.

- Что ты там делал? - спросил он наконец.

- Дома был.

- Это я знаю.

- Семейные дела решал.

- Почти три недели?

- Они оказались сложнее, чем я думал.

Орлов стряхнул пепел.

- В твоём городе за это время ранили начальника областного управления внутренних дел, арестовали начальника следственного отдела, сгорела база кооператива, исчезло больше двух десятков человек и в течение одиннадцати минут застрелили пятерых уважаемых граждан.

- Не таких уж и уважаемых, если судить по тому, что о них пишут.

- А ещё из-под стражи выпустили твоего друга, а кооператив, пайщиком которого ты являешься, внезапно вернул себе всё имущество.

- Справедливость восторжествовала.

- Она вокруг тебя подозрительно часто торжествует. С применением огнестрельного оружия.

- Бывает.

Орлов долго смотрел мне в глаза. Я выдержал взгляд. Рассказать ему правду я не мог хотя бы потому, что сам знал далеко не всё. Про базу ещё можно было что-то объяснить, хотя объяснение вышло бы длинным и неприятным. Но кто и по чьему приказу одновременно снял пятерых человек, я мог только предполагать.

- Ты к убийствам причастен? - Спросил он прямо.

- Нет.

- К исчезновению?

- Нет.

- К пожару?

- Пожары иногда случаются.

- Я не спрашивал, случаются ли пожары.

- Тогда вопрос сформулирован неправильно.

Орлов потушил сигарету и сразу закурил новую.

- Ладно. В конце концов, это не моё дело. Пусть разбирается прокуратура. Тем более у тебя алиби, которое будто специально готовили для проверки.

- Повезло.

- Тебе постоянно везёт. То из окружения выходишь, то из тюрьмы, то через половину Анголы пешком проходишь. Теперь вот пост ГАИ оказался в нужном месте.

- Хотите пожаловаться на моё везение?

- Хочу понять, когда оно закончится и нам всем придётся разгребать последствия. - Он достал из ящика стола какую-то бумагу. - Впрочем, сейчас это не важно. По тебе принято решение.

- Какое?

- Тебя направляют в Чучково.

Сначала я решил, что ослышался.

- Куда?

- В посёлок Чучково Рязанской области. На курсы усовершенствования офицерского состава.

- Учиться?

- Преподавать. Инструктором по специальной подготовке.

Я посмотрел на лежавший перед ним лист, потом снова на Орлова.

- Вы шутите?

- Нет.

- Так не пойдет. Я увольняюсь.

- Уже нет.

- Что значит - уже нет?

- То и значит. Из армии ты пока не увольняешься.

Я медленно откинулся на спинку стула, глядя полковнику прямо в глаза. Он что, так пошутить со мной решил? Головная боль незаметно и полностью прошла.

- Мне обещали увольнение.

- Я помню.

- После Анголы. Заканчивается отпуск, оформляют документы, и я свободен.

- И это я тоже помню.

- Тогда что происходит? Меня вообще офицером в армию призвали всего на два года. Учитывая курсы, Анголу и то что я отсидел, мне от силы месяц осталось служить. Я конечно помню про то, что меня перевели в кадры, но сделать это без моего согласия вы не могли. Знакомый адвокат просветил. Нет у вас законного права держать меня в армии.

Орлов снова порылся у себя в столе, достал серую, знакомую папку, раскрыл ближе к концу и повернул ко мне.

- Читай.

На листе стояли несколько подписей, печать и моя фамилия. Текст я просмотрел дважды, но смысл от этого не изменился. Рапорт о зачислении на кадровую военную службу. Ниже - согласие на назначение и обязательство проходить службу в соответствии с установленным порядком. Подпись была моей.

- Что это? – Я не понимающе уставился на Орлова.

- Именно то, что написано.

- Я такого не подписывал.

- Подписывал.

- Я не помню.

- Это не делает подпись чужой.

Я взял лист и поднёс ближе к лицу. Подпись действительно была моя: размашистая, кривая и немного уходившая вверх. И дата... В тот день я подписывал бумаги в кабинете начальника управления. Подписки о неразглашении, объяснения, какие-то обязательства, листы ознакомления, ещё что-то. После госпиталя, ареста, перелёта и разговора с Михайловым я соображал плохо. Мне сунули ворох бумаг, и я подписал их даже не читая…

- Мне сказали, что это документы по операции.

- Часть относилась к операции.

- А это каким боком?

- При присвоении внеочередного звания тебя перевели в кадры. Для этого требовалось твоё согласие. Ты его дал.