Buch lesen: "Кровь речи. Башкирский код мировой истории"

Глава 1

КРОВЬ РЕЧИ

Башкирский код мировой истории

Повесть в диалогах об этимологии

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЛЁД И ПЛАМЯ

Глава 1. Русь, которая не гребла

В которой Скептик впервые слышит о драчливых людях, сомневается в шведских гребцах и узнаёт, что Рюрик, возможно, говорил на языке уральских гор.

Библиотека пахла старыми книгами и крепким чаем. За окном, затянутым марлей от комаров, синели Уральские горы — древние, как сама земля, и молчаливые, как свидетель, который слишком много знает.

Хранитель сидел в глубоком кресле, обитом вытертым бархатом, и перелистывал «Повесть временных лет» с видом человека, который читает не летопись, а детектив, причём знает убийцу заранее.

Скептик, его гость, нервно крутил в руках башкирско-русский словарь. Он приехал на Урал за тишиной, а нашёл человека, который, кажется, намеревался переписать всю мировую историю от сотворения мира до петровских реформ.

— Итак, — сказал Хранитель, не поднимая глаз от страницы, — ты веришь, что Русь — от шведских гребцов?

— Не то чтобы верю... — начал Скептик.

— А зря не веришь. Потому что это чушь.

Скептик поперхнулся чаем.

— Но позволь! Цепочка Ropsmenn — Ruotsi — Русь признана большинством лингвистов. Её ещё Хабургаев подтвердил, Авдусин...

— Авдусин был антинорманистом, — перебил Хранитель. — А подтвердил он это, потому что иначе коллеги засмеяли бы. В науке тоже есть мода. Сейчас модно быть норманистом. Через пятьдесят лет будут модны мы с тобой.

— Мы с тобой даже не лингвисты, — заметил Скептик.

— Я — носитель, — сказал Хранитель с достоинством. — А носитель языка, который сохранил межзубные звуки, имеет право голоса.

Он встал, подошёл к доске, висевшей тут же, между книжным шкафом и чучелом филина, и написал мелом: