Buch lesen: "Бетонная Луна. Вселенная Единения. Том 1"

ПРОЗРАЧНЫЕ СТЕНЫ,

ХОЛОД И СТРАХ,

СОНЛИВОСТЬ,

КРОВЬ НА РУКАХ…

Редактор Наталья Николаевна Ким

Корректор Наталья Николаевна Ким

© Иван Анатольевич Немцев, 2026

ISBN 978-5-0060-5023-5 (т. 1)

ISBN 978-5-0060-5024-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ

ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ РАСПИТИЯ СПИРТНЫХ НАПИТКОВ. ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ. СОДЕРЖИТ УПОМИНАНИЕ КУРЕНИЯ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЯ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ. КУРЕНИЕ ТАБАКА ИЛИ УПОТРЕБЛЕНИЕ НИКОТИНОСОДЕРЖАЩЕЙ ПРОДУКЦИИ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ. СОДЕРЖИТ НЕЦЕНЗУРНУЮ БРАНЬ. СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ ЖЕСТОКОСТИ И НАСИЛИЯ.

ВОЗРАСТНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ 18+

Приветствую, мой дорогой читатель!

Обычно в начале книги оставляют благодарности, кому-то ее посвящают. Иногда размещают некий дисклеймер — предупреждение о том, что считают необходимым, важным, обязательным.

Мой случай — второй.

Я хотел бы выразить благодарность после того, как мы пройдемся с тобой, читатель, по улицам этого некогда славного города Розенберга. Да, мы будем путешествовать по европейскому мегаполису, которого не найти на карте. У меня особые отношения с Германией. Думаю, моя фамилия не могла не оставить такой след. Немецкие имена, названия улиц, обрывки иностранной речи — все это здесь не случайно. Это моя любовь к целой стране, пропущенная через мясорубку психологии серийных убийц и страсти к триллерам и антиутопиям. Если европейская локация неприятна, немецкие имена и названия режут слух — лучше закрыть книгу прямо сейчас.

Не понравится книга и тем, кто брезгует крепкими (а порой — очень крепкими) словами — бранной и ненормативной лексики здесь предостаточно. Без этого не произошло бы погружение в мрачную атмосферу Розенберга и того нового мира, в котором этот город существует.

Наконец, в книге много жестокости. Это не легкое чтение, а мрачный, психологически насыщенный триллер с элементами детектива и драмы. Здесь я исследую темы одиночества, любви, человеческой жестокости и моральной деградации общества. Я не поддерживаю насилие, не оправдываю убийства и проповедую любовь, что стало ключевой идеей серии книг. Но тот роман, который ты держишь в руках — про убийцу, а значит, здесь будут жертвы, кровь и немало отвратительных подробностей.

В общем, мое творчество рассчитано исключительно на взрослую аудиторию, которая не боится жестокости и ненормативной лексики. «Бетонная луна» понравится поклонникам антиутопий, а также тем, кто ценит глубокие размышления о человеческой природе. Если ты задаешься вопросами «оправдано ли насилие во имя „очищения“ общества?» и «как найти смысл в мире, где мораль размыта?» — то эта книга определенно для тебя.

Бытует мнение, что все истории уже рассказаны. Значит, и моя история — не исключение. Я был вдохновлен такими произведениями литературы, кинематографа и игровой индустрии, как «Преступление и наказание», «Пила», «Декстер», «Темный рыцарь», «Монстр», «Молчание ягнят», «Игра в кальмара», «Manhunt» — если тебе знакомы эти произведения, если они не испугали и не оттолкнули, не вызвали отвращение — то добро пожаловать на улицы Розенберга.

Комиссар уже проснулся от звонка и готовится выехать на место совершения преступления. Идем, читатель, а то все пропустим! И до встречи на последних страницах книги!

Часть I
ОСЕНЬ

I
Дилемма

Перед нашим взором — замкнутая цепь из двенадцати элементов, похожая на длинную гирлянду. Одиннадцать ламп, мертвых и холодных, и лишь одна пульсировала алым светом. Вокруг не было ничего материального — только космическая пустота, заполненная черным, как смоль, цветом¹.

Прошло мгновение, и к этой цепи неожиданно и словно бы из ниоткуда быстрым шагом направилась фигура — худой мужчина с густой бородой, с виду преклонного возраста и необычайно высокого роста (в сравнении с размерами лампочек). Длинный халат цвета старого пергамента колыхался, хотя ветра не было и быть не могло. Борода — пепельная, почти седая — падала на грудь тяжелыми прядями. А лицо… ускользало. Стоило моргнуть — и в памяти оставался лишь смутный силуэт, словно кто-то стирал его ластиком прямо из сознания.

Ничего определенного нельзя было сказать и о том, как он подошел к этой цепи лампочек, ведь не было никакой поверхности в столь необычном месте!

Светящаяся лампа едва заметно вибрировала, издавая тонкий свист, похожий на стон раненого существа.

— Снова… — вдруг произнес мужчина. — Ну что ж…

Костлявые пальцы сомкнулись на горячем стекле. Лампа вздрогнула, зашипела, и на ее поверхности проступили буквы. Он несколько раз прочитал надпись, затем бережно вернул элемент на место.

 
«Земля. Трансатлантический союз наций. Саксония, Германский штат. Октябрь, 2067»
 

Это был октябрь, перевернувший сознание одного человека.

* * *

Суббота, 1 октября

Ночь. Лес. Густой туман обволакивает деревья, растущие на обочине дороги, ведущей к двухэтажному особняку.

У кованых ворот стоит белый джип. Светят только фары автомобиля и одинокая луна на небе. Водитель не шевелится: руки на руле, взгляд вперед. В салоне — тишина и тяжелый запах кожи, кофе и сигарет.

Ворота с легким скрежетом расходятся. Секунда — и джип срывается с места, вжимаясь в повороты. Извилистая дорога ведет с высокого холма, через лес, в сверкающий огнями город Розенберг.

Выходная ночь старшего комиссара Энгеля Беккера началась с тревожного звонка диспетчера полицейского участка.

* * *

Розенберг. Город на Эльбе. Здесь правят четыре всадника апокалипсиса: коррупция, наркотики, убийства и грабежи. Это зверинец без клеток, где стаями бродят психопаты, насильники, проститутки, воры и предатели. Здесь есть все, что может породить тьма.

Изо дня в день над Розенбергом парит безжалостная Смерть, подрезая своей косой грешные души умерших. Большинство из них забирает такси, увозящее призрачные останки человека в самое пекло Ада.

Город, где, кажется, не осталось каких бы то ни было моральных рамок, понятия о нравственности, где повсеместно нарушаются все заповеди всех религий мира. Где единицы честных полицейских вынуждены ходить в волчьих шкурах, пока их коллеги пропускают стакан в злачных барах с теми, кого завтра будут «разыскивать».

Этот город — воронка на теле Земли… Воронка глубиной в Ад. Типичный город XXI века, погрязшего в крупнейшем со Второй мировой войны кризисе.

Этот город — Розенберг. Добро пожаловать!

* * *

Комиссар добрался до места преступления быстро. Это был заброшенный трехэтажный склад, когда-то служивший хранилищем горючих материалов. Рядом расположились доки, и, наверное, именно поэтому район получил название «Рок-Порт».

Территорию опоясывал невысокий забор, увенчанный колючей проволокой. Окна первого этажа были наглухо заколочены толстыми досками. Полиция уже оцепила периметр. Свет мигалок патрульных машин отбрасывал на фасад здания беспокойные багрово-синие тени, превращая его в подобие гигантского, пульсирующего органа.

Энгель Беккер — старший комиссар и глава полиции Розенберга, резко свернул к тротуару и заглушил двигатель. Едва он вышел из машины, холодный порывистый ветер с реки ударил ему в лицо, заставив на мгновение прищурить глаза.

Энгелю было пятьдесят три года, и почти всю жизнь он отдал службе. Среднего роста, с большим животом и крепкими руками, в его волосах уже давно проглядывалась проседь, а лицо украшала такая же, едва заметная, седая щетина.

Взгляд комиссара мгновенно оценил обстановку. Статика. Полицейские укрылись за машинами, направив стволы на темные окна третьего этажа. Кто-то быстро переговаривался по рации, кто-то молча кусал губу, пытаясь справиться с напряжением.

Заметив Беккера, к нему тут же бросился один из подчиненных. Это был высокий худощавый парень, на его лице играла горючая смесь возбуждения и страха, свойственная новичкам.

— Томас, докладывай, — коротко бросил Энгель.

— Герр комиссар! — выдохнул тот. — Около часа назад на Граштенштраßе заметили вооруженного мужчину в черной спортивной форме, примерно сорока лет. Он шел по обочине направив автомат на цепь из восьми связанных заложников… Преступник заставил их ползти на четвереньках, а затем они скрылись в заброшенном здании. Личность пока не установлена.

— Кто-нибудь пытался проникнуть внутрь?

Томас замялся.

— Говори! — рявкнул Энгель.

— Мой напарник… — полицейский сглотнул. — Куно попытался. Но когда он приблизился к окну… В общем, он ранен.

Комиссар зло сплюнул себе под ноги.

— Опять этот долбаный герой лезет куда не просят!

— Тут два входа, и оба заблокированы изнутри. Куно попробовал влезть через окно, почти сорвал доску голыми руками… Выстрел был совершен с третьего этажа. Плечо. Сквозное.

— Почему сразу не доложил, что есть раненые?! — сурово спросил комиссар.

— Простите, герр Беккер. Кровотечение удалось остановить. Герр Вернер настаивал, что может продолжать…

— Этот засранец нас всех когда-нибудь похоронит, — перебил подчиненного Энгель. — Ладно, черт с ним. В общем, так: отправь этого придурка к врачам. Скажи, это мой приказ. Выполняй!

— Слушаюсь, герр комиссар!

Томас побежал к машине, в то время как Энгель Беккер, ощущая всю тяжесть предстоящей бумажной волокиты, медленно двинулся к оцеплению, переводя взгляд с одного автомобиля на другой: четыре спереди, еще один за складом.

— Черт бы это все побрал! — выругался мужчина, швырнув под ноги окурок. На его лысину что-то капнуло. Затем снова. Он посмотрел на затянутое тучами ночное небо. Пошел легкий дождь.

«Ну и ночка!» — раздраженно подумал комиссар.

— Кто ты, черт тебя дери… — добавил он вслух, глядя на темные окна третьего этажа.

Достав из кармана плаща мобильный телефон, Энгель выбрал имя в списке контактов и нажал вызов. Из динамика послышались гудки.

— Клос, бросай все и тащи свою задницу на Граштенштраßе, 17! Захват заложников, возможны жертвы. И захвати с собой Бауэра, нам нужен хоть один снайпер. Те дурни, что сейчас смотрят порнушку в дежурке, скорее друг друга случайно подстрелят, чем попадут куда надо.

В трубке прозвучал короткий ответ.

— Тогда Морица!

Пауза. Недовольный выдох.

— Черт бы их всех побрал… Ладно, приезжай один, получишь отгул! Только побыстрее! Я хочу, чтобы ты с ним поговорил.

Не дослушав ответ, комиссар сбросил вызов и сразу набрал номер участка.

— Готов план здания на Граштенштраßе, 17? Что значит «в работе»?! Конечно срочно! Мне он нужен сейчас, а не к Рождеству!

Энгель швырнул телефон в карман и двинулся к группе полицейских.

— Ненавижу переговоры.

* * *

Время тянулось как застывшая смола. Напряжение в воздухе нарастало. Только комиссар сохранял ледяное спокойствие. Остальные полицейские заметно нервничали. Особенно Томас Майер — бедолага аж дрожал. Может, от пронизывающего до костей осеннего дождя, а может, от страха, что вот-вот начнется стрельба. Так или иначе, парень изо всех сил старался скрыть, что у него стучат зубы. Его напарник, Куно Вернер — крепкого телосложения и среднего роста мужчина — сидел в затянутой сизым дымом полицейской машине и молча курил. Это была, наверное, уже четвертая по счету сигарета за последние полчаса.

