– Успокойся, Адам, всё хорошо! Ты заговорил, и это уже подарок для нас всех! Мы рядом с тобой, мы семья! Я буду тебе отцом, если ты позволишь! – крепко обняв его, сказал Ахмед.
Но Адам ничего не слышал, он сел на корточки, закрыл лицо руками и тихо стонал, стараясь не заплакать.
Все встали со своих мест и крепко его обняли. Они чувствовали его боль, ведь почти каждый в этом подвале потерял близкого человека.
На следующий день с самого утра начались беспрерывные бомбардировки, самолёты один за другим сбрасывали свои бомбы на город. На этот раз детям было очень страшно.
– Не бойтесь, это очень далеко от нас, скоро всё закончится, – вытирая слёзы, говорила Соня своим малышам.
Они плакали и от страха, и от жажды. Детям хотелось пить, но не было даже и капли воды. Соня укачивала обоих на руках пытаясь отвлечь, и чуть позже они заснули под звуки взрывающихся бомб. Магомед и Макка прижались к Мархе, закрыв глаза, лишь иногда тихо вздрагивая от сильных взрывов. Вера укутала в тёплое одеяло свою маму и шёпотом напевала её любимую песню Майи Кристалинской «Нежность». Ахмед и Адам сидели молча у лестницы подвала, охраняя женщин и детей. Они старались не показывать свой внутренний страх, наоборот, пытались подбодрить всех. Но и это плохо получалось. Все были очень напуганы, думали, что это конец. Через несколько часов всё затихло, не было слышно ни звука.
– Пока наступила тишина, я пойду детям воды принесу, ночью был небольшой снег, растопим, – сказал Ахмед, быстро поднимаясь по лестнице.
– Не надо никуда идти, дети заснули, на улице опасно, в любой момент может начаться обстрел, – сказала Соня взволнованным голосом.
– Не переживайте, я быстро во двор и обратно, это много времени не займёт. Мы можем потерпеть, а дети не могут. И от смерти ведь нигде не спрячешься, – улыбнувшись, ответил Ахмед.
– Я тоже пойду с тобой, – сказал Адам.
– Тебя ещё не хватало, ты будешь за старшего, пока я не вернусь, – похлопав Адама по плечу, ответил Ахмед.
Он быстро поднял крышку подвала и вышел во двор. Все нервно ждали возвращения Ахмеда. Прошёл час, два… тишина… Марха занервничала.
– Адам, точно вчера был снег? Может, он на самом деле воду искать пошёл? В следующем квартале тоже остались мирные жители, которые не уехали из города. Может, он там… или, как обычно, чем-то помогает им, – встревоженно сказала Марха.
– Тётя Марха, снега вчера не было, он, когда выходил, шепнул мне, что идёт искать воду. Но вы не переживайте, скорее всего, он у соседей. Он обязательно вернётся.
– Хорошо, я надеюсь. Пусть Всевышний сбережёт его для нас, – сказала Марха.
Прошло больше трёх часов, но Ахмед так и не пришёл.
– Я больше не могу ждать, я должен найти его, вдруг с ним что-нибудь случилось и ему нужна помощь! – громко сказал Адам.
Не дожидаясь ответа, он выскочил из подвала. Выйдя во двор, Адам посмотрел по сторонам, вокруг было темно и тихо, был слышен лишь лай собак где-то на другой улице. Снега не было, на земле была грязь и слякоть, пронизывающий январский ветер трепал его кудрявые волосы. Он интуитивно направился к воротам, и там, за воротами, на земле лежал Ахмед с двумя вёдрами в руках и простреленной головой. Глаза его были приоткрыты, на лице была та самая добрая улыбка, которая согревала всех в эти тяжёлые месяцы. Ахмед лежал в огромной луже воды, одежда была мокрая. Он всё-таки нашёл воду и нёс её детям и женщинам. Смертельные выстрелы снайпера в голову и сердце убили Ахмеда. На улицах часто находили трупы людей, убитых снайперами.
Адам упал на колени рядом с ним, приподнял его за плечи и крепко обняв, промолвил:
– Я потерял отца во второй раз… прости, что это не я здесь лежу вместо тебя.
На эмоции не было времени, до темноты надо было похоронить его. Адам взял его на руки и отнёс во двор его брата, где были похоронены остальные. Через час Адам сидел уже у его могилы, и, когда читал молитву, он потерял сознание.
Когда Адам пришёл в себя, ему показалось, что прошла целая вечность, его тело трясло от холода, но затем, собравшись с мыслями, он вдруг вспомнил, что им нужна вода! Вспомнил, из-за чего погиб Ахмед. На улице было уже темно, он быстро встал и направился к воротам. Там лежали те самые два ведра, которые принёс Ахмед, и в них было немного воды.
– Слава Всевышнему! Осталось немного… Я ведь не знаю, где брать воду. О Всевышний! Пусть сегодня пойдёт снег, я не вынесу больше потерь! Пусть не страдают дети, они ведь так невинны, – посмотрев в небо, взмолил Адам.
Собрав уже грязную оставшуюся воду, он неспешно направился в дом. Не зная, как сказать о случившемся, мысленно подбирая слова, Адам спустился в подвал. Женщины и дети сидели в ожидании. Когда Магомед увидел его без отца, он подскочил со своего места и со слезами на глазах тихо промолвил:
– Папа ведь придёт, правда?
– Конечно, Магомед. Папа обязательно придёт, – ответил Адам. Он не хотел причинять мальчику такую же боль, которую испытал сам от потери отца. Нет. Не сегодня. Пусть для него ещё будет надежда. Он будет ждать этой встречи.
Марха поняла всё сразу по заплаканным глазам Адама… по его запачканной кровью одежде… и по его предательски трясущимся рукам… Она медленно встала, подошла к нему и крепко обняла.
– Держись. Ты такой молодой и уже столько всего пережил. Сейчас не время плакать, как бы нам этого ни хотелось, дети пока не должны знать об этом. Спасибо, что похоронил его. Да помилует его Всевышний и простит его грехи! Если и с нами что-то случится, береги детей, они наше будущее, наша надежда, – тихо прошептала ему на ухо Марха.
От этих слов он расстроился ещё больше, вспомнил свою маму, как она последний раз его обнимала, её нежные руки и ласковый взгляд… слёзы градом покатились из его больших серых глаз. В этот тяжёлый для Мархи момент она должна была поддержать мальчика, забыв о своём горе, чтобы он не сломался, чтобы мог дальше бороться за себя, за детей и женщин, за которых он был в ответе с этого дня как единственный взрослый мужчина.
– Тётя Соня, дайте воды детям. Надеюсь, и на завтра хватит. Будем ждать снег, – сказал Адам.
Соня закрыла лицо руками и заплакала.
– Что же происходит в этом мире, когда закончится этот ад… ну как же так, Ахмед… как мы без тебя! – повторяла она вновь и вновь.
Вера и Алла также тихо плакали. Очередной тяжёлый день и не менее тяжёлая ночь. Никто не сомкнул глаз, только дети спали крепким сном. Ночь была тихой, без взрывов и перестрелок. На следующее утро пошёл пушистый белый снег, которого все так ждали.
– Ты останешься здесь, Адам, я старше тебя, и меня надо слушать, я быстро соберу снег для растопки и вернусь обратно, пока всё тихо, – сказала Марха в приказном тоне.
Затем она быстро вышла с двумя небольшими вёдрами. Соня раздала всем остатки еды: кусочки высохшего хлеба, немного воды и банку маринованных огурцов, найденную в доме. В этот день было особенно холодно, детей укутали в тёплые одеяла, из остатков подручных средств Адам разжёг небольшой огонь, чтобы хотя бы немного согреть женщин и детей. Затем Марха вбежала в подвал, запыхавшись, она хотела что-то сказать, но ей мешала одышка. По ней было видно, что она бежала.
– Собирайтесь! Приехали! Я успела! – произнесла она быстро.
