В 2011 году наш вездесущий друг Александр Олегович Кожин сообщил мне огорчительную новость: ростовчане до сих пор не выполнили просьбу из завещания Сабины Шпильрейн.
Про Сабину – первую в России женщину-психоаналитика, ученицу Карла Юнга и приятельницу Зигмунда Фрейда – и её вклад в развитие мирового психоанализа мне было известно. Про гибель во время оккупации тоже. Про завещание – нет.
– Чего хотела Сабина? – спросила я.
– Чтобы над её могилой шелестели листвой дубы, – ответил Кожин.
– Кто будет сажать дубовую рощу? – перешла я к делу.
Наш почти всемогущий приятель подумал и уточнил с поправкой на реальность:
– Ну не рощу. Хотя бы один дуб.
Собственно говоря, завещание Шпильрейн не является документом – это запись из её дневника. Она озаглавлена «Последняя воля». Написано: "Посреди большого поля вырастите дуб и напишите: я тоже однажды была существом мыслящим и страдающим, меня звали Сабина Шпильрейн…" Можно сказать, что такова была её последняя воля.
Могилы как таковой у Сабины Шпильрейн тоже нет. Есть Змиёвская балка – большой овраг при въезде в Железнодорожный район Ростова, ставший братской могилой для двадцати семи тысяч расстрелянных нацистами. Среди них пленные красноармейцы, цыгане, в подавляющем большинстве евреи.
Мемориал в Змиёвской балке. Фото О. Смысленко
В августе 1942 года Сабину Николаевну Шпильрейн вместе с двумя её дочерями Ренатой и Евой привели сюда и расстреляли вместе с другими несчастными. Сюда часто приезжают психоаналитики из разных стран отдать погибшим дань памяти.
Не буду описывать сложную биографию Сабины, историю её пылкого романа со швейцарским врачом Карлом Юнгом и дружбы с Зигмундом Фрейдом. Их можно найти в Сети. О Шпильрейн снято несколько фильмов: «Опасный метод», «Меня звали Сабина Шпильрейн»…
Важно то, что женщина-учёный с мировым именем занималась особенностями деструктивного поведения, детской психологии. Получила степень доктора медицинских наук. В связи с научной деятельностью она часто жила в Цюрихе, Берлине, Мюнхене, Вене, Женеве, Москве. И всё же многие годы её жизни связаны с Ростовом, в особенности последние.
Её мемориальная доска есть в центре Ростова на улице Пушкинской, 83. (В прошлом это был доходный дом. Здесь жила семья. В одной из квартир мать Сабины Ева работала дантистом). Доска, правда, сделана с ошибками: «В этом доме жила ученица К. Г. Юнга и З. Фройда психоаналитик Сабина Шпильрейн 1885–1942 гг.» Вместо «Фрейд» написано «Фройд». Да и Сабина была ученицей Юнга, хотя некоторые её идеи использовал в своих работах сам Фрейд, с которым они были дружны…
В начале войны Сабине с дочерями предлагали уехать в эвакуацию, но она отказалась. Не могла представить, что может случиться что-то плохое из-за прихода немецкой армии. Германия – это же страна Шиллера и Гёте! По её мнению, немцы могли только защитить и навести порядок, принести цивилизацию… Какое роковое заблуждение! Какое страшное непонимание психологии нацизма!
В дальнейшем коллеги-психоаналитики будут говорить, что Сабине помешало рассуждать здраво её плохое душевное состояние. В 30-е годы сотрудники НКВД арестовали её братьев, тоже учёных. Всех троих расстреляли. Потом умер отец, скончался муж. Ей было 56, и она не чувствовала в себе сил бороться… Ошибка Сабины, не понявшей, каким образом в благополучной стране может расцвести фашизм, привела её семью к ужасному концу.
К исполнению воли завещания подключились и члены Ростовской ассоциации психоаналитиков. Три дуба в память о Сабине посадили в Змиёвской балке в 2012 году. Они не прижились. Организаторы посадок долго спорили: то ли дубы посадили не там, возле пешеходной дорожки, где любой вандал мог обломать их тонкие веточки, то ли должного ухода не было. Возможно, саженцу не понравился климат, ставший в Ростове аномальным: иссушающий зной без дождей летом, сильный ветер и мороз зимой.
Говорят, что в 2017 году была ещё одна попытка посадить саженец дуба. Теперь уже в стороне от дорожек. Только дубов в Змиёвской балке по-прежнему нет.
Может быть, есть в этих событиях некое мистическое веяние. Слишком печальным и трагичным был уход из жизни Сабины Шпильрейн, чтобы её дух можно было умиротворить шелестом листьев.
Между тем, недавно появились слухи о том, что Сабина Николаевна и одна из её дочерей остались живы в войну. Как написал некий краевед, дочь Шпильрейн якобы приезжала в Ростов в 1995 году. Сообщение вызывает большие сомнения хотя бы потому, что упомянувший об этом человек не указывает источника, откуда он узнал сию сенсацию. Кроме того, Шпильрейн была очень известным человеком в Европе в кругах психоаналитиков. Если бы она появилась в одной из стран, кто-нибудь да увидел бы её и рассказал другим. Никаких упоминаний об этом нет, и можно отнести подобный слух к мифам, которые часто витают вокруг имён известных людей.
Между тем, завещание Сабины остаётся невыполненным. Теперь посадкой дуба планирует заняться другая организация – удастся ли им вырастить его? Это вопрос.
Война – страшная вещь, но даже там случаются удивительные вещи. Иначе как чудом их не назовёшь.
Подвиг Александра Матросова хорошо известен: девятнадцатилетний рядовой закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота, чтобы дать возможность другим бойцам пойти в атаку. Было это 23 февраля 1943 года. Матросов погиб, получив за свой подвиг звание Героя Советского Союза посмертно.
– А вы знаете, что первым совершил такой же подвиг наш донской казак Леонтий Кондратьев? Более того: он выжил! – заинтриговал меня неизвестным фактом Юрий Константинович Нестеров, подполковник милиции в отставке, председатель городского Совета ветеранов УМВД России по городу Ростову-на-Дону.
Этого я не знала. Зато мне было известно, что Юрий Константинович старается пробить издание книги о ветеранах МВД, которые отважно воевали на фронтах Великой Отечественной, а в послевоенные годы с той же отвагой сражались с бандитами и криминалом всех мастей. Конечно, он не мог пройти мимо такого героя.
Интересного материала на тот момент было собрано много, и казалось странным, что имя Кондратьева не упоминалось раньше в докладах и брошюрах. Юрий Константинович раскопал его в каких-то архивах и был поражён тем, что узнал.
– Было это 30 октября 1942 года. Леонтий Васильевич Кондратьев тоже закрыл своим телом вражеский дзот, но это произошло в боях на подступах к Туапсе Краснодарского края. Казак получил четыре тяжёлых ранения в живот и в ноги, но был жив, и его отправили в госпиталь. Врачам удалось спасти героя. Уже через четыре месяца он возвратился в родной полк. Кондратьеву присвоено звание Героя Советского Союза, он награждён орденом Ленина. В сборнике Института военной истории «Герои Советского Союза» Леонтий Кондратьев указан как один из троих человек, кто совершил такой подвиг и выжил. Более того, он стал первым из них, – с восторгом рассказал мне удивительный факт Нестеров.
Родился Леонтий Васильевич Кондратьев до революции – в 1892 году в городе Азове в семье донского казака. В 1913 году пошёл служить в Донской 16-й казачий полк. Подвигов было немало в его жизни. Храбро воевал в Первую мировую войну, бился на юго-западном фронте в боях против австрийских войск. В 1915 году за выдающуюся храбрость, проявленную в бою с неприятелем, получил Георгиевский крест.
В 1916 году после тяжёлого ранения его комиссовали, и он вернулся в родной город. А тут революция… Бывший фронтовик не мог оставаться в стороне от происходящего и в 1918 году вступил в красногвардейский отряд. Обстановка была сложная, Красная армия отступила из Ростова-на-Дону, и Леонтия схватили белогвардейцы. Он сидел в тюрьме, когда семья получила известие, что он погиб, – в 1920 году белые взорвали тюрьму вместе с заключёнными. Как оказалось, судьба сохранила жизнь отважному воину. Кондратьеву удалось бежать за несколько дней до взрыва. Леонтий Васильевич вступил в Первую Конную армию и в 1921 году был демобилизован.
В 20-е годы XX века Кондратьев жил в Азове и работал в уголовном розыске. Его внедрили в азовскую банду «Чёрная кошка», терроризировавшую население. Снова нужно было рисковать жизнью, и Кондратьев не струсил. Выполнил задание: банду удалось разоружить и задержать. Нападения бандитов прекратились.
В 1925 году Кондратьев ушёл из угрозыска и пошёл работать обычным слесарем на Азовский бондарный завод. Наверное, захотелось уже пожить спокойной жизнью. А тут началась Великая Отечественная война… Леонтий засобирался на фронт, но его не взяли из-за состояния здоровья. Многочисленные ранения не прошли даром.
В 1942 году немцы подошли к Азову, бондарный завод эвакуировали в Сочи. Только тогда Леонтий Васильевич попал в 395-ю стрелковую дивизию и начал воевать на Кавказе.
Весной 1943 года от Леонтия Кондратьева перестали приходить письма. Судьба его долгое время оставалась загадкой для семьи. Сначала считалось, что он пропал без вести при боях на Кубани. Семья надеялась, что, может быть, он жив и лежит с тяжёлым ранением где-то в глухом селе. Придёт в себя – и отзовётся, напишет. Ведь сколько раз судьба спасала его!
Но нет. Позже стало известно, что Кондратьев был смертельно ранен в бою за село Красное Краснодарского края в конце апреля 1943 года. Его похоронили в братской могиле рядом с этим селом.
Фамилию Кондратьева носят улицы в Азове и Туапсе. Стела с мемориальной доской установлена в Туапсе на улице Кондратьева, бюст Героя – в Азове.
Есть в Ростове легенда о НЛО. Будто в 1943 году полк НКВД укрепился на нашем Зелёном острове неспроста. Энкавэдэшники старались не подпустить фашиста к важному засекреченному объекту. Наши скрывали от врага ангар с НЛО? Инопланетный корабль с инопланетянами? Слухи об этом ходят до сих пор, так же, как и слухи о том, что на Зелёный остров и в наши дни продолжают садиться мигающие разноцветными огнями летающие тарелки. Мне повезло встретиться с бойцом из полка НКВД, воевавшим на Зелёном острове в 1943 году, Карлом Пчемьяном, и расспросить его.
В 2010 году я решила написать о ветеранах, освобождавших Ростов, и получила в департаменте соцзащиты список: в нём значилось шестьдесят восемь фамилий. В 2013 году накануне даты второго и окончательного освобождения Ростова – 14 февраля 1943 года – я записала в блокнот только десять фамилий. Кто-то уже ушёл туда, откуда не возвращаются, кто-то неважно себя чувствует, сил на общение не хватает… Нервничая, звоню по телефону одному из ветеранов – Карлу Пчемьяну. «Я не герой! – кричит он в трубку. – Обычный солдат». «Разве не простые солдаты выиграли войну?» – спрашиваю я, и он соглашается на встречу.
На стене в квартире супругов Пчемьян висит редкий снимок: бравые ребята в военной форме с трубами, барабанами – музыкальный взвод 230-го конвойного полка НКВД. О том, с какой потрясающей храбростью защищал Ростов 230-й полк НКВД, до сих пор ходят самые невероятные слухи. Я хочу узнать у моего собеседника, правда ли его полк старался не подпустить фашиста к важному засекреченному объекту, но неудобно спрашивать сразу – и я оставляю этот вопрос на потом.
Музыкальный взвод 230-го полка НКВД. К. Пчемьян во втором ряду сверху. Из архива автора
– Каким образом вы, Карл Филиппович Пчемьян, попали в 230-й полк НКВД? Может, это секрет?
– Секрета нет, – отвечает Карлуша с улыбкой – именно так, как его звали всю жизнь, он просит себя называть. – До войны я учился в Ростовском музыкальном училище. Впереди меня ждала армия. И тут наш тромбонист Вася Коробов говорит: сейчас молодые музыканты поступают в военные оркестры и там проходят службу. Давай попробуем! И мы попробовали. Взял я в руки старый чемодан и отправился в армию. Только в училище я учился по классу скрипки, а в музыкальном взводе мне дали валторну. (Валторна – медный духовой музыкальный инструмент. Произошла от охотничьего сигнального рога, похожа на длинную медную трубку, свёрнутую по спирали. – Прим. авт.) С ней я тоже справился. Задачей музыкального взвода было сопровождать свой полк на учения, праздники, парады. Не раз выступали с концертами по радио: даже Четвёртую симфонию Чайковского исполняли. Наш командир говорил: оставайся на сверхсрочную службу, отправим тебя учиться на дирижёра в Москву. Не сбылось. Война… Перевели нас с приятелем в пулемётную роту.
Так вместо валторны в руках молодого бойца запел пулемёт. Главное «концертное» выступление они с пулемётом, как вспоминает Карл Филиппович, давали в Ростове на крыше дома на проспекте Будённовском, там, где после войны находился магазин «Солнце в бокале». Взяли с однополчанином станковый пулемёт, установили его на крыше – и давай лупить по фашистским самолётам.
Карл Филиппович смотрит на снимок на стене, в глазах его озорной блеск. Вспоминает, что молодым музыкантам в довоенные годы иногда разрешали поиграть в парках, на танцевальных площадках. А они любили джаз! Седой музыкант напевает одну из популярных песенок той поры в стиле джаза:
По улице мостовой
Шла девица за водой,
А за нею щуплый франт
Герр немецкий лейтенант…
Кричит: «Девица! Постой,
Я с красавицей такой
Битте комме, мой дружок,
Не пройти со мной в лесок?»
Песенка заканчивается тем, что девушка нахлобучивает «герр франту» ведро на голову…
Карл Филиппович говорит, что на больших концертах с ними выступали и другие молодые таланты, например Сергей Бондарчук, «тот, старший», который потом станет режиссёром и снимет «Войну и мир». Он учился в Ростове-на-Дону и выступал с художественным чтением стихов. Актриса Вера Марецкая – она тоже училась в нашем городе. Я смотрю на книжные полки, где рядом стоят Шиллер, Достоевский, Пушкин… И слышу неожиданный вопрос моего собеседника (а всё-таки он философ!):
– Вы знаете, что такое судьба? Верите в судьбу? Я верю. Когда ворочаюсь в постели бессонными ночами, разные мысли приходят, и я отчётливо понимаю: она существует. Что такое судьба? Судьба – это когда в Турции в 1914 году вырезали полтора миллиона армян, а моей бабушке, собравшей вокруг себя восьмерых детей, удалось спастись, бежать в Россию. Судьба хранила и деда – отца большого семейства – чуть позже он отыскал их. Батуми, Тбилиси, потом Ростов…
В Тбилиси в семье Пчемьян родился сын. Польский ксендз – другого рядом не оказалось – взял на руки младенца, чтобы провести обряд крещения. Подумал и сказал: «Нарекаю тебя Карлосом». Сёстры стали ласково звать брата Карлушей. Так до сих пор зовут его друзья, хотя Карлуше пошёл уже 96-й год.
Судьба ещё раз чётко проявила свою волю 21 ноября 1941 года. В этот горький и последний для многих день в жизни группа немецких диверсантов, переодевшись в форму красноармейцев, захватила железнодорожный вокзал, а мирные жители побежали к Дону, чтобы переправиться на другой берег. В такой опасный момент рядовой Пчемьян получил приказ: идти на 45-ю Линию, где стояли наши войска, и передать им, чтобы немедленно перебазировались на Зелёный остров.
Парень взял винтовку и пошёл. Люди выходили из домов и спрашивали: «Сыночек, куда ты идёшь? Немцы уже в Ростове, ты идёшь им навстречу. Спасайся, уходи». Но Карл отвечал: «Я выполняю приказ». Наверняка солдат попал бы в плен или погиб, не вмешайся судьба. Мимо Карла промчалась машина «эмка». Остановилась – в ней командир полка.
– Стоять, рядовой! Куда направляетесь? – Выполняю приказ майора Борисова.
– Отставить. Садись в машину, – устало сказал командир. Они успели переехать через понтонную переправу на Зелёный остров.
Что было бы с Карлом, если бы не эта машина? Если бы не командир, успевший обратить внимание на одиноко идущего по улице солдата?..
В 1941 году перед командованием 56-й отдельной армии встал вопрос о прикрытии отхода её частей, и Зелёный остров был важным в стратегическом отношении плацдармом. 230-й полк НКВД участвовал в обороне, а потом освобождал Ростов в составе 56-й армии.
– Вы боялись смерти, Карл Филиппович?
– Не задумывались об этом. Храбрые были до бесшабашности. По две гранаты на человека, самозарядная винтовка Токарева и к ней шестьдесят патронов – такой был основной комплект вооружения. Ноябрь 1941-го оказался очень морозным, на Дону установился крепкий лёд. Наши ребята придумали подкатываться на санках к правому берегу, где стояли фашисты, чтобы забрасывать их гранатами. Враг всё время запускал осветительные ракеты. Если тебя заметят – конец. Был у нас парень, Иван Бондаренко, крепкий физкультурник. Взял связку гранат под мышку и пополз по льду. Вдруг шальная пуля попала в связку гранат, и она взорвалась. Парень, наверное, и понять ничего не успел, как оказался на том свете. Многие тогда погибли, очень многие.
В боях 1942-го полк, действуя в авангарде частей 347-й стрелковой дивизии, сражался с фашистами на подступах к Таганрогу. Мы шли вместе с конницей частей генерала Иссы Плиева. Нас преследовали вражеские «мессершмитты» и обстреливали. Во время одного из таких налётов нам дали приказ: всем лечь на землю, велели уложить и коней. Кони – послушные животные, они тоже легли. Когда налёт закончился, слышу: «Всем, кто живой, встать!» Часть солдат встала и подняла своих коней, но сколько осталось лежать!
Мне страшно и горько: ужасающая картина поля, усыпанного телами людей и лошадей, стоит перед глазами. Но маленький требовательный журналист где-то в глубине меня желает знать: был ли на острове засекреченный объект? Я думаю о том, как бы похитрее выспросить об этом у Карла Филипповича, – и спрашиваю напрямую.
Он смотрит на меня без тени улыбки. Сдержанно отвечает:
– Был какой-то кроватный завод. В его здании расположился наш КП. Рядом – санчасть. Немцы вели такой плотный огонь по острову, что санчасть почти полностью разгромили, погибли наши раненые, медсёстры…
Кроватный завод? Это совсем не то, что я бы хотела услышать. Деревянные кровати, что ли, они там делали? Или железные?
Записываю, что во втором освобождении Ростова Карл Пчемьян участвовать не смог – получил ранение в ногу.
В мирное время пулемётчик вновь стал музыкантом. Взял скрипку в руки и пошёл учить детей в музыкальную школу. Здесь встретил красавицу Тамару, пианистку с тонкими нежными пальчиками, – и женился.
Стройный седой музыкант берёт в руки скрипку и исполняет «Чардаш» Монти, потом известный романс:
Только раз бывают в жизни встречи,
Только раз судьбою рвется нить,
Только раз в холодный зимний вечер
Мне так хочется любить…
– Однолюб, – констатирует жена и смотрит на своего неугомонного мужа с нескрываемой нежностью.
«Ай да Карлуша! Ай да артист!» – скажу я сама себе через несколько дней после нашего интервью, когда выясню: никакого мебельного производства на Зелёном острове не было ни в 40-е, ни в другие годы. Суть розыгрыша лукавого скрипача в полной мере я осознаю, спросив дома свою маму:
– Мам, ты знаешь что-нибудь про кроватный завод? Разве такие существовали?
– Анекдот знаю. Старый, – ответила она. – Встречаются два приятеля. Один другого спрашивает: «Ты где работаешь?» «На кроватном заводе, – говорит первый. – Работаю и работаю. Только одна незадача получается. Все с работы домой обычно что-нибудь тащат, вот и я со своего завода детальки приволок, хотел кровать собрать». «Ну?» «Да что ну! Как ни соберу – всё пулемёт получается».
Так вот какой «кроватный» завод находился на Зелёном острове! Настоящий солдат Карл Пчемьян обманывать журналиста не стал. А правду преподнёс так виртуозно, что понять её мог только тот, кто говорит на одном языке с людьми военного поколения.
Редкий человек Илья Татевосович Дзреев! Настоящий былинный богатырь, только родом не из Мурома, а из Чалтыря. Стоит узнать всего несколько фактов из его биографии, чтобы захотеть написать о нём целую книгу. Мы познакомились с ним, когда ему было 95. Илья-богатырь и в таком возрасте не растерял ни одного своего увлечения!
Хорошую литературу любит, играет в шахматы так, что не каждый сильный шахматист согласится сесть с ним за один стол, чтобы сыграть с ним партию. Кому охота проигрывать? Увлекается коллекционированием открыток, марок.
Илья Татевосович знает пять языков: русский, армянский, сербский, татарский, еврейский, – и всё благодаря друзьям, которых никогда не разделял в зависимости от национальности. О том, как он воевал, говорят награды: орден Отечественной войны I степени, орден Красной Звезды, медаль «За отвагу», медаль «За взятие Будапешта». Артиллерист, командир батареи, позже миномётчик, он прошёл с боями несколько стран, освобождая Украину, Болгарию, Югославию, Венгрию… Но это ещё не всё. Дважды Илью Татевосовича собирались представить к званию Героя Советского Союза. Как и где затерялись эти документы, ветеран не стал выяснять. Командир полка погиб: буквально на следующий день после того, как пообещал их отправить. Да и о самом Илье Татевосовиче прошёл слух, что его нет в живых. На самом деле выжил юный богатырь после тяжелейшего ранения.
Илья Дзреев, 1944 г. Из архива автора
Родился Илья 11 июня 1918 года. Ставить рекорды мальчик из Чалтыря начал с самых юных лет. Было Илье одиннадцать с половиной лет, когда в конце декабря в селе устроили скачки. Загорелись тогда страстью все поколения. Илья быстро придумал, как ему попасть в число наездников: взял старенькую кобылу мельника и отправился на соревнования. К финишу пришёл первым. Окружили его удивлённые односельчане, стали расспрашивать: что за чемпион, откуда такой «иноходец»? Узнав, что кобыла принадлежит мельнику, припомнили, что в молодости лошадка действительно славилась своей прытью. Ну а Илье удалось пробудить в ней былой азарт.
– До войны я учился в физкультурном техникуме. Занимался боксом и бегом, немного борьбой. На третьем курсе меня забрали в армию. Я служил в 545-м артиллерийском полку. Есть у армян национальная борьба гураш – я ею всерьёз не занимался, но всегда любил посмотреть. И вот в армии командир отправил меня участвовать в соревнованиях по борьбе. Вышел я на ковёр в первый раз, посмотрел на соперника, быстро повернулся, схватил его и опрокинул на лопатки. С начала боя прошло всего пятнадцать секунд – и вот она, первая победа. На второго соперника я затратил двадцать три секунды. На третьего – сорок шесть секунд. Зал буквально безумствовал. Никто никогда не видел, чтобы бой заканчивался за такое короткое время, – улыбается Илья Татевосович.
Из армии Дзреев попал сразу на войну. И началось… Февраль 1945-го – месяц, особенно памятный для Ильи Татевосовича. Как забыть о том, что однажды во время передышки между боями в Венгрии он вышел в лес на поляну. Вдруг откуда ни возьмись просвистела мимо миномётная мина, ударилась о ствол дерева и разлетелась осколками. Потом страшная боль… Часть осколков попала в плечо, часть – в ногу, вырвав кусок живой плоти. Это было уже второе и третье ранение.
И вот тогда Илья побил ещё один рекорд – на этот раз в борьбе за свою жизнь. У него началась газовая гангрена, боли были невыносимы, и медики стали давать ему морфий. На время действия препарата жизнь казалась сносной, более того, появлялись ощущения, что ты едва ли не властелин мира. Но однажды к нему подошёл доктор. Долго смотрел в упор, а потом сказал: «Парень, ты хочешь вернуться к нормальной жизни после войны, жениться, завести детей? Если так, откажись от морфия. Иначе потом вся жизнь пойдёт наперекосяк».
Старший лейтенант понял смысл предупреждения врача и, когда медсестра подошла делать укол, отказался от него. Сколько сил положил он на борьбу со своим самым страшным соперником – болью, – определить невозможно. Не спал сутками. Но однажды понял, что освободился от опасной зависимости, – и крепко уснул. Боль начала отступать…
– Всего у него три ранения, очень тяжёлые, – рассказывает бывший врач Дзреева Олег Викторович Попов. – В целом он перенёс двадцать три операции. Но три осколка до сих пор сидят у него в ноге. Поражаюсь мужеству этого человека: он живёт очень активно, насколько позволяет возраст.
О широте души дедушки внучки с детства привыкли слышать удивительные истории. Вот и сейчас порой просят: «Расскажи, как ты на войне козу подарил…»
Дело было так. Илья Татевосович во время войны вместе с другими служивыми находился в городе Дзержинске Горьковской области на формировании полка. Остановились на постой в бедной хатёнке. Хозяева и рады были бы угостить, да у самих и куска хлеба не было. Офицер долго не мог забыть голодные глаза шестилетней девчушки, дочки хозяев. Всё думал, как бы помочь им, чтобы не погибли, смогли продержаться до лучших времён. И сообразил: собрали с однополчанами денег и отправили их тем самым незнакомым по сути людям. Семья купила козу и сумела выжить благодаря козьему молоку. Ну а девочка Нина Ивлева выросла с незабываемым воспоминанием детства: как однажды появился добрый волшебник в образе военного дяди и подарил им козу. После войны она долго вела переписку с семьёй Дзреевых, ведь Илья Татевосович стал им роднее любой родни.
Коза – это хорошо. Но подарить любимого коня… Впрочем, ростовский парень (в Ростов-на-Дону он переехал в 30-е годы), с широкой душой и открытым сердцем, никогда не мог спокойно смотреть на то, как кто-то нуждается в помощи. А тут случилась такая история. Подарили ему коня. Красавец вороной и нрава был очень горячего. Не конь, а сказка. И вот Илье рассказали, что один из сослуживцев (к слову сказать, татарин) буквально бредит этим конём, глаз с него не сводит, но попросить не решается – кто ж по своей воле расстанется с таким?
Илья подошёл к однополчанину, держа коня на поводу, и сказал в своей обычной полушутливой манере: «Вот, держи. Прими этот подарок сыну татарского народа от сына армянского народа». Парень так растерялся, что не мог вымолвить и слова, только смотрел изумлёнными глазами.
Получив квартиру в 1961 году, фронтовик женился. Фотографии любимой жены Ниночки развешены по всей комнате. Сын Владимир – хороший врач, внучки растут.
Как-то один мудрый человек в солидных годах поделился со мной печальными размышлениями: «Подсчитал я – у меня на сегодняшний день тридцать восемь родственников разных поколений, и ни один из них не думает о том, чтобы сделать хоть кому-то доброе дело. Каждый только о себе печётся, о своём благополучии старается – даже если родной брат или племянник за помощью обратятся, сначала подумают, рассчитают, что взамен смогут получить. Горько мне, не по-человечески это. А как изменить – не знаю».
И я вновь вспомнила Илью из Чалтыря. Перенёс двадцать три операции, три осколка до сих пор сидят в ноге, а он живёт радостно, открыт людям, ни на кого не в обиде, как будто ничего плохого с ним никогда не случалось. Любит угостить гостя лучшими армянскими блюдами, хорошим виноградным вином. Подарит что-нибудь гостю – и радуется ещё больше.
В 2019 году я узнала печальную новость о том, что Илья Татевосович покинул этот мир. Ему был сто один год. Светлая вам память, дорогой друг, человек-феномен.
Der kostenlose Auszug ist beendet.