Buch lesen: "Тайное бюро иллюзий. Фантазм. Книга 1", Seite 2

– Мы еще увидимся?

Кажется, он немного удивился. Мне было тяжело это понять, но я определенно заметил, как дернулась его левая щека.

– Если захочешь.

Лэнс пробормотал «прошу меня простить» и вышел.

* * *

Называя себя «слугой», я не самоуничижительно преувеличиваю. Приготовление пищи, стирка, уборка, покупки и другие домашние дела – все в этом доме моя обязанность. Взамен я получаю бесплатное проживание. Пятьдесят тысяч иен, которые мне отправляют из дома, целиком идут тете. На карманные расходы мне выдается двести фунтов.

Ужин в шесть тридцать. В меню – курица с душистыми травами, салат, овощной суп и хрустящий хлеб. Когда все было готово, спустилась Мари, а следом и Ханпэн. Она села, и я налил ей в бокал красного вина. По выражению лица тети было ясно, что она утомлена сегодняшней суматохой.

Я сел напротив. В столовой мы ели за бесполезно длинным столом, где могло разместиться шесть человек. Дому, где мы жили, около ста лет. Тетя арендует его вместе с мебелью у богатой пожилой пары, которая сейчас живет в Америке. У них два условия: ухаживать за садом и держать в чистоте комнаты. Дом недостаточно велик, чтобы называться особняком, и не сильно отличается от обычного семейного домика в Японии, но внутреннее убранство в нем довольно элегантно.

Мари пригубила напиток и, будто инцидента с Лэнсом не было и в помине, спокойно наложила себе в тарелку салат. Тонкое серебряное кольцо на безымянном пальце левой руки. Маникюр цвета красного вина.

– Что? – спросила тетя, заметив мой взгляд на себе.

– Мы придумали фее имя.

– Вы что, ее еще не изгнали?

– Лэнс сказал, что она относительно безвредна, поэтому за ее изгнание взимается плата или что-то в этом роде. В любом случае, если ей дать имя, она разозлится и уйдет.

– И как ее теперь зовут?

– Сью.

– Странное имя.

Я хотел напомнить, как зовут ее собаку, но решил лишний раз не раскрывать рта. Хотя с тетей я не особо близок, Ханпэна люблю. Можно сказать, что он – то единственное, что делает каждый мой день лучше.

– В следующий раз, когда заметишь фею или заблудишься, позови ее по имени.

– Как же это утомительно. Сколько еще это будет продолжаться?

– Несколько дней… Марико.

– Что?

– Если феи действительно есть… расскажи мне о них.

Тетя подняла взгляд и наклонила голову.

– Тогда сначала расскажи мне о своих магических способностях, если они действительно есть.

– Это… это…

– То же самое, верно? Я думала, что моим словам ты все равно не поверишь, поэтому и считала это делом бесполезным. Мы с тобой в чем-то похожи. Англия – страна сказок и необычных убийств. Периодически здесь происходят загадочные вещи. Так что будь теперь осторожен, ладно?

Если бы я начал спорить, то, скорее всего, мне бы это вернулось в десятикратном размере, поэтому я решил промолчать и вместо этого дал Ханпэну огурец.

Ужин прошел гладко, в тишине такой плотной, что ее практически можно было потрогать. У тети нет телевизора. Точнее, стоит старый в гостиной: выглядит как ископаемое и не включается. Марико не включает его, не маскирует тишину. Сначала я хотел поднакопить, чтобы самостоятельно купить себе телевизор, но в последнее время желание пропало. Да и видео и фильмы можно смотреть на ноутбуке.

С прибытием в Англию мои аппетиты вообще поумерились. Езжу я только на велосипеде, на вечеринки с выпивкой не хожу, по ночам вне дома не зависаю. Ложусь в двенадцать и просыпаюсь до восьми. Занимаюсь я еще усерднее, чем во время вступительных, а в остальное время хлопочу по дому. Большинство моих карманных денег уходят в копилку. Такая поразительно «чистая» жизнь. Я и сам чувствую, что стал здоровее. Вот только все время кажется, что я живу во сне, а не по-настоящему.

– А ведь это неплохо.

Тетя закончила есть и встала.

– Что?

Я перестал гладить пса, и тот побежал к хозяйке.

– Что вы поладили с Фарлонгом. Правда же?

– С ним? Я? У нас разве есть что-то общее?

– Он угрюм, молчалив и вечно хмурится. Много обещает и ничего не делает, а еще у него вечно такое выражение лица, словно его все бросили.

– Когда это я…

– Ты точно понравишься фее. Ты обязан Фарлонгу, так что постарайся с ним подружиться, хорошо?

Тетя, как обычно, сама высказала, что хотела, а потом ушла на второй этаж. Ханпэн побежал за ней.

Меня бросили. Как она и говорила.

* * *

В следующий раз я увидел Лэнса три дня спустя, в пятницу, когда направлялся в библиотеку позаниматься самостоятельно. Университет Витсберри по-дурацки огромен. Я думал, что частный университет в Токио был большим, но по сравнению с этим он все равно что однушка без ванной на 4,5 татами². Представьте Хогвартс, и вам все станет понятно: каменное пепельного цвета здание, похожее на замок. Около половины всех студентов проживает в общежитии на территории кампуса. Там же есть храм, спортзал и даже супермаркет. Можно спокойно жить здесь, не покидая территорию университета.

Конечно, здесь есть и идеально ухоженный английский сад, по которому бродит вечно занятый смотритель. Повсюду растут цветы такой красоты, что хоть на почтовые открытки их помещай. Даже фонтанчик есть.

В самом университете по какой-то причине сохранилась должность сопровождающего. Здесь много чего удивительного: надо только поискать.

Лэнс валялся в закутке этого прекрасного сада. На мгновение я испугался – мне показалось, что он мертв. Для студентов в Англии нормально дремать, читать книги или даже флиртовать на газоне – к этому я уже привык. Но поведение Лэнса было странным во многих отношениях: в приятный полдень, когда все собрались на солнышке, он выбрал самую холодную и мрачную тень и лежал там, словно брошенная кукла. Юноша свернулся калачиком и закрыл лицо левой рукой. Я остановился и, не подумав, посмотрел на его грудь: та мерно вздымалась. Значит, живой.

– Тебе лучше оставить его в покое, – прошептали позади.

Я рефлекторно обернулся и удивился во второй раз: передо мной стояла одетая полностью в черное незнакомка. Глаза у нее тоже были подведены черным, а губы подкрашены темно-фиолетовой помадой. И это когда до Хеллоуина целый месяц! В ушах, носу и губах, одно за другим – бесчисленные колечки пирсинга. Я чуть сам не попросил ее оставить меня в покое.

– Ты о чем?

– О нем. Периодически люди умирают и в этих местах. Я уже говорила с тобой раньше, но за твои пустые глаза спасибо не скажу. Может, лекарство ему с неба прилетит.

– Лекарство?..

– А еще он ранен. Похоже, тяжело, но ему подходит, – сказала женщина вполголоса и изобразила, как режет левую руку пальцем правой.

Я оглянулся на Лэнса. Мертв? Нет, пока просто без сознания. Снова поворачиваюсь к похожей на синигами³ незнакомке. Его состояние – ее вина?

– Спасибо за совет, – сказал я, чтобы закончить разговор.

– Пожалуйста, – ответила женщина, улыбнулась и подбежала к стоящему чуть поодаль мужчине, одетому по той же моде. Приобнявшись, они ушли.

Эта картина на пару секунд заставила меня задуматься о том, кто же такой «порядочный человек». Потом я подошел к Лэнсу и встал рядом.

– Эй.

Он не двинулся. Я попытался легонько пнуть его по ботинку.

– Лэнс Фарлонг.

Убрав левую руку с лица, юноша, будто ослепленный, посмотрел на меня снизу вверх. Цвет его лица был еще хуже обычного: наглядный пример так называемого бледно-голубого.

– Чем ты занимаешься? Притворяешься трупом?

–…сегодня…

Прозвучало так, будто он пытался составить предсмертное послание. Когда я присел на корточки, Лэнс снова забормотал. Получилось что-то вроде «У меня анемия, я отдыхаю…». Анемия, значит. Разве и у парней такое бывает?

– Тебе совсем плохо? – спросил я и почувствовал себя идиотом. – Пойдем в медпункт?

Молодой человек тяжело вздохнул и перевернулся на спину. Затем он чуть приподнялся, подполз к дереву и прислонился к нему.

– В библиотеке…

– Что в библиотеке?

Между грудью и подбородком у него было три сантиметра.

– Ты же там постоянно спишь, – ответил я.

В библиотеке читают книги, а не специально притворяются окоченевшими трупами. Лэнс ничего не сказал, просто посмотрел на меня своими темно-зелеными глазами. Он ничего не ждал. Ничего не хотел. Но если я откажусь и уйду, то он сдастся и совсем умрет.

«Он угрюм, молчалив и вечно хмурится. Много обещает и ничего не делает, а еще у него вечно такое выражение лица, словно его все бросили».

Надеюсь, со мной ты так не поступишь.

Я вздохнул и протянул ему руку. Ладонь Лэнса была холодной, как у восковой фигуры.

* * *

Я перекинул его руку через плечо и повел парня с собой. Некоторые спрашивали, все ли в порядке, на что я отвечал: «Относительно». Когда мы проходили мимо стойки выдачи книг в библиотеке, я заволновался. Красавица-библиотекарша с волосами цвета меда только посмотрела на нас, но ничего не сказала. Когда я посадил Лэнса в углу комнаты для самостоятельной работы, он повалился на несколько секунд на стол, а потом попытался левой рукой погладить меня по щеке… то есть попытался опустить мою голову и посмотрел на меня.

– Ты меня спас.

– Но ты все еще бледный.

– Ничего, мне полегче…

Лэнс сделал глубокий вдох и медленно моргнул. «Все, хватит болтать» – наверное, он бы использовал эту фразу. Пока я предавался глупым фантазиям, он снова открыл рот.

– Как там Сью?..

– Еще не ушла. Да и вообще не появляется.

– Правда? – вялый взгляд на мгновение оживился. – Расскажи… подробнее.

– Прежде чем беспокоиться о домашней фее, тебе стоит начать жить как приличный человек и набраться сил, – прошептал я, беспокоясь, что на нас смотрят окружающие. – Да и Сью не умрет.

– Это же…

– Спи пока, поговорим позже. Сейчас я пойду чего-нибудь поем, потом вернусь, позанимаюсь здесь несколько часов и только после этого пойду домой.

Несколько секунд Лэнс пытался что-то смутно сообразить, а потом слегка кивнул.

– Разбуди перед уходом. – сказал он так тихо, словно проверял мой слух, и затем рухнул на стол. Он точно не умирает?

«…кроме того, он ранен» – вдруг пришли мне на ум слова. Не колеблясь, я посмотрел на левую руку Лэнса. Но парень был одет в слишком большой для его маленького тела кардиган. Тот закрывал ладонь до середины – конечно, раны не будет видно. Однако я заметил, что на ткани что-то блестит.

Я протянул руку и схватил какую-то нитку. Или, возможно, волосы. Сантиметров пятьдесят – много. Прозрачное серебро было чересчур красиво для человеческих волос, так что, возможно, это парик или что другое, вышедшее из-под рук человека.

– Ты друг Фарлонга?

Я был погружен в раздумья и не заметил присутствия еще одного человека. Обернувшись, я увидел у полки с книгами по философии библиотекаршу, которая встречала нас на входе.

– А, нет, мы…

Без сомнения, друзьями мы не были, но другие слова просто не шли на ум. В ответ на мое неопределенное бормотание девушка наклонила голову и тепло посмотрела на нас. Серебряные очки с тонкой оправой, а за ними – слегка покрасневшие глаза. На груди у сотрудницы висел бейдж с именем «Патриция».

– Извините за беспокойство, но он неважно себя чувствует. Можно ему тут немного отдохнуть? – спросил я, готовый к тому, что нас сейчас отправят в медпункт.

Каким бы идиотом ты ни был, по-английски надо говорить вежливо. В книге, которую я купил в Лондоне, написано: «Даже если в Великобритании вас смыло рекой и вы тонете, просто кричать «Хэлп⁴!» – не лучший выбор. Англичане любят вежливость».

Патриция хихикнула.

– Конечно. Так обычно и происходит… – она произнесла это таким обворожительным голосом, что он еще долго звучал у меня в ушах. После этого девушка вернулась к работе у полки. Она стояла боком, и я заметил, что у нее, оказывается, большая грудь. Смутившись, я поспешил отвести взгляд.

– Большое спасибо, – пробормотал я и направился к выходу. И чем я только занимаюсь?

Я выскочил из библиотеки, нашел свободную скамейку и съел принесенный с собой бутерброд.

* * *

Вернулся я двадцать минут спустя. Лэнс слегка изменил позу, но все еще спал. Я отсел от него так, чтобы видеть его и при этом не беспокоить, и начал заниматься. Так прошло около двух часов. Парень продолжал спать как убитый, словно его прокляли.

Часа через четыре я собрал свои вещи и встал рядом с Лэнсом.

– Я иду домой, – оповестил я, легонько пнув ножку его стула.

Упавший на стол Фарлонг кое-как зашевелил головой и через пару секунд повернулся ко мне. К моему удивлению, цвет его лица значительно улучшился. Парень выглядел еще не совсем здоровым (это уж громко сказано), скорее, как слегка больной человек. Он закрыл глаза, зевнул, как щенок, и встал.

– Мне надо с тобой поговорить.

Я вышел из библиотеки и первым делом направился за своим «транспортом».

– У тебя есть велосипед?

Ими пользовалось большинство студентов в Витсберри, однако Лэнс только покачал головой. У меня не оставалось выбора, поэтому пришлось идти пешком и толкать велосипед.

– Прошло уже три дня. Ты в порядке?

– Ага. Я потерялся позавчера, а Марико – вчера.

Из-за этого инцидента прошлой ночью тетя была в ужасном настроении. Я сказал, что нужно всего лишь вывернуть одежду, а она ответила: «Почему из-за какой-то феи я каждый раз должна танцевать стриптиз?» Она же часто носит платья. Мне-то просто рубашку снять и вывернуть, а вот для нее это и впрямь затруднительно.

– Ты зовешь ее по имени?

– Да, и много раз. Как-то мы столкнулись, и я сказал, мол, эй, Сью, веди себя хорошо!

– А она что?

– А она начала размахивать передо мной своими ручками, злиться и говорить: «Я! Не! Сью!»

– И не ушла?

– Нет. Каждый вечер честно убирает за нами, как недорогая посудомоечная машина. Мы даже бокалы из-под вина поначалу оставляли, а наутро они стояли красивые в сушилке. Честно говоря, меня она очень выручает.

– А ты ее не специально держишь? Может, и молоко ей оставляешь?

– Не говори глупостей. Марико бы меня прибила.

Лэнс замолчал, погруженный в мысли.

– Если фей не угощать, задержатся ли они больше, чем на неделю?

– Я не в курсе их привычек.

– Впервые Мари потерялась в прошлый четверг. Она делала что-то необычное?

– Даже если и делала, то я не знаю.

– Можно спросить.

– Я позвоню. Но не знаю, ответит ли она – все зависит от настроения.

Лэнс приподнял бровь, я неохотно достал телефон и несколько раз набрал тетю. После семи звонков включился автоответчик.

– Мне Сью показалась неплохой. Только странноватой.

– Из-за прически?

– Феи ненавидят священные вещи.

– Это какие?

– Богов, ангелов, церковь… все такое. Где, говоришь, ты ее увидел?

– Перед цветочным магазином… прямо рядом со статуэткой ангела.

Лэнс кивнул.

– Мне нужно поговорить с Мари. Возможно, это как-то связано с ее работой.

* * *

Я не очень много знаю о работе тети, но думаю, что она по дешевке покупает разные местные товары и задорого продает их японкам, стремящимся поддерживать модный британский образ. Иногда, чтобы не покупать что-то, она выбирает из вещей, которые получила в подарок или нашла. Музыкальные шкатулки, чайные пары – она фотографирует подобные вещи так, чтобы они дорого выглядели, и выкладывает на сайт. Снимает она дома, поэтому мне поручают держать отражатель или освещение.

Еще у тети есть блог. В нем она пишет о том, как в молодости переехала в Англию, так и не вышла замуж, но в кавалерах недостатка не испытывала. Деньги у нее водились, так что она всегда жила элегантно и так, как хотела. Пишет она с таким пафосом, что еще чуть-чуть – и станет неприятно. Впрочем, Марико не настолько волнует мнение других людей, чтобы она перестала хвастаться и получать от этого удовольствие. Цель блога – просто заставить женщин восхищаться ее образом жизни и вдохновлять их на покупки.

На главной странице – высокая стройная женщина с длинными черными волосами, собранными в хвост, в оливково-зеленом платье с бледно-желтым цветочным узором. В руках у нее темно-синий плащ. Заголовок гласит, что она живет в Англии (или что-то в этом роде). Если вы наткнулись на такой сайт, знайте – это блог моей тети.

– Не понимаю, как ее мошенничество связано со Сью.

– Феи ненавидят священные вещи и солнечный свет. А любят – лунные ночи и тишину.

Лэнс объяснял мне все это те тридцать-сорок минут, что мы шли из университета домой.

– А еще – старые вещи из видавших виды домов. Особенно те, которыми когда-то дорожили, а потом забыли, выбросили или испортили.

–…а люди?

– А? – обернулся Фарлонг.

– Какие феям нравятся люди?

– Которые могут их видеть, – ответил Лэнс. – А так, все как с вещами. Они любят одиночество, а значит, и людей, которые проводят время в раздумьях на задворках мира. Говорят, у выдающихся писателей и поэтов есть дома феи.

«…ты ей точно понравишься».

Что ты имеешь в виду, Марико? Я не провожу время в раздумьях на задворках мира: это нарциссизм какой-то. Да и я ни одного предложения не написал.

– Антиквариат любят не только феи, но и большинство волшебных существ – они все чувствуют ностальгию. Мари же зарабатывает на жизнь продажей старых товаров, да? Возможно, именно поэтому она уже трижды столкнулась с Фантазмом. Даже если у нее нет Второго взгляда… не исключено, что она обладает скрытой способностью выбирать привлекательные для этих созданий вещицы.

– То есть она и без Сью может потеряться?

– Вполне возможно. Она переехала в Витсберри, и за полтора года это произошло трижды. Однако теперь у меня есть ты и твой Второй взгляд. Видимо, судьба мне благоволит, – сказал Лэнс, глядя вниз и держа обе руки в карманах.

Я посмотрел на его спину и обернулся на пройденный путь. Вымощенная камнем улица с домами и магазинами. Красивая и одинокая.

– Я приехал в Англию не за этим, – пробурчал я.

– Что ты имеешь в виду?

– Я уехал из Японии не для того, чтобы разбираться со всякой фантастикой.

– Тогда для чего?

– Чтобы забыть.

Я думал, он спросит. Но даже если бы спросил, я бы не ответил. Однако Лэнс этого не сделал. Только горько улыбнулся и произнес:

– Каждый, кто не может забыть то, что хочет, одинок. Ты точно понравишься фее.

* * *

Наконец мы добрались до дома. Переступив порог, я ошеломленно замер: в гостиной царила полная разруха. Ваза разбита, цветы разбросаны по коридору, картина упала со стены, абсолютно все вещи, стоявшие на полках, валялись на полу.

– Марико! – закричал я, пройдя дальше и обнаружив, что другие комнаты тоже были погружены в хаос.

Декоративные подушки разлетелись в разные стороны, а тряпичные игрушки лежали на полу. Не особо выразительные фарфоровые куклы кто-то выложил в ряд – жуткое зрелище. Тети не было ни в гостиной, ни на кухне. Ханпэна тоже нигде не было видно.

– Это сделала Сью?

Оценив состояние дома, Лэнс кивнул. Я цокнул языком и побежал на второй этаж. Даже на лестнице были разбросаны сухоцветы.

– Марико!

Дверь в ее комнату была открыта, и я вбежал внутрь.

– Ты опоздал! – вот так она меня встретила.

Ее комната была примерно в два раза больше моей. Даже без учета ванной ее площадь составляла около двадцати татами. Посреди комнаты стояла кровать с балдахином, на которой и сидела Марико, зажавшая что-то в левой руке. Рядом лежал Ханпэн. Я увидел, что с ней все в порядке, и успокоился. Конечно, разве может фея размером с ладонь что-то сделать такой женщине? Даже если бы сильное землетрясение перевернуло мир с ног на голову, она вышла бы невредимой и потом еще задала пару вопросов богу по поводу шума.