– Кто приехал? – удивлённо спросила Соня.
– Гуманитарная организация, я успела догнать их машину, – ответила Марха.
– Они нас отвезут в безопасное место? – с надеждой спросила Вера.
– Конечно! Быстро собирайтесь! Они ждут у входа, пока светает, бомбёжек нет, успеете уехать за пределы города, – радостно сказала Марха.
– А как же вы? Мы без вас не поедем! – ответила Соня.
– У них там ещё много людей в машине, мы все не поместимся, я умоляла их взять хотя бы детей, они согласились, потом сказали, что и взрослых возьмут. А за нами обещали позже приехать, они ездят по городу и вывозят людей из бомбоубежищ и подвалов, – сказала Марха. Впервые за всё это время у неё появилась надежда на спасение.
– Давайте быстро, девочки, времени нет, – спешно встав со своего места, Вера начала спешно собирать детей.
Марха отдала Соне на руки документы своих детей и сказала:
– Соня, я вверяю тебе своих детей!
Соня расплакалась, начала обнимать Марху, в этот момент все понимали, что, возможно, это их последняя встреча. Все быстро вышли к воротам и начали садиться в машину. Магомед и Макка плакали и не хотели уезжать без матери, Адам пытался их уговорить, но ничего не получалось.
– Мама, я без тебя и Адама никуда не поеду! Папы нет, я знаю, его уже нет в живых, я не хочу и тебя потерять, пожалуйста, не отпускай мою руку, я хочу остаться с тобой, я умру без тебя, мамочка! – плакал Магомед, обнимая Марху.
– Магомед, я приеду завтра, обещаю! Мы с Адамом приедем вместе! Не плачь, мой родной! Я тебя очень люблю, мы будем всегда вместе! Пожалуйста, если ты любишь меня, поезжай с ними, с тётей Соней, я тебя очень прошу! И сестренку береги! Пусть она не видит твоих слёз! Ты ведь мой защитник, мой къонах6! – сказала Марха, еле сдерживая слёзы.
Магомед плакал, не отпускал руку матери. Затем Адам спокойно взял его на руки, крепко обнял и прошептал на ухо:
– Магомед, ты мужчина! Ты должен заботиться о Макке и остальных, пока мы с мамой не приедем, хорошо?
– А вы точно приедете? – сквозь слёзы промолвил он, немного успокоившись.
– Даю тебе слово настоящего мужчины! – улыбнувшись, ответил Адам.
Они обнялись, и Адам посадил его в машину рядом с сестрой и Соней.
– Давайте быстрей, у нас очень мало времени, позже дорога будет опасной! И возьмите мою визитку на всякий случай, – крикнул водитель машины на ломаном русском языке с американским акцентом.
Адам взял визитку и захлопнул дверь, машина тронулась. На визитке сзади карандашом было написано:
«Если выживете, ищите своих в лагере для беженцев в Ингушетии».
Марха стояла как замершая, смотря вслед своим детям, которых она могла больше никогда не увидеть. Жестокость войны ничем не измерить, люди теряют самых родных, города стираются в пыль, сердца превращаются в камень. Магомед весь в слезах смотрел в окно на свою маму, лицо которой виднелось всё дальше и дальше, а маленькая Макка сидела рядом с братом и, улыбаясь, махала рукой маме вслед.
Марха простояла так ещё минут пятнадцать, не двигаясь. Затем Адам взял её под руку и завёл в дом, в подвал, где уже не было детей, Сони, весёлой Веры и молчаливой Аллы.
– Слава Всевышнему! Я теперь спокойна, за детей не надо переживать, – тихо сказала Марха.
– Всё будет хорошо, за нами тоже обязательно приедут, если не сегодня, то завтра, – ответил Адам.
– Это уже не так важно, Адам, главное, они все будут в безопасности, – улыбнувшись, ответила Марха.
