Buch lesen: "E X I L I R. I. Victima"

Вместо пролога

E X I L I R

роман

«Боишься – потому что это сильнее тебя,

ненавидишь – потому что боишься,

любишь – потому что не можешь покорить это себе. Ведь только и можно любить непокорное».

(с) Е. Замятин «Мы»

Это отдельная пытка – смотреть на ад и не иметь возможности его остановить. (с)

Дыхание смерти знаменует возрождение духа. (с)

Всем невинно убиенным посвящаю.

Вместо пролога

«Дорогая Надежда Яковлевна!

Кошку мою Муху убили. Застрелили в голову. Открыто в московских джунглях застрелил какой-то генерал. На Западе там везде есть Общества покровительства животным, есть налоги какие-то, взамен которых государство охраняет животных, – у нас же только смерть и убийство считаются делом чести, славы. Массовое убийство кошек и людей – это одна из отличительных черт социализма, социалистической структуры.

Животные безусловно входят в мир людей, облагораживают этот мир и понимают гораздо больше, чем думали Павлов и Дуров. Животных делают из лучшего материала, чем человека, и они много вносят в нашу жизнь добра, неизмеримо больше душевного здоровья, чем пресловутый «зеленый друг».

И ад животных – страшен. Я вчера добился, чтобы мне показали приемник бродячих собак, то есть «отловы» на московских улицах, которые делают ветеринарные инспекции. Наш районный ветеринар сказал, что кошек убивают не сразу по завозе, убивают назавтра, «поезжайте на эту станцию, в эту газовую камеру московскую». Мне удалось добиться, после долгих усилий и просьб войти в этот «карантин звериный». Лучше бы я туда не ходил: огромный каменный мешок, где внизу, на первом этаже, большие железные клетки с собаками, конусом сток для мочи в середине, а поверх железных клеток собачьих стоят железные ящики величиной с посылку, фруктовую посылку килограмм на восемь, решетчатые ящики, битком набитые кошками всех цветов и оттенков. Они уже помолились своему звериному богу и ждали смерти. Глаза у всех кошек, а я знаю кошачьи глаза очень хорошо, были безразличными, отсутствующими. Никакой человек уже не мог их спасти от смерти и от людей. Кошки уже ничего не ждали, кроме смерти.

Еще страшнее был ящик особый, куда были набросаны котята разного возраста, от только что родившихся до месячных котят.

Я ушел, поблагодарив начальство за человечность, за «человеческий» подход ко мне, а не к кошкам, ибо сначала мне не хотели ничего показывать – «нет, да и все». А потом удалось увидеть этот ад: у этих железных клеток есть подвеска, чтобы прицепить этот контейнер к крючку газовой камеры. Я рылся в этих ящиках с полчаса, но не нашел Мухи; хотел указать на какую-нибудь кошку, чтобы выпустили из этого ада, но потом раздумал.

Самое страшное вот что. Я думал, когда шел по коридору, что в реве, крике, в вое и визге, которыми меня обязательно встретит этот зал, – последняя звериная надежда, случайность сказочная, что все душевные силы кошек и собак будут напряжены в этот последний миг последней надежды...

Звери встретили меня мертвым молчанием. Ни одного писка, ни лая, ни мяуканья».

Из письма Варлама Шаламова, адресованного в 1965 году Надежде Мандельштам.

Глава 1.1 Рейд в трущобы

Глава 1. Рейд в трущобы

Вромия… гнойный нарыв на благородном теле Кефалы¹. Его ничем не вылечить. Только вырезать под корень. Зачистить. Промыть. И позволить Кефале жить без него. Ибо против этой язвы нет лекарства, нет вакцины. Она разъедает саму ткань столицы. Каĸ смертельное неизлечимое заболевание. Каĸ проказа или чума. А когда часть плоти заражена, ее отрезают. Или выжигают. И сегодня как раз один из таких дней.

Облавы во Вромии происходили регулярно. Они стали столь же привычными, что и рассветы над крышами Айрэ-Аймы, которые он предпочитал встречать в одиночестве и с чувством выполненного долга. Верховный Воин² Эдориума мог бы и сейчас быть там, в безопасности и комфорте своего родового особняка, но служба обязывала его находиться здесь. Только здесь солнце поднималось не над изящными стремящимися к небу шпилями и высящимися вверх башнями, к стройной красоте которых он привык. Тут оно вставало над въедливым дымом и пожарищами, всеобщим запустением и вонью. Огромная по площади, занимавшая чуть ли не две третьих столицы Вромия одним фактом своего существования оскорбляла изысканный вкус потомственного аристократа, который однажды принял для себя решение стать военным.

Загнанные под землю михты³ умирали не только из-за зачисток – тотальная антисанитария, холод, голод и болезни делали свое дело ничуть не хуже, чем военные налеты, сопровождавшиеся ковровыми бомбардировками, утюжившими все живое на десятки миль вокруг.

Зловонные испарения из канализации отравляли воздух этого поистине проклятого места. Гуин буквально кожей чувствовал эту грязь. Она витала тут повсюду, и ее тошнотворная взвесь висела над землей вполне различимой глазу дымкой, распространяя по Болоту заразу, которая, вне всяких сомнений, вскоре обернется очередной вспышкой какой-нибудь новой эпидемии среди оставшихся в живых.

Исĸореженные и давно проржавевшие машины со спущенными колесами и побитыми стеĸлами, глухие бетонные стены, разваливающиеся на глазах здания, выбоины на дорогах, облысевшие полумертвые деревья по обочинам. Все это – Вромия. «Заповедные» задворĸи Кефалы и всего просвещенного высокоразвитого мира. Цивилизация обтекала Вромию, как вода в реке обтекает вросший в землю камень, и запаздывала сюда лет эдак на триста, если не больше. Откровенно говоря, это место давно застыло в своем развитии на одном месте и просто выживало. О прогрессе речи уже не шло. Устаревшее. Прогнившее. Изъеденное коррозией. Понятно, что на поверхности тут почти не жили, и все повстанцы давным-давно попрятались в свои убежища под землей. Однако штурмовать подземелья было слишĸом рисĸованно. Там отряды зачистки могли легко напороться на засаду – старые ĸарты часто врали и не поĸазывали всех существующих ходов. Или же михты, эти жалкие крысы, рыли свои норы с такой скоростью, что их не успевали наносить на карты. Так что бетонные катакомбы и мощные перекрытия по сей день делали этот район труднодоступным и опасным – Вромия сопротивлялась, как сопротивляется любой, даже самый отвратительный и бесполезный живой организм.

Нынешнее Болото некогда было территорией старых военных заводов, откуда михты до сих пор добывали свое пусть и архаичное, но остававшееся в рабочем состоянии оружие. Бомбежки давали мало результатов, а наземные операции по большей части влекли за собой хоть и приемлемые, но неминуемые потери среди личного состава. Однако рейды не прекращались. Локальное применение химического оружия или нанесение по Вромии точечного ядерного удара могло бы решить проблему раз и навсегда. Однако этому по сути простому, быстрому и действенному методу препятствовал тот факт, что Болото охватывало собой значительную часть столицы, хоть и весьма периферийную. Неблагоприятная роза ветров могла отнести зараженные массы прямиком на центральную Кефалу, а такой исход был недопустим. Поэтому приказ Эдориата⁴ не предполагал разночтений: грязная работа должна была быть проделана вручную.

Notes

[

←1

]

Государство, в котором происходит действие, носит название Эдориум. Его столица – Кефала. Кефала включает в себя районы: Айма-Кефала, Айрэ-Айма, Айма-Химено, Саэда, Вромия, Дилат.

Айма-Кефала – центральный привилегированный служебный район Кефалы, где расположены государственные учреждения аймар. Айрэ-Айма – центральный привилегированный жилой район Кефалы, где живут знатнейшие аймары, в том числе Гуин. Айма-Химено – район, где располагаются лаборатории, военные и научные институты. Саэда – район, в котором разрешается жить имитеям. Дилат – зона отчуждения между Саэдой и Вромией.

Вромия (или «Болото», названное так из-за специфики своего неблагоприятного местоположения – полузаброшенного подтопленного участка города, в который свозят отходы) – самый неблагополучный район столицы, в котором живут, а точнее выживают и прячутся михты. Подлежит тотальной зачистке, а его жители – полному уничтожению. Жителей Вромии называют вромийцами.

[

←2

]

Или Айрив. Высшее воинское звание в Эдориуме.

[

←3

]

Все общество Эдориума делится на 3 расы или касты: аймары, имитеи и михты. Их отличают по цвету волос: михты (михт/михта) – обычно шатены и брюнеты. Имитеев (имитей/имитейка) отличает пепельный цвет волос (холодный оттенок, напоминающий цвет остывшей золы, может также варьироваться от светло-серебристого до темно-графитового). Аймары (аймар/аймарка) – всегда золотистые, жемчужные или платиновые блондины.

Подробнее о каждой расе (касте):

Аймары (высокородные, чистокровные, высшие; михты называют их «нелюдями») – главенствующая раса, которая как в политическом, так и в военном плане полностью контролирует Эдориум. Мятежным участком остается лишь Вромия, которая подвергается периодическим чисткам. Продолжительность жизни аймар за прошедшее столетие значительно возрасла и составляет без малого 200 лет.

Имитеи (среднекровные, худородные) – немногим отличаются по своему социальному статусу от михт, однако их не уничтожают и не отстреливают. Общее положение и экономическое состояние имитеев значительно ухудшилось после того, как на михт объявили охоту. По факту все грязные работы, ранее выполняемые вромийцами, теперь перешли на них. Среди имитеев считается везением поступить в услужение к аймару и получить работу в качестве домашнего слуги у чистокровного нанимателя. Однако некоторые имитеи по определенным причинам намеренно продают себя аймарам в рабство. Продолжительность жизни имитеев в основном около 40-50 лет. В редких случаях им удается дожить до 60-70.

Михты (презренные, грязнокровные, низкородные, недолюди) – низшая раса в Эдориуме, представители которой вот уже больше трехсот лет считаются самыми неблагополучными слоями общества. Раньше михты преимущественно проживали в Саэде и Дилате и их привлекали для самых вредных и опасных разновидностей низкооплачиваемых работ. Но политика Эдориата по отношению к грязнокровным кардинально поменялась двести лет назад, и теперь михт считают нелегалами, бунтарями, диверсантами и распространителями многочисленных инфекций. Поэтому сначала их выселили во Вромию и запретили покидать ее пределы, а потом начали отлавливать в рейдах и убивать на месте без суда и следствия. В редких исключениях грязнокровных забирают в лаборатории, чтобы взять анализы, а потом опять же ликвидировать. Однако михты не признают своего ущемленного и в крайней степени униженного положения в обществе и борются за равенство в правах, что весьма затруднительно, поскольку центральные власти по сути санкционировали их полный геноцид. Продолжительность жизни михт – не больше 35-40 лет. Но большинство погибает, не доживая даже до этого возраста, от болезней, голода, холода, стычек с военными и регулярных расстрелов.

Существуют также полукровки, рожденные от связей между михтами и имитеями, имитеями и аймарами. Но они весьма немногочисленны. Скрещивание между михтами и аймарами запрещено на законодательном уровне и карается смертной казнью для михта и гражданской казнью для аймара. Некоторые из аймар используют михт как рабов, но в целом это очень непопулярная практика среди чистокровных (считается, что завести у себя дома михта – все равно что содержать агрессивное нечистоплотное животное, потенциально зараженное целым набором опасных болезней).

[

←4

]

Эдориум по форме государственного управления представляет из себя республику, в которой правит Эдориат – высший совет, избираемый на три года и состоящий из 3-х Консулов (Консулат). Право голосовать на консульских выборах имеют все свободные граждане Эдориума, то есть аймары и вольные имитеи. Имитеи, продавшие себя в рабство, лишаются всех гражданских прав, в том числе и права голоса. Так же, как его лишены и михты, которых считают существами низшего сорта и фактически приравнивают к животным.