Сцена ожила, когда заброшенный склад и окрестности осветили фары автомобиля. В бешеный танец пустились тени, прыгая по стенам и старому, дырявому асфальту. Подъехал черный седан, так тщательно вымытый, словно только что был куплен.

Машина остановилась рядом с автомобилем комиссара. Из салона вышел молодой человек — около ста восьмидесяти сантиметров ростом, с легкой щетиной, коротко остриженными черными волосами и голубыми глазами. Резко хлопнув дверцей, мужчина направился к оцеплению, не глядя по сторонам. Длинный черный плащ развевался за его спиной на ветру, пока он шел, уставившись в асфальт — будто тяжесть неба давила на затылок.

Подойдя к оцеплению, его взгляд упал на отражение в боковом зеркале автомобиля. В нем — усталое лицо Клоса Хайнеманна, детектива из отдела по расследованию убийств — с глазами, давно привыкшими к ночи.

Моими глазами…

Комиссара Энгеля я заметил сразу: его массивная фигура выделялась среди хаотично мельтешащих полицейских.

— Герр Беккер.

— Все-таки один?.. — разочарованно вздохнул он вместо приветствия. — Уволю нахер этих клоунов…

— Не горячись. Диана сказала, что парни уже как час на вызове в Карбоне. Весь участок пустует — жаркая ночка сегодня.

— Понял, понял, — фыркнул комиссар и вытащил из кармана смятую пачку. Зажигалка чиркнула трижды, прежде чем руки подчинились. — Какой-то уебок с заложниками, — он ткнул сигаретой в сторону третьего этажа. — Кто — пока не знаем. Требований не выдвигал. Там как минимум восемь заложников, поэтому нужно выйти на связь как можно скорее. А с учетом того, что наш единственный переговорщик попал под сокращение, ты просто обязан справиться с этим дерьмом. Знаешь, что делать?

— Да, — ответил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.

— Я доверяю тебе. Действуй!

Подойдя к ближайшей патрульной машине, я вытащил из багажника старый рупор — тяжелый, холодный, как кусок льда.

— Привет, Куно!

Тот не ответил, увлеченно листая что-то в телефоне.

Из другой машины за моими действиями наблюдал Томас Майер. Казалось, что в салоне автомобиля царили тишина и спокойствие — разительный контраст с тем, что творилось снаружи, где воздух буквально пропитался страхом.

Я включил рупор, поднес его к губам и, стараясь говорить спокойно и уверенно, произнес:

— Полиция Розенберга! Здание полностью окружено. Сложи оружие и выходи с поднятыми руками, пока никто не пострадал. Тебе будет обеспечена помощь адвоката!

Как и следовало ожидать, установилась напряженная пауза. Преступник явно тянул время, играл с нами, наслаждаясь властью. Он был словно паук, спокойно наблюдающий за попавшими в сеть глупыми мухами.

Все замерли, не отрывая взгляда от темных окон. Тишина. Лишь ветер гонял сухие листья по переулку, и те кружились в такт мигающим огням полицейских маячков, отбрасывая на асфальт тревожные блики.

Наконец статику разорвал громкий звук, раздавшийся со стороны склада. Вниз посыпались осколки стекла, затем — женский крик:

— Помогите!

— Не стрелять! — отдал приказ комиссар.

Спустя несколько секунд в разбитом окне третьего этажа возник силуэт. Девушка медленно вышла из темноты, подняв руки над головой, и забралась на подоконник. На вид ей было примерно двадцать пять лет, красивая, с длинными светлыми волосами. И, кажется, беременная — живот заметно округлился под тонкой одеждой.

— Я… я буду передавать его слова, — выпалила она дрожащим голосом. — Его имя Райнхольд. Он требует… требует посчитать вас.

Пауза повисла в воздухе. Внезапно стало слышно, как гудит кровь в висках.

— Райнхольд… — комиссар схватился за голову, лицо его исказилось. — Неужели…

Но девушка продолжила, не оставляя нам времени на догадки:

— Все полицейские… должны собраться перед главным входом… На дороге. Иначе он… начнет стрелять.