В этот день пошёл белоснежный снег, такой чистый и невинный. Марха сидя заснула на железной раскладушке и проспала так весь день. Адам посетил могилы своих родителей и Ахмеда, постоял немного во дворе, глядя на красиво падающий снег, и через некоторое время, собрав немного снега для растопки, спустился в подвал. Уже никто не рассказывал истории на ночь, никто не просил пить, не было слышно детского смеха и плача, только тишина, которая сменялась гудом самолётов и взрывами снарядов, уносящих с собой сотни человеческих жизней.
Так прошло несколько дней, в безмолвии, холоде и голоде. Запасы еды закончились, силы Мархи и Адама были на исходе. За ними так никто и не приехал.
Утром 9 января Адам нашёл в доме старый приёмник, и каким-то волшебным образом ему удалось его включить, он был на батарейках. С трудом поймав незнакомую радиоволну, он услышал, что в этот день для мирных жителей предоставлен безопасный коридор, чтобы покинуть город, и он будет действовать только двадцать четыре часа. Адам рассказал об этом Мархе, и они очень обрадовались, Марха сильно скучала по своим детям и мечтала их обнять. Затем они оделись потеплее, так как дорога была длинной и опасной, взяли свои документы, без которых ты автоматически становился бандитом, и тронулись в путь.
В этот день на улице было морозно и солнечно, и тихо как никогда. Марха взяла под руку Адама, и они быстрым шагом проходили одну улицу за другой, так как надо было как можно быстрее добраться до безопасного коридора и пересечь границу Чечни и Ингушетии. В это время в братской Ингушетии разместились сотни чеченских беженцев.
С каждым шагом сил идти дальше становилось всё меньше и меньше, Марха сильно заболела, но Адаму ничего не сказала. По дороге она задыхалась, теряла сознание, но опять вставала и шла дальше. Адам поддерживал её, пытался взбодрить разговором о детях, о скорой встрече с ними, от этого ей становилось немного лучше, и с улыбкой на лице она пыталась идти дальше. Но чем дольше они шли, тем хуже ей становилось. Проходя мимо одного дома, Марха остановилась и сказала Адаму:
– Это дом моего дяди, давай зайдём во двор и передохнём минут десять, иначе я уже идти не могу, в глазах темнеет, и я очень хочу пить… Помню, подвал у них был, может, они тоже ещё не уехали. Заглянем заодно.
Сказав это, она схватилась за руку Адама, чтобы не упасть. Марха побледнела, губы её посинели, руки стали холодные как лёд.
– Тебе совсем плохо, может, мы здесь переждём, пока тебе чуть лучше не станет? – ответил Адам, испугавшись за неё.
– Нет… нет… Со мной всё хорошо, не переживай, это просто усталость, ничего серьёзного, мы и похуже болезни видели… и даже смерть, – улыбнувшись, ответила она.
– Ладно, как скажешь, так и сделаем, только ты держись за меня и не отпускай мою руку, кроме тебя, у меня больше никого нет, – со слезами на глазах ответил Адам.
Затем они вошли во двор дома, ворота были открыты, дом был разрушен, не было ни окон, ни дверей, ни крыши дома, одни одинокие стены стояли, как стражники двора. Зайдя в дом, Марха направилась к месту, где был подвал. Подойдя к нему, они увидели страшную картину: пламя огня поглотило подвал, языки пламени становились всё меньше и меньше, от запаха дыма невозможно было дышать. На дом огонь не перекинулся.
– Я надеюсь, там никого не было, – тихо произнёс Адам.
– Я тоже на это очень надеюсь. Пойду поищу воду на улице и принесу немного, а ты подожди на лестнице, пока я не приду, хорошо? Так будет спокойней, я то прожила уже какую-то жизнь, а у тебя всё впереди, тебя надо беречь, – спокойно ответила Марха.
– Хорошо, только быстро, у нас времени мало, и тебя ждут дети, – ответил Адам.
Затем он присел на ступеньки и, посмотрев вслед Мархе, подумал про себя: «Такая молодая и столько всего пережила… Выглядит как старушка в свои 33 года, волосы седые, глаза впалые, немного морщинистое лицо, но какая мужественная и сильная женщина! На таких женщинах держится народ, целая нация! Бесстрашная и храбрая чеченская женщина! Безропотно и молчаливо переносящая все тяготы и удары судьбы, уповая только на Всевышнего! Пока есть такие женщины, наша нация не пропадёт и будет процветать!»
Наверное, всех женщин мира Всемогущий Создатель создал такими: на первый взгляд, беззащитные и хрупкие, как хрусталь, а на самом деле – крепкие духом, как кремень, ангелы-хранители самого ценного во Вселенной – человеческой жизни.
Внезапно от сильного взрыва Адама откинуло ударной волной со своего места на пару метров. Через пару минут открыв глаза, он встал и быстро выбежал во двор, чтобы найти Марху, в голове были мысли: «Марха! Ты жива! С тобой всё хорошо! Я знаю! Ты просто вышла за водой…»
Он обежал небольшой двор несколько раз, его сознание затуманилось, схватившись за голову, он бегал вокруг двора и звал её.
– Пожалуйста! Отзовись! Где ты? Не оставляй меня! Мы ещё успеем дойти до лагеря… Мы успеем… Где ты?! – в панике повторял он, уменьшая свой шаг и мотая головой в разные стороны. Но Марха не отвечала, в ответ была только тишина.
Затем он медленными шагами завернул на задний двор и увидел большую воронку в земле, а там… лежали останки Мархи… фрагменты её тела… Адам не знал, что ему делать, казалось, судьба уже испытала его: он похоронил родителей, друзей, соседей, но к такому удару судьбы он не был готов… Затем он медленно сел на землю и заплакал.
– Это страшный сон! Я сейчас проснусь, и всё закончится! Ты подойдёшь ко мне, и мы с тобой продолжим наш долгий путь. Что же мне делать? Как я устал… Подскажи мне, что делать… Ты просто вышла во двор… ты вернёшься, – задыхаясь от слёз, повторял Адам. Его сердце разрывалось от боли. Ему хотелось провалиться сквозь эту кровавую землю, но только бы не чувствовать жгучую боль внутри себя, только бы всё было неправдой, очередная злая шутка войны. Но ему пришлось пережить и эту потерю. Затем он резко вскочил, как обезумевший, и начал что-то искать.
– Я тебя здесь не оставлю, слышишь, ты пойдёшь со мной, к своим детям, они тебя очень ждут и любят! – вытирая горячие слёзы, повторял он вновь и вновь.
Найдя во дворе старую сумку, он собрал туда останки, свернул сумку и нежно обнял. Ему казалось, что он сошёл с ума и что это всё происходит не с ним, что он в самом настоящем аду на земле. Но, к сожалению, в этом аду находились все жители Республики. Небо и земля содрогались от человеческой жестокости днём и ночью.
Адам понимал, что ему надо дойти до гуманитарного коридора для беженцев, надо похоронить останки, найти детей. Собрав всю свою волю в кулак, Адам быстрым шагом продолжил свой путь уже один, без Мархи, и ему уже было всё равно, дойдёт он живым или мёртвым.
Через пару часов он даже не заметил, как дошёл до границы Чечни и Ингушетии. Увидев большой поток беженцев, было очень много людей и машин, он остановился рядом с машиной, где находилась семья. Вдруг ему показалось, что это Марха сидит в машине, он подошёл к приоткрытому окну и сказал этой женщине:
– Марха, я же говорил, что у нас всё получится! Мы с тобой дошли до границы!
После этих слов он потерял сознание. Когда Адам пришёл в себя, он сидел уже в этой машине, рядом с женщиной, к которой обратился. Она держала на его лбу повязку, смоченную в снегу.
– Мальчик, как тебя зовут? Что с тобой случилось? Почему ты один? Где твои родители? – обеспокоенно спросила женщина.
– Адам я… Они ушли… Они все ушли… Я остался один… с Мархой, – ответил Адам спокойно.
– А где она? С тобой? Мы её здесь не видели, – ответила женщина.
– Она рядом. Здесь… в сумке… Мне надо её похоронить… и забрать детей из лагеря к себе. Я обещал, – заикаясь, ответил он, прижимая к себе сумку.
– Что ты такое говоришь! Бедный мальчик, совсем разум потерял, отдохни немного, поедешь с нами, мы тоже едем в лагерь для беженцев. Найдём детей, – расплакавшись, ответила женщина.
– Оставь его! Что ты к нему пристала, не видишь, горе у парня. В сумке действительно останки человека. Когда я сажал его без сознания в машину, увидел, что внутри сумки… Он правду говорит. Мы все потеряли разум из-за этой проклятой войны, – громко ответил сидящий за рулем пожилой мужчина. – А ты держись! В любой трудной ситуации мы не одни, с нами всегда наш Создатель! Он всё видит и слышит, даже то, о чём мы молчим, Он знает нашу душу лучше, чем мы. Любит нас больше, чем родная мать. Всё будет хорошо! Это тебе говорит человек, который похоронил своих трёх братьев, родителей и двоих маленьких детей. Моего маленького сына тоже звали Адам, он подорвался на мине у меня на глазах, – еле сдерживая слёзы, добавил он.
Адам знал, каково это – терять родных. Он закрыл лицо руками, и перед его глазами пронеслись жестокие события последних месяцев, как на кинопленке. Подняв голову, он сказал:
– Я испытал столько боли, что не знаю, почему моё сердце до сих пор так предательски бьётся.
– Это не нам решать, сынок. Будет биться, пока его срок не истечёт. Мы, мужчины, должны стойко переносить удары судьбы, за нами будущее нашей нации, ответственность за детей, чтобы они выросли настоящими людьми! – ответил мужчина.
– Казбек, посмотри, машины все тронулись, наконец-то и мы поедем, – радостно сказала женщина, прижимая к себе спящих детей восьми и десяти лет. Её звали Амина.
– Слава Всевышнему! Мы выберемся из этого Ада, – вздохнув, ответил Казбек.
Уже смеркалось, когда они тронулись в путь. Людей было очень много. Через некоторое время они уже пересекли границу Чечни и Ингушетии. Проезжая очередное село, Казбек остановил машину на обочине дороги и сказал:
– Вон там виднеется кладбище, надо захоронить останки женщины. Амина, вы оставайтесь в машине.
– Хорошо, – ответила она.
Казбек вышел из машины, открыл багажник, взял небольшую бутылку воды, кусок белой и зелёной ткани и деревянную дощечку. Адам вышел вслед за ним, крепко держа в руках сумку. Затем они быстрым шагом направились в сторону кладбища.
Через некоторое время они вернулись обратно, сели в машину и несколько минут сидели молча.
– Когда всё это безобразие закончится, мы перезахороним её в родовое кладбище, не переживай, Адам. Главное, её душа обретёт покой после захоронения, – уставшим голосом сказал Казбек.
Адам только кивнул головой. И так, сидя, он заснул. Они поехали дальше, к старому другу Казбека, которого звали Ислам, он был ингуш, и Казбек знал, что он не откажет ему в ночлежке. Так и получилось, Ислам не только оставил у себя всех, но и запретил Казбеку искать другое жильё, сказал, что он их никуда не отпустит.
– Казбек! Как ты мог подумать, что я тебя отпущу, брат? Хадижа! Быстрей накрывай на стол, к нам приехали наши братья! – крикнул он своей жене.
После ужина все были очень уставшие и рано легли спать. На следующий день рано утром Казбек, Ислам и Адам отправились в лагерь беженцев искать всех, кто был с Адамом в подвале. Доехав до лагеря, они начали спрашивать у людей в палатках, где можно найти таких-то, называя фамилии и имена. Затем, заглянув в очередную палатку, Адам увидел Магомеда, грустно сидящего у окна, Макка спала рядом на деревянном топчане. Он медленно зашёл внутрь и сел рядом с ним. Магомед, почувствовав, что кто-то рядом, повернулся и, узнав его, вскрикнул:
– Я знал, что ты приедешь! Знал, что заберёшь отсюда! Я так ждал тебя! Я так ждал маму! Я молился каждый день Всевышнему, чтобы он вернул вас!
