Buch lesen: "Как я скучаю по Дубаю"

Художник Алексей Иорш

© Евгения Плохих, 2026

ISBN 978-5-0071-0782-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

На лёгкой ряби успеха моей первой прозаической книги (так как ни волной, ни тем более гребнем этот успех пока назвать нельзя) я решилась написать новую зеркальную историю. В ней всё то, что мы так любим в Эмиратах, и то, чего теперь не хватает нам, тысячам людям по всему миру, которые имели счастье хотя бы год-другой пожить в ОАЭ. Конечно, все мы, избалованные возможностью выбора и сравнения, хотим всё лучшее в одной точке планеты. Мы мечтаем не накрывать крышей кабриолет и мчаться на нём сквозь вековые заснеженные сосны, любоваться пустыней и выращивать в своём дворе зелень и ягоды, по несколько раз в день махать охранникам, но чтобы они обязательно понимали наш любимый пароним: «Ох, рано встаёт охрана».

Собрание глав планировалось лёгким, весёлым, солнечным, как и сам город, которому они посвящены. Но в отличие от первой книги, эта зрела довольно долго. Подборка казалась вполне годной, но какой-то легковесной, и писать не особо хотелось. Пока не наступил последний день зимы 2026 года. Именно он и события, следующие за ним, мгновенно сделали мою тогда ещё будущую книгу не такой томной, а для многих, в одночасье покинувших Дубай, ещё и весьма актуальной. И тут уже не писать стало невозможно. Страх, суета, огромное количество навалившихся и отвалившихся дел перевернули с ног на голову нашу дубайскую жизнь. Каждый, с кем мы общались, словно подкидывал идеи, сюжеты и материалы для новых глав. Но больше всего, конечно же, подкидывало историй наше семейство: дочь пищала от восторга, что мы возвращаемся в Москву, сын без остановки спрашивал, почему мы уезжаем из Дубая, пёс решил заболеть раком, камнями в почках и воспалением простаты, а муж был, как всегда, спокоен и сдержан, только вслед за электронной сигаретой непременно закуривал обычную. После очередной затяжки он купил нам билеты на родину, чтобы внеплановые весенние каникулы мы провели среди берёзок, а сам остался с псом на хозяйстве в ОАЭ. Я с детьми вернулась в Москву и понеслось.

В сетях это называется «прививка Дубаем», потому что, однажды проникшись этим городом, тебе сложно объяснить окружающим, почему вы здесь. Сложно, но я попробую.

Как я скучаю по соседям

Родина — это любовь безусловная. Родину, как детей, любишь за всё, за недостатки и за достоинства, за сметану и Чехова, за широту просторов и за вечно недовольных людей, тебе порой их даже не хватает. Дубай для нас никогда не был родиной, но он очень быстро стал нашим домом.

Когда ты переезжаешь сюда или куда бы то ни было, то в новой точке реальности есть только ты, твои амбиции, твои чемоданы и стены, которые даже если не в аренду, сначала будто тоже не твои.

И вот ты начинаешь обживаться, на полках появляются книги, в шкафах вещи, на стенах фотографии, в нашем случае — детские каракули, пятна от сока, бесконечные наклейки старшей и царапины от арматуры, которую везде за собой таскает младший.

Потом твой дом расширяется до улицы: здорово, что рядом есть русские, ну как русские, русскоговорящие, например, из Узбекистана, но всё равно наши. А то что они ещё и люди хорошие, так это вообще супер. И этот филиппинец всегда так весело играет с сыном, а соседка из Словении вообще очень похожа на маму, живёт одна, любит цветы и всё время убирается.

Эта весна нас очень сблизила с соседями. Ведь, как писал Ремарк, «ничто так не объединяет людей, как общие воспоминания».

— Вы это видели?

— Я в шоке, так близко было!

— А в группе материться можно?

— Нужно.

— На сегодня это весь, надеюсь, интертеймент?

— Чё-то сон как рукой сняло, налью-ка себе чаю.

— Налью-ка себе просто.

— Я уже дневную дозу виски приговорил.

— Если кому-то нужен xanax, могу поделиться

— Нужно, не знаю что это, но возьму всё.

Мы заходим в чат района с такой теплотой, как наши мамы в юности заходили на чай к соседям. Мы заходим сюда за содой, за дрелью, за советом, за верным номером телефона, за ощущением поддержки и того, что все мы здесь, среди пустыни, не одни и что всё обязательно будет хорошо.

Настоящие хорошие соседи — одни из тех немногих людей, которые не пытаются тебя монетизировать на каждом шагу. В нашем комьюнити — о чудо! — можно получить бесплатный совет, где лучше сделать визу, кто-то может по знакомству, не в аренду, дать насос для велосипеда или стремянку, часто приносят угощения без повода или приятную смс ни с того ни с сего пришлют. И как же я люблю за это своих соседей, потому что весь остальной мир, кажется, скурвился на 90%.

— Здравствуйте, мне порекомендовали вас как хорошего специалиста. Хотела с вами созвониться, познакомиться или выпить кофе.

— Здравствуйте, час моего времени стоит 550 $. Если в ходе встречи родятся идеи по моим контактам, которые могут быть вам полезны, смогу поделиться, но джентльменское правило — мне 50% от всего, что получится.

А если получится какая-то ерунда? А если тот, кто познакомил меня с тобой, тоже хочет 50%? Да и что хорошего вообще может получиться с таким началом? Человек ещё не успел назвать свою фамилию, а уже говорит тебе, сколько ты ему будешь должен в случае успеха. Все на откатах, на тайных финансовых схемах, просто пообщаться уже просто не с кем.

Наши соседи не такие. У них можно в двенадцать ночи одолжить костюм космонавта для ребенка, с ними можно играть в настольные игры, поехать по Грузии на мотоциклах и срочно передать важный документ на родину. Так как все мы тут, в Дубае, словно сироты, живём, оторванные от корней, от родственников, от системы, которая нас вырастила, мы, кажется, стали друг для друга всем этим: корнями, родственниками, системой.

После того как ты хорошенько узнаешь соседей, твой новый дом расширяется до района. В этот момент появляются любимые продавцы, мойщик машины, что рассказывает мужу, как по срочным делам пришлось улететь в Бангладеш, охранники, которые машут тебе так радостно не потому, что так положено… После этого весь город, а с ним и вся страна, постепенно становится твоей. И вот ты уже говоришь: «А у нас в Дубае не так»… И твой собеседник, да и ты сам, фиксирует себя на мысли, что теперь ты больше в Дубае.

А когда в критический момент с лёгкой руки президента на всех билбордах города появляется слоган «Everyone is Emiraty» (англ. «Каждый — эмиратец» — Прим. ред.), то ты вообще железно утверждаешься, что Дубай — это твой дом. И в случае чего ты будешь защищать его до последней капли денег.

Есть мысль, которая пришла ко мне не сразу, не в первый месяц и даже не в первый год жизни в ОАЭ. Однажды я поймала себя на ощущении, что здесь мне удивительно легко доверять людям. Не потому, что все вокруг добрые, и не потому, что здесь живут какие-то особенные представители рода человеческого, а потому, что нас уже объединяет одно очень важное обстоятельство: мы все когда-то приняли решение изменить свою жизнь.

Возможно, это самое недооценённое качество Дубая — огромное количество людей не родились в этом городе. Они приехали сюда из десятков, если не сотен стран. Каждый оставил что-то важное: семью, привычный уклад, любимые места, друзей, понятные правила жизни. Каждый сказал себе: «Я попробую начать сначала». И у каждого была на то своя причина: кто-то ехал за карьерой, кто-то — за безопасностью, кто-то — за морем и солнцем, кто-то — за бизнесом, а кто-то приехал, потому что больше не видел будущего там, где жил раньше.

Но причина не так важна, важно само решение. Ведь переезд в другую страну — это всегда маленькая личная революция, суперспособность отказаться от привычного ради неизвестного и мегаумение жить без гарантий. Это готовность снова стать новичком, задавать «глупые» вопросы, ошибаться, искать своё место, строить круг общения с нуля. Не каждый готов на это. Именно поэтому мне иногда кажется, что Дубай — это город людей, которые уже доказали себе, что способны меняться.

В Москве, например, чувство «свои» возникает внутри отдельных сообществ. Ты идёшь на выставку современного искусства, или в новый иммерсивный ресторан, или на лекцию по архитектуре и примерно представляешь, кто окажется рядом. Вас объединяют интересы, образование, образ жизни, культурный код. В Дубае происходит удивительная вещь, здесь похожее чувство возникает на уровне всего города. Ты садишься рядом с человеком в кофейне, стоишь в очереди, оказываешься вместе в поликлинике и почти наверняка знаешь одну вещь — он тоже когда-то собрал чемодан, тоже прошёл через страх переезда, тоже оформлял документы и начинал жизнь почти с чистого листа. И вдруг оказывается, что между вами уже есть общий язык, даже если вы выросли на разных континентах и говорите с невероятными акцентами.

Это очень необычное чувство, словно вы оба принадлежите к одному негласному клубу людей, которые рискнули. Конечно, это совсем не означает, что все жители Дубая похожи друг на друга. Наоборот. Здесь, наверное, самое невероятное разнообразие культур, национальностей, профессий и характеров, которое только можно представить. Но поверх всех этих различий существует ещё одна идентичность — мы приехали, мы выбрали именно этот город и выбрали перемены.

Наверное, именно поэтому здесь так легко заводятся знакомства и формируются сообщества. Один разговор в лифте может закончиться совместным проектом, случайная встреча на ланче — дружбой, а спортивная тренировка — приглашением в гости. Не потому, что так принято, а потому, что каждый помнит, каково это оказаться в новом месте без привычного круга людей. Когда ты сам однажды был новичком, то гораздо охотнее открываешь дверь тому, кто только что постучал. Я думаю, именно это и есть настоящий секрет Дубая. Не небоскрёбы, не роскошные отели, не отсутствие налога на доход, главное богатство этого города — люди, которые когда-то осмелились сюда приехать.

Как я скучаю по чистой обуви

Но вот мы снова в Москве, и на дворе весна. Снегодождь летит прямо в лицо, будто хочет сорвать с него бесстыжую загоревшую кожу, но ты вынуждена гулять, так как безудержную энергию детей уже не выдерживаешь не то что ты сама, но даже бетонные стены вашей квартиры.

— Ма-а-ам, ну когда будет солнышко? — ноет мелкий, который первые четыре года жизни рос в Дубае и носил обувь в исключительных случаях, а теперь больше похож на персонажа из рекламы шин Michelin, чем на мальчика.

— Ни-ко-гда! — радостно восклицает старшая, все эти четыре года скучавшая по переменам погоды и вот этому бодрящему, сквозящему, леденящему душу апрелю.

И мы отправляемся гулять. Лес, сосны, тишина… И грязь. Такая, знаете, не просто грязь, а философская. Грязь, в которой можно увязнуть не только сапогом, но и настроением. Грязь, которая цепляется, не отпускает, идёт с тобой домой, в лифт, в прихожую и, кажется, уже планирует остаться у вас на ПМЖ.

— Мам, а почему тут всё коричневое?

— Это весна, сынок.

И вот, нагулявшись, ты стоишь у двери, вооружённая влажными салфетками, пакетами, тряпками, внутренним отчаянием и внешним спокойствием.

Разуваешь одного, второго, себя, пытаешься не поставить ногу туда, куда уже поставил младший, но, конечно, ставишь.

И в этот момент особенно остро вспоминается Дубай, как ты выходишь из дома, и у тебя чистая обувь. А потом возвращаешься, и она всё ещё чистая, как будто между «вышла» и «вернулась» вообще ничего не произошло. Ни луж, ни реагентов, ни этих коварных серо-коричневых субстанций, которые не отмываются даже с третьей попытки и начинают жить своей жизнью.

В Дубае обувь — это аксессуар, в Москве — участник боевых действий.

— Ты почему в кроссовках? Там же грязно!

— Я в неубиваемых кроссовках.

— А есть убиваемые?

— Были.

Мы начинаем делить обувь на категории: «для выхода», «для прогулки», «для нормальной жизни» (которой пока нет) и «эти, которые вообще уже не жалко».

А потом наступает вечер, и ты моешь обувь. Детскую, мамину, свою, иногда даже ту, в которой никто никуда не ходил, но ей тоже досталось, когда мелкий изъявил желание помочь с этой процедурой. И вот тут над ведром с грязной водой ты начинаешь жутко скучать не по дубайскому пафосу, даже не по теплу, хотя, конечно, и по нему тоже. Ты скучаешь по этой странной, почти нереальной дубайской чистоте. По ощущению, что мир как будто немного на твоей стороне и не пытается тебя испачкать при каждом удобном случае.

— У нас полный дурдом, как будто или последний день Помпеи, или мы сидим на нефти, как Эмираты. Открывают всё подряд — фестивали, биеннале, триеннале, ярмарки, новые пространства, безумные проекты везде и всюду… И везде плитку перекладывают.