Buch lesen: "Международное частное право и инвестиции", Seite 3

Глава 2. Источники регулирования инвестиций. Общая характеристика

§ 1. Национальное законодательство как источник правового регулирования иностранных инвестиций

1.1. Особенности источников правового регулирования иностранных инвестиций

Национальному праву придается большое значение в международном частном праве. «Действие и применение в пределах юрисдикции государства (в основном совпадающих с его территориальными границами) его собственного (внутригосударственного, “национального”) права является неотъемлемым свойством и необходимым проявлением суверенитета государства»³⁸. К национально-правовым источникам правового регулирования иностранных инвестиций относятся так называемые унифицированные³⁹ нормы правового регулирования, т. е. нормы, имеющие своим происхождением международное право и нормы коллизионного права. Инкорпорированные в национально-правовую систему унифицированные нормы вместе с коллизионными нормами продолжают играть роль основных источников правового регулирования иностранных инвестиций в международном частном праве.

Указанная особенность источников международного частного права характерна в целом для правового регулирования отношений с иностранным элементом. Это следует из общего принципа определения применимого права, закрепленного в ст. 1186 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ). Согласно этой норме при определении применимого права обращаются сначала к международным договорам, затем к ГК РФ, а также к другим законам и обычаям, признаваемым в Российской Федерации. Закрепленная в ст. 1186 ГК РФ иерархия норм объясняется тем, что в основе поиска источника регулирования отношений в международном частном праве следует ориентироваться на международное право как исходное начало. Однако главным в указанной статье является то, что она определяет возможность применения иностранного права.

Другой особенностью правового регулирования инвестиций является то, что в деятельность иностранного инвестора постоянно вторгаются нормы публичного права. Для регулирования иностранных инвестиций необходимо учитывать действие норм публичного права, в том числе и иностранного. Согласно общему правилу «действие на территории государства иностранного публичного права не допускается вовсе или допускается в ограниченных пределах, а применение публичного права одного государства другим практически исключено»⁴⁰. В сфере инвестиций это правило может и не действовать. Примером этому является практика США. На основе Закона о регулировании экспорта 1979 г. Администрация США запретила реэкспорт товаров американского происхождения из третьих стран. Нормы публичного права США распространили свое действие на европейские компании, которые, хотя и являлись дочерними компаниями американских фирм, но по существу находились под юрисдикцией иностранного государства, так как создавались по закону и имели оседлость в том или ином европейском государстве⁴¹.

В регулировании иностранных инвестиций это общее правило о том, что нормы публичного права иностранного государства могут не приниматься во внимание, требует специального анализа. Это происходит потому, что в промышленно развитых странах в основе регулирования инвестиций лежат нормы антимонопольного законодательства, защищающие национальный рынок. Для отношений, затрагивающих интересы национального рынка, применяются свои правила выбора применимого права. Так, в ст. 1222 ГК РФ впервые была предусмотрена норма о праве, подлежащем применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции на рынке того или иного государства. Согласно содержащемуся в ней правилу к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут такой конкуренцией, если иное не вытекает из закона или существа обязательства. Введение такого правила означает, что, если действия иностранного инвестора нарушают условия конкуренции на национальном рынке (это может быть рынок страны места инвестирования и(или) страны происхождения инвестиций), не исключается применение императивных норм иностранного законодательства, регулирующего конкуренцию на рынке другого государства.

Основным в правовом регулировании иностранных инвестиций является вопрос допуска инвестиций на территорию того или иного государства. В международном частном праве основным является вопрос о гражданско-правовых последствиях, связанных с действиями государства, как, например, национализация, а также с иными актами государства, имеющими властный характер. И акт национализации, и иные меры регулятивного свойства, принимаемые государством, составляют часть публичного права. Для решения проблем, возникающих в публично-правовой сфере и затрагивающих интересы другого государства, нередко используется такая форма регулирования, как согласование действий государств, заинтересованных в решении общей проблемы международного сотрудничества. Такое согласование осуществляется, как правило, путем заключения международного договора и этот договор становится для договаривающихся государств предпосылкой и необходимым условием либо для принятия соответствующих норм национального законодательства, либо для применения норм императивного характера, имеющих иностранное происхождение.

Согласование действий в части регулирования и соответствующие нормы международных договоров отличаются от унификации и, соответственно, унифицированных (единообразных) норм. Однако с точки зрения международного сотрудничества и те и другие обеспечивают гармоничное взаимодействие национально-правовых систем. Различается лишь способ достижения цели гармонии. Именно для разграничения методов унификации стали выделять гармонизацию права как способ согласования регулятивных действий государства, затрагивающих унификацию права в сфере публично-правовых отношений.

Для целей регулирования иностранных инвестиций, таким образом, обращение к нормам международных договоров имеет значение не только как обращение к унифицированным (единообразным) нормам правового регулирования инвестиционных отношений, но и как к непосредственному источнику при решении такого вопроса, как, например, о возможности применения норм иностранного законодательства, носящих императивный характер⁴².

При изучении источников правового регулирования иностранных инвестиций следует также учитывать, что в некоторых странах понятие «международное частное право» эквивалентно понятию «коллизионное право», а унифицированные нормы материального права включаются в состав национальной отрасли права. В других же странах преобладает та точка зрения, что унифицированные нормы материального права входят в состав международного частного права наряду с коллизионными нормами.

Согласно российской доктрине международного частного права российское международное частное право включает в себя коллизионные нормы и нормы международных договоров, унифицирующих материально-правовые нормы. Разделяя эту точку зрения, Л. А. Лунц подчеркивал, что унифицированная норма имеет тот же эффект, что и коллизионная норма, т. е. устраняет проблему коллизии законов различных государств. Однако трансплантированная во внутригосударственное право унифицированная материальная норма продолжает занимать особенное положение среди других подобных себе норм национальной системы права. Автономность трансплантированной материальной нормы, или нормы международного частного права, состоит в том, что ее нельзя применять на основе толкования других норм национального права. Для того чтобы выделять унифицированные номы международного частного права в общей массе материально-правовых норм, регулирующих содержание или существо (substance) отношений, нормы, относимые к числу норм международного частного права, называют также субстантивными нормами⁴³. Субстантивные нормы международных договоров, регулирующих иностранные инвестиции, становятся частью национальной системы права. Но поскольку толкование этих норм осуществляется преимущественно в контексте международных договоров, то и обособленность от норм, регулирующих чисто внутренние отношения, сохраняется, пусть даже внешнее сходство норм международного частного права и внутригосударственных и свидетельствовало бы об их идентичности.

Для изучения правового регулирования иностранных инвестиций представляется важным учитывать деление внутригосударственного права на нормы «внутреннего действия» и собственно нормы международного частного права (субстантивные нормы). В России, например, инвестиционное законодательство с самого начала создавалось параллельно и как система норм международного частного права, и как отрасль внутреннего законодательства о капитальном строительстве. Закон РСФСР «Об иностранных инвестициях в РСФСР» 1991 г. представлял собой имплементацию норм двусторонних международных соглашений о поощрении и защите капиталовложений. Закон РСФСР от 26.06.1991 № 1488-I «Об инвестиционной деятельности в РСФСР»⁴⁴ решал чисто внутреннюю проблему источников финансирования капитального строительства в условиях рынка. Одним из таких источников рассматривались частные инвестиции, как иностранные, так и отечественные. В 1999 г. была предпринята попытка сближения двух систем норм правового регулирования иностранных и отечественных инвестиций. Однако такое сближение двух режимов произошло, по нашему мнению, на основе норм внутреннего действия, т. е. путем вытеснения норм международного частного права, что значительно снизило эффективность правового регулирования иностранных инвестиций.

В 1999 г., так же как и в 1991 г., практически одновременно принимаются два закона об инвестициях. Сначала вводится в действие Закон об инвестиционной деятельности, а потом – Закон об иностранных инвестициях, в котором содержатся новые понятия – «инвестиционный проект» и «приоритетный инвестиционный проект». Понятийный аппарат Закона об иностранных инвестициях недолго нес в себе знаки отличия от понятийного аппарата Закона об инвестиционной деятельности. Сразу после принятия Закона об иностранных инвестициях принимаются дополнения и изменения в только что принятый Закон об инвестиционной деятельности, в котором не только введены новые понятия, но и воспроизводится в редакции принятого Закона об иностранных инвестициях норма о так называемой дедушкиной оговорке.

Из Закона об инвестиционной деятельности исключаются положения о договорах, которые могут служить основанием для возникновения инвестиционных отношений. Основанием для введения дополнений и изменений в Закон, регулирующий отношения внутреннего порядка, является необходимость уравнять в правах отечественного и иностранного инвестора.

Из принятых в 1999 г. законов были исключены договоры и договорные отношения как возможная правовая форма отношений государства с инвестором. В результате как самостоятельный институт инвестиционного законодательства получило развитие законодательство о соглашениях о разделе продукции. В этом законодательстве хотя и затрагивались вопросы международного частного права (например, вопрос об иммунитете государства в СРП), однако вопрос о толковании этой нормы скорее всего решался бы в соответствии с предполагаемым к принятию законом об иммунитете государства, а не на основе норм двусторонних соглашений о защите инвестиций, лежащих в основе законодательства об иностранных инвестициях. Ввиду отсутствия широкой практики применения СРП (в том числе и из осторожности иностранного инвестора) споры из СРП не рассматривались, и вопрос об иммунитете государства в связи с данными отношениями не поднимался.

На ухудшение качества правового регулирования иностранных инвестиций после принятия Закона об иностранных инвестициях и Закона об инвестиционной деятельности, принятых в 1999 г., указывали известные специалисты в этой области правового регулирования⁴⁵. В результате произошедшего сближения на основе регулирования внутренних отношений двух (внутреннего и международного) режимов правового регулирования инвестиций пострадали как российские, так и иностранные инвесторы. Из внутригосударственного регулирования исчезли, как уже указывалось, вопросы концессионных соглашений, когда в них участвуют иностранные инвесторы, и связанные с такими концессионными соглашениями вопросы международного частного права, в частности вопросы о применимом праве и о порядке разрешения споров между государством и иностранным инвестором. Что касается российских инвесторов, то недостатки регулирования внутригосударственных отношений повлекли появление новой категории споров из договоров с участием инвесторов в строительстве. Эти споры привели к появлению новой категории инвесторов, потерявших свои инвестиции, – категории «обманутых вкладчиков». Об этом писали в отечественной литературе в связи с исследованием правового регулирования инвестиций, осуществляемых на рынке ценных бумаг⁴⁶. Об этом также писали специалисты в области капитального строительства⁴⁷.

Изложенное позволяет прийти к общему выводу о том, что сближение регулирования иностранных инвестиций с регулированием отечественных инвесторов на базе внутреннего режима может привести к пробелам в регулировании иностранных инвестиций. Национальное законодательство об инвестиционной деятельности, рассматривая проблему инвестиций как проблему финансирования капитального строительства, не решает таких проблем международного частного права в правовом регулировании инвестиций, как выбор применимого права и порядок разрешения споров в договорах, заключаемых государством с иностранным инвестором.

1.2. Концессионные соглашения как источник и как самостоятельный вид договорного обязательства в международном частном праве

Концессионные соглашения в сфере регулирования отношений международного частного права практически остались без нормативного решения. Иностранному инвестору как участнику этих договорных отношений в создавшихся условиях не оставалось иной возможности, кроме как в случае возникновения споров искать защиту своих прав, основываясь на общих нормах международных соглашений, в которых участвует Российская Федерация, и прежде всего на нормах двусторонних соглашений о поощрении и взаимной защите капиталовложений. Это подтвердила практика обращения иностранных инвесторов к нормам международных договоров за защитой своих прав, которая сложилась в Российской Федерации⁴⁸.

Для права различных государств концессионные договоры остаются предметом острой дискуссии. Высказываются разные суждения по вопросу о том, лежат ли эти договоры в сфере регулирования публичного права или же они представляют собой гражданско-правовые договоры. Большинство юристов придерживаются того мнения, что концессионные договоры являются гражданско-правовыми договорами, не отрицая при этом и того, что в них содержатся определенные публично-правовые элементы. В сфере международного частного права споры по вопросу о правовой природе концессионных договоров приобретают характер спора о том, являются ли эти договоры международными или они регулируются исключительно нормами национального права, как и любые гражданско-правовые договоры, которые в международном частном праве часто называются международными контрактами.

Согласно классической доктрине международного частного права международные контракты, в том числе концессионные соглашения государства с иностранным инвестором, являются объектом внутригосударственного регулирования. Классической доктрине международного частного права в области инвестиционных отношений противостоит доктрина интернационализации контрактов, рассматривающая концессионные соглашения и двусторонние соглашения о гарантиях и защите инвестиций, заключаемые правитель ствами различных государств (в дальнейшем – двусторонние инвестиционные соглашения или ДИС), как одного уровня договоры, а именно как международные инвестиционные соглашения.

1.3. Внутренние коллизионные нормы как источник регулирования инвестиций

Развивающиеся страны, применяя ту или иную коллизионную норму, проводили политику, направленную на защиту экономического суверенитета. Предусматривая коллизионную привязку для иностранных лиц, осуществляющих свою деятельность на их территории, по месту их основной деятельности и месту нахождения главного управления иностранной компании, они обеспечивали распространение действия своих законов на иностранные компании. Это касалось в первую очередь компаний, которые еще в колониальный период имели в развивающихся странах концессии, а также компаний, в собственности которых находились предприятия по первоначальной переработке сырья. Коллизионные нормы продолжают и сейчас играть важную роль в установлении контроля над деятельностью многонациональных предприятий⁴⁹. В зависимости от того, коллизионные нормы какого государства будут применяться при определении национальности юридического лица, зависит, в частности, то, какой режим будет применяться к данному лицу: режим, установленный для деятельности иностранного юридического лица, или режим, применяемый к деятельности отечественных предпринимателей.

О том, каким образом коллизионные нормы служат защите экономических интересов, в литературе приводилось немало примеров. Большое значение придается коллизионным нормам, применяемым при защите вещных прав иностранного лица в праве Германии. Как известно, с защитой вещных прав и связанных с ними национальных интересов связано применение коллизионного принципа lex rei sitae (закон местонахождения вещи). В германской доктрине применение принципа «закон местонахождения вещи» в отношении движимых вещей, например ценных бумаг, объяснялось стремлением обеспечить защиту финансовых интересов государства, составляющих основу его внутренней и внешней экономической политики⁵⁰.

От воли законодателя зависит, будет ли отнесено то или иное имущество к категории движимого или недвижимого, будет ли то или иное лицо рассматриваться как иностранный или отечественный инвестор, а соответственно, и какой режим будет применен к этому лицу или имуществу (инвестициям). Поскольку инвестиционное право имеет дело с перемещаемым из одной юрисдикции в другую (находящимся в обороте) имуществом, то наиболее наглядно роль коллизионных норм в отношении вещного права на имущество инвестора можно показать на примере имущества, чьим свойством является пересечение границ, различных юрисдикций. Для такого имущества существует свой критерий определения подлежащего применению закона. Это закон страны регистрации этого имущества (см., например, ст. 1207 ГК РФ).

В праве многих стран предусмотрено, что право собственности и иное вещное право на морские суда определяются по месту их регистрации. Из ст. 16 Кодекса торгового мореплавания РФ (далее – КТМ РФ) следует, что целью регистрации морских судов является установление национальности судна. При этом национальность судна может быть иной, чем национальность собственника. С национальностью судна связано право плавания под государственным флагом. С национальностью судна могут быть связаны и другие права, которые государство готово предоставить только своему национальному имуществу или лицам. Предсказуемость и определенность в отношении права, применимого к имуществу, чьим свойством является перемещение из одной страны в другую, в данном примере диктует принятие такого коллизионного критерия, как место регистрации имущества.

В определенной степени сказанное соотносится и с категориями «инвестор» и «инвестиции», если есть стремление добиться предсказуемости и определенности в выборе права, применимого к инвестиционным отношениям. Имущество, рассматриваемое в качестве инвестиции, включается как капитал в обращение (движение капитала) и рассматривается как эквивалент сумме капитала, которая вкладывается в качестве инвестиции. Экономисты очень часто используют термин «капитализация», имея в виду сумму стоимости имущества того или иного юридического лица. Самостоятельность существования такого имущества независимо от того лица, которому принадлежат вещные права на указанное имущество, может выражаться в соответствующей национальности, т. е. принадлежностью имущества как такового (инвестиции) определенной юрисдикции. Имущество, начав самостоятельное существование под определенным «национальным флагом», может увеличиваться в размерах, уменьшаться, при участии обладателя вещных прав и без усилий оного, благодаря, например, росту цены акций на бирже. В экономической литературе правовой категории «инвестиции» соответствует понятие «активы», которое заимствовано из бухгалтерского учета, рассматривающего имущественные ценности в двух ипостасях: активы и пассивы.

Коллизионные нормы, определяющие закон страны для некоторых видов имущества на основе критерия места регистрации этого имущества, наибольшим образом приближаются к тем коллизионным нормам, которые могли бы быть выделены для определения закона страны, подлежащего применению к иностранным инвестициям. Закон места регистрации инвестиций, подобно закону места регистрации судна, внес бы определенность в отношении защиты прав на это имущество, основным свойством которого является находиться в постоянном движении (пересекая границы различных стран и попадая из одной юрисдикции в другую) в результате перемены собственника указанных активов или по другим основаниям.

Закон страны места регистрации инвестиций не противоречит общему принципу регулирования вещных прав в международном частном праве. К середине XIX в. по мере отказа в гражданских кодексах эпохи развития капитализма (Прусское общее уложение 1794 г., Австрийское гражданское уложение 1811 г., Итальянский гражданский кодекс 1865 г., Испанский гражданский кодекс 1889 г.) от принципа «движимость следует за собственником» (mobilia personam sequuntur), принцип lex rei sitae стал одинаково применяться к движимым и недвижимым вещам. Принятию коллизионного принципа lex rei sitae в отношении движимых и недвижимых вещей способствовали не столько простота, ясность и определенность в его применении, если говорить о коллизионном принципе применительно к инвестициям, сколько стремление расширить пространственную сферу действия национального закона. Значение названного принципа возрастает по мере усиления значения движения капитала в сфере международного сотрудничества (например, путем приобретения ценных бумаг, передачи в лизинг оборудования).

Отсылая к правопорядку страны, где находится движимое или недвижимое имущество, коллизионная норма не отвечает на вопрос, к какой категории будет отнесено имущество, являющееся предметом спора в стране, а это может иметь определенное значение для результата рассмотрения спора, так как понятия, которыми оперирует закон одной страны, могут не соответствовать адекватным понятиям в другой стране. Проблема квалификации понятий применительно к вещным правам имеет особое значение. Регистрация имущества в качестве инвестиции позволит квалифицировать его как таковое на основе норм национального права. В настоящее время указанная квалификация осуществляется арбитражем МЦУИС (ICSID) путем толкования норм Вашингтонской конвенции.

Защита целостности имущества, квалифицируемого как инвестиции, обеспечивается в рамках национального права исключительно путем применения такой коллизионной привязки, как место регистрации имущества. Так, особое место в международном частном праве занимают вещные права, относящиеся к имуществу юридических лиц. Судьба имущества иностранного юридического лица определяется не по закону местонахождения указанного имущества, а по закону той страны, к которой принадлежит юридическое лицо. Российская доктрина исходит из того, что «имущественный комплекс подчиняется единому правовому режиму: судьба всех его частей должна быть едина»⁵¹.

Принцип lex rei sitae означает, что, если движимая вещь попадает на территорию другого государства, статут (закон) вещи не изменяется. Это объясняется тем, что принцип lex rei sitae включает в себя принцип неизменности: правовое положение вещи, сложившееся к моменту перемены территории, признается новым государством. Признание действия иностранного закона – статута вещи является важным для регулирования вещно-правовых отношений в международном частном праве.

Определение имущества как иностранной инвестиции в национальном праве имеет значение при решении многих других вопросов, составляющих особенность правового регулирования вещных прав в международном частном праве. Так, особо важное значение для осуществления защиты вещного права в сфере международного частного права имеет ограничение действия принципа lex rei sitae, которое вытекает из начала неприкосновенности (иммунитета) имущества суверенного государства. Вопросы иммунитета государства наиболее часто возникают в практике применения концессионных договоров и других соглашений в области природопользования, где государство выступает одновременно и как собственник природных ресурсов, и как сторона в соглашении. Квалификация имущества в национальном праве как инвестиции позволит сделать решение вопросов иммунитета государства более предсказуемым для иностранного инвестора, заключающего контракт с государством.

Определяющим моментом в признании правового статута вещи является то, что фактические составы, завершившиеся при господстве старого статута, обсуждаются по старому статуту. Если после перемены территории не происходит ничего нового, то в отношении вещи действует старый статут. Новые обстоятельства, возникшие после перемены территории государства, должны обсуждаться по новому статуту. Признание вещного права, как это видно из изложенного, является основным содержанием принципа lex rei sitae. Указанная особенность не всегда применима к вещным правам на имущество, основным предназначением которого является движение, как, например, к инвестициям. Для инвестиций более приемлемым является не вещный статут, а статут страны места регистрации имущества в качестве инвестиции.

В зарубежной практике имелись примеры, когда советскому гражданину отказывали в признании его права собственности в отношении вещей, находившихся на территории этого государства, на том основании, что по советскому закону это право не признается, например право собственности гражданина на земельный участок, расположенный в иностранном государстве. Отступление от общепринятого в международной практике принципа lex rei sitae и попытка заменить принцип места нахождения вещи другим коллизионным принципом – личным законом рассматривались в советской доктрине как дискриминация, направленная в данном случае против советского гражданина. В указанных примерах дискриминация выражалась также и в отказе применить национальный режим к советским гражданам, поскольку в отношении остальных иностранцев в подобных случаях продолжали применять закон места нахождения вещи.

Квалификация имущества как инвестиции в рамках национальной системы права учитывает особенности гражданско-правового регулирования имущественных отношений в том или ином государстве. В то же время коллизионное право в различных государствах не выделяет специально такой категории имущества, как инвестиции, оставляя решение этого вопроса правоприменительным органам. В результате уже при возникновении спора суд определяет, применимы ли к спорным правоотношениям, в том числе к спорному имуществу, те гарантии защиты, которые государство предоставляет для защиты прав инвестора. Если речь идет об иностранных инвестициях, то решение указанного вопроса, как правило, остается за судебным органом, который рассматривает спор. В большинстве случаев таким судебным органом является арбитраж, избранный сторонами в инвестиционном правоотношении в качестве альтернативного (государственному судебному органу) правового средства разрешения инвестиционных споров.

Когда речь идет об иностранных инвестициях, то инвесторы предпочитают, чтобы возможные инвестиционные споры рассматривались бы специализированным арбитражем. Созданный на основании Вашингтонской конвенции арбитраж руководствуется коллизионной нормой, содержащейся в самой Вашингтонской конвенции. Арбитраж МЦУИС (ICSID) специализируется на инвестиционных спорах. В ст. 25 Вашингтонской конвенции содержится положение об определении юрисдикции МЦУИС (ICSID), а в ст. 42 – норма о выборе применимого права при разрешении инвестиционных споров.

Что касается определения иностранных инвестиций, то решение этого вопроса Конвенция оставляет за государством, участвующим в Конвенции, законодательным путем. В зависимости от того, какое определение будет дано иностранным инвестициям в национальном законодательстве, будет зависеть, насколько широкой признается сфера применения Конвенции в государстве-участнике. Это свидетельствует о том, что определение иностранной инвестиции в национальном законодательстве является основой для защиты интересов государства путем дозирования тех видов правоотношений, которые подпадают под действие коллизионной нормы Вашингтонской конвенции.

Коллизионная норма Вашингтонской конвенции при выборе применимого права отдает преимущество выбору участников спора. Согласно ст. 42 Вашингтонской конвенции инвестиционные споры разрешаются в соответствии с нормами права, избранного сторонами. При этом участники спора могут договориться о том, что Арбитраж будет решать спор, основываясь на справедливости и доброй совести (ex aequo et bono). Согласно п. 3 ст. 42 Вашингтонской конвенции коллизионная норма, приведенная в этой статье, «не препятствует Арбитражу выносить решение, основываясь на справедливости и доброй совести (ex aequo et bono), если стороны договорятся об этом».

В случае отсутствия соглашения сторон применяется право договаривающегося государства, выступающего в качестве стороны в споре, включая нормы коллизионного права. Выдвигая национальное законодательство на первое место среди источников, которыми должен руководствоваться Арбитраж при разрешении спора, Конвенция в п. 3 ст. 42 говорит о применении норм международного права: при разрешении спора применяются право договаривающегося государства, а также «те нормы международного права, которые могут быть применимы». Конвенция, таким образом, ставит на один уровень национальное и международное право, учитывая то, что национальное право не всегда может дать исчерпывающий ответ на вопросы, которые решает Арбитраж в инвестиционном споре.

Именно так следует понимать содержащуюся в Вашингтонской конвенции норму п. 2 ст. 42, по мнению одного из комментатора этой статьи, М. Рейзмана. В своей статье, посвященной пробелам в ст. 42 Вашингтонской конвенции, он подчеркивал, что «принцип международного права, закрепленный в Хартии экономических прав и обязанностей государств о том, что каждое государство обладает суверенным и неотъемлемым правом выбирать экономическую, политическую и социально-культурную систему без вмешательства извне согласно воле своего народа, имеет прямое отношение к коллизионной норме международного частного права»⁵².