Он крепко обнял Адама и заплакал навзрыд, слёзы текли по его румяным белым щекам.
– Магомед, всё хорошо, я ведь обещал, и я здесь! Теперь я вас с Маккой никогда не оставлю! – крепко обнимая его, сказал он.
– А мама? Где мама?! Она ведь тоже за нами приехала? – сквозь слёзы спросил Магомед.
– С мамой всё хорошо. Она в лучшем из миров, – спокойно ответил Адам.
Магомед расплакался ещё сильнее. Он всё понял без слов.
– А где Соня? Вера? Где все? – спросил Адам, оглядываясь по сторонам.
– Они все вместе уехали в другой город с каким-то дядей. Соня хотела нас с собой забрать, плакала. Я сказал, что останусь здесь и дождусь вас, – Магомед снова заплакал.
– Ну, всё, хватит уже, ты ведь мужчина! – сказал Адам, потрепав Магомеда за волосы.
– Вот ещё бумажка с адресом, Соня просила маме передать, – ответил Магомед.
– Хорошо, а с кем вы здесь живёте? – спросил Адам.
– С тётей Мединой, она была с нами в машине, когда мы сюда ехали, – ответил он.
– Подождём тётю и поедем домой, – улыбнувшись, сказал Адам.
– Опять в наш дом?? Там же стреляют, я не хочу туда, – опустив голову, сказал Магомед.
– Нет, в другой дом, здесь, в Ингушетии, к дяде Исламу, поживём у него, пока всё наладится, – ответил Адам.
Через некоторое время пришла Медина, Адам поблагодарил её
В этот вечер Адам впервые поел горячую еду, выпил горячий чай, аромат свежего хлеба одурманил его голову. Все эти месяцы он мечтал о самых простых вещах: выпить чистой воды, досыта наесться вкусной еды в тепле и тишине, принять горячую ванну и лечь спать на чистую постель на мягкой кровати, не думая о самолётах, взрывах и смерти.
Не это ли счастье?
Да, счастье в самых простых и привычных для нас вещах. Пока мы не потеряем всё, цену не познаем.
Самые простые вещи приносят самое большое счастье.
Когда он, наконец, заснул, он увидел сон:
В тени прекрасного райского дерева Сидрат аль-Мунтаха в красивых одеждах из зелёного шёлка и парчи на зелёной траве, среди прекрасных лотосов сидели его родители, рядом с ними были Ахмед и Марха. От них исходил ароматный запах мускуса, их лица сияли прекрасным белым светом. Не было ни солнца, ни стужи, ни страха и печали, Адам почувствовал полное умиротворение и спокойствие.
Марха держала в руках хрустальный кувшин, переливающийся различными цветами. Затем она подошла к роднику, который протекал рядом с ними, наполнила кувшин водой и протянула его родителям Адама. Выпив воды из райского источника, отец сказал Адаму:
«Всему своё время, сынок! Твой золотой листок ещё не упал с дерева. Береги детей, мы всегда будем рядом с вами, в ваших сердцах».
После окончания войны Адам вернулся на родину, в любимый и родной Грозный. Он даже в мыслях не представлял свою жизнь за пределами города, Грозный на всю жизнь был запечатлён в его сердце. Прошло почти двадцать лет, город стал ещё краше и прекраснее, от следов войны ничего не осталось.
Макка и Магомед выросли, поступили в университет, Адам завёл большую семью и каждый день благодарит Всевышнего за мир и процветание Республики. И сердце помнит всё, что было, и бережёт, что есть. Счастье такое хрупкое!
Каждый человек имеет внутреннюю магическую силу, способную заставить себя пережить боль, переступить через страх и продолжать бороться даже с самим собой.
⠀Марьям Нашхоева
Der kostenlose Auszug ist beendet.