Энгель схватил рацию.

— Плотно не группируемся! По четыре человека за каждой машиной! Все в бронежилетах? Живее!

Затем он повернулся ко мне и тихо, почти шепотом, добавил:

— Я оставил Оливера за складом, в укрытии. Он присмотрит, чтобы этот урод чего не затеял. Давай, скажи, что мы готовы.

— Комиссар, не тот ли это Райн…

— Не знаю. Молись, чтобы не тот…

По спине пробежал холод.

Я снова поднес рупор ко рту и хрипло произнес:

— Готовы.

Она отреагировала мгновенно. Я почувствовал, как ее изнутри выкручивает страх.

— Девятнадцать полицейских… а нас в здании всего девять. Он… он требует баланса. Десять… — она на секунду обернулась, что-то быстро сказала в темноту и продолжила: — Десять «вонючих свиней» должны немедленно убраться отсюда. Но остаться обязаны… Вернер и Майер. За каждую минуту промедления он будет… убивать по одному заложнику.

Девушка исчезла так резко, будто ее дернули за невидимый поводок.

Комиссар быстро выбрал десяток самых бестолковых сотрудников и приказал им отойти на перекрестки слева и справа от склада. Остальных рассредоточил по периметру. Мои глаза не отрывались от ускорившейся стрелки на циферблате. Прошло ровно сорок секунд.

— Почему он назвал меня? — нервничая, полушепотом спросил Томас. Его голос, полный чистой, животной тревоги, был заразнее крика.

В этот миг заложница вновь появилась в оконном проеме, но теперь за ее спиной показалась фигура мужчины. Он сделал шаг из тьмы в круг света прожектора, и всем стало ясно, с кем мы имеем дело.

Райнхольд Вульф.

Один из самых печально известных преступников Германии и кошмарный сон любого сотрудника розенбергской полиции. Лидер группировки «Золотой телец», фанатик, объявивший войну «власти денег».

На протяжении четырех лет он совершал поджоги в банках и дерзкие ограбления, устраивал взрывы в финансовых кварталах — называя все это «очищением». Однажды на День Единения его сообщники похитили и вывезли за город под сотню банкоматов, где просто… сожгли их, как языческих идолов. Но самым страшным в его преступлениях было не это…

Райнхольд почти всегда использовал заложников и мастерски играл с нами, наслаждаясь садистской инженерией хаоса, превращая каждую «акцию» в изощренную игру со смертью. Психопат, лишенный эмпатии, рационализирующий насилие безумными лозунгами.

Последняя встреча полиции с Райнхольдом превратилась в бойню: десятки заложников погибли при задержании, несколько полицейских получили тяжелые травмы — один позже скончался в реанимации. Цена была чудовищной, но именно тогда психопата наконец поймали. Мы думали, что все кончено, но ублюдок избежал тюрьмы — убийцу принудительно отправили в психиатрическую клинику.

А потом он сбежал — это произошло два года назад. С тех пор о нем ничего не было слышно.

— Плохи наши дела, — тихо выдохнул комиссар.

— Ну что, свиньи… — раздался голос, который трудно было забыть: низкий, хриплый, пропитанный презрением. — Давненько не виделись.

Он сделал еще шаг, и мы смогли лучше его разглядеть. Среднего роста, тучный, с тяжелой жабьей мордой — одутловатой, с обвислыми щеками и маленькими, глубоко посаженными глазками. На Райнхольде была выгоревшая куртка с капюшоном, на лице — пластиковые защитные очки на резинке, делавшие его похожим на гигантскую муху. Используя беременную девушку как живой щит, преступник плотно прижал дуло пистолета к ее виску.

Вульф медленно обвел взглядом улицу, наслаждаясь нашей беспомощностью.

— Слушайте внимательно и не перебивайте! У меня восемь заложников! Я требую от вас быть разумными и не делать глупостей. Первым делом — сложите оружие на асфальт, иначе один из заложников умрет. Восемь секунд. Семь. Шесть…

— Выполнять, — рявкнул Беккер, и в его голосе прозвучала тревога.

Полицейские переглянулись и медленно положили пистолеты на асфальт. Несколько человек лишь сделали вид, что подчиняются, уловив едва заметный жест комиссара.

— Хорошие свинки, — довольно хмыкнул преступник. — Предупреждаю, этот сарайчик доверху набит взрывчаткой. Если вам покажется, что вы можете взять склад штурмом… — тут он сделал паузу, будто проверяя, дошло ли.

— Диана, саперов, живо, — пробормотал Энгель в телефон.

— Сегодня вы узнаете, что даже смерть не остановит мое дело. Я вечен! Годами из меня делали монстра… А все, чего я добивался — это избавить ваше проклятое общество от власти денег. Пора открыть вам глаза… не только на мою сущность, но и на то, кем вы являетесь на самом деле. Наивно полагать, что мерзавец здесь только я. Весь этот склад полон мерзавцев. Еще как минимум один… стоит прямо среди вас. Мой сообщник.

Тишина стала абсолютной.

— Мне без разницы, как вы будете это выяснять, но у вас есть ровно восемь минут, и ни секундой больше, чтобы узнать, кто он. Назовите мне его имя — громко и четко. Ошибетесь… или промолчите — и один заложник умрет. Время пошло.

С этими словами Райнхольд резко отступил в темноту, утащив девушку за собой.

— Вот выродок! — Энгель с такой силой ударил кулаком по крыше машины, что металл прогнулся. — Так и знал, что эта мразь опять выкинет какую-то херню!

— Будем брать живым? — напряженно спросил я, хотя по взгляду комиссара уже знал ответ. — Опять сбежит! Может, лучше…

— А ты сам как думаешь? — недовольно пробормотал Энгель. — Если бы не заложники… Черт!

Телефон бешено завибрировал в его кармане, и комиссар быстро отошел в сторону.

Тогда я отвернулся и медленно обвел взглядом всех присутствующих, заглядывая каждому в глаза. В глубине их зрачков таился один и тот же страх.

Страх смерти.

Ближе всех, укрывшись за полицейским автомобилем, на корточках сидел Томас Майер. Губы его были крепко сжаты, словно у провинившегося школьника перед доской. Первый год службы, первое настоящее испытание… По нему было видно: он не готов. Совсем. Ходили слухи, что в полицию Том попал против своей воли — родители приехали из Старой Америки, а детям американцев разрешено работать в Системе. Так его и определили сюда, разумеется, «из лучших побуждений».

Рядом, прислонившись к машине, курил Куно. На его лице застыла привычная маска злобного цинизма, но предательская дрожь в пальцах выдавала все: дым сигареты плясал неровными кольцами, обличая тремор.

Чуть поодаль Ганс из дневной смены, сжав телефон в потных ладонях, быстро печатал. Его светлые волосы слиплись на лбу, как мокрая солома. Он выглядел вымотанным до предела — наверняка уже мысленно сдавал оружие, садился в машину, открывал дверь дома… а потом этот чертов вызов — и вот он здесь, и теперь может не вернуться домой. Его яркие голубые глаза оторвались наконец от телефона. Зрачки блуждали, но все никак не могли сфокусироваться. Он думал. Напряженно, лихорадочно.

Затем мой взгляд остановился на Корбле, молодом полицейском, сгорбленным под тяжестью бронежилета. Закрывая часть лица, длинные сальные волосы свисали с головы, как вороньи перья. Его пальцы с обкусанными ногтями чертили круги на пряжке ремня. Как загипнотизированный, он уставился в трещину на асфальте — может, искал там ответы? Или прятал глаза?

Их страх я ощущал на расстоянии.

Что же касается Энгеля… хотелось верить, что комиссар, многое повидавший в своей жизни, не боялся. Что у него все под контролем, и он уже представляет, как вскоре вернется домой, плеснет себе виски, ляжет в теплую ванну и, наконец, расслабится.

— Пора действовать! — раздался чей-то голос из-за машины.

— И что конкретно? