Buch lesen: "Кровь речи. Башкирский код мировой истории"

Глава 1

КРОВЬ РЕЧИ

Башкирский код мировой истории

Повесть в диалогах об этимологии

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЛЁД И ПЛАМЯ

Глава 1. Русь, которая не гребла

В которой Скептик впервые слышит о драчливых людях, сомневается в шведских гребцах и узнаёт, что Рюрик, возможно, говорил на языке уральских гор.

Библиотека пахла старыми книгами и крепким чаем. За окном, затянутым марлей от комаров, синели Уральские горы — древние, как сама земля, и молчаливые, как свидетель, который слишком много знает.

Хранитель сидел в глубоком кресле, обитом вытертым бархатом, и перелистывал «Повесть временных лет» с видом человека, который читает не летопись, а детектив, причём знает убийцу заранее.

Скептик, его гость, нервно крутил в руках башкирско-русский словарь. Он приехал на Урал за тишиной, а нашёл человека, который, кажется, намеревался переписать всю мировую историю от сотворения мира до петровских реформ.

— Итак, — сказал Хранитель, не поднимая глаз от страницы, — ты веришь, что Русь — от шведских гребцов?

— Не то чтобы верю... — начал Скептик.

— А зря не веришь. Потому что это чушь.

Скептик поперхнулся чаем.

— Но позволь! Цепочка Ropsmenn — Ruotsi — Русь признана большинством лингвистов. Её ещё Хабургаев подтвердил, Авдусин...

— Авдусин был антинорманистом, — перебил Хранитель. — А подтвердил он это, потому что иначе коллеги засмеяли бы. В науке тоже есть мода. Сейчас модно быть норманистом. Через пятьдесят лет будут модны мы с тобой.

— Мы с тобой даже не лингвисты, — заметил Скептик.

— Я — носитель, — сказал Хранитель с достоинством. — А носитель языка, который сохранил межзубные звуки, имеет право голоса.

Он встал, подошёл к доске, висевшей тут же, между книжным шкафом и чучелом филина, и написал мелом:

УРЫҪ

— Что это? — спросил Скептик.

— По-башкирски — «драчливый человек». Воин. Наёмник. Тот, кто дерётся за деньги или за место у костра. А теперь скажи мне: что вероятнее — что целый народ назвали «гребцами», потому что они сидели на вёслах, или что их назвали «воинами», потому что они были военной аристократией?

Скептик помолчал.

— Вообще-то «воины» звучит убедительнее.

— Вот! — Хранитель торжествующе стукнул мелом по доске. — А китайцы, между прочим, именно так и перевели. У них русский — «драчливый человек». Не «гребец». Китайцы вообще ребята практичные, они в этимологии не ошибаются.

— Но фонетически... — начал Скептик.

— Фонетически? — Хранитель поднял бровь. — Ты про начальную гласную? Урыҫ начинается с «у», а «рус» — нет? А ты знаешь, что в восточных диалектах башкирского межзубные ҙ и ҫ переходят в һ? А начальная гласная при заимствовании часто утрачивается. Славяне услышали «урыҫ» — и оставили «рус». Это как «Итиль» стал «Атель», а потом вообще «Волга».

Он снова сел в кресло и закинул ногу на ногу.

— А теперь про гребли. Ты в школе учил, что варяги — это скандинавы?

— Да.

— А ты читал «Повесть временных лет» внимательно? Там летописец перечисляет варягов: «свее» — шведы, «урмани» — норвежцы, «аньгляне» — англы, «готе» — готландцы. И среди них — «русь». Не «гребцы». Народ. Отдельный народ. Если бы «русь» значило «гребцы», то это как если бы сегодня написали: «Среди делегатов были французы, немцы, итальянцы и... дальнобойщики».

Скептик невольно усмехнулся.

— А Рюрик? — спросил он.

— А Рюрик, — сказал Хранитель, — это вообще отдельная песня. Его имя выводят от германского hroth — «слава». Но я тебе скажу другое. Есть версия, что Röhr по-немецки — «трубка», «тростник». А по-башкирски төр — «скрутить, свернуть». И знаешь, что? Генетики нашли потомков Рюрика с уральской гаплогруппой. Не все, правда. Но некоторые — выходцы с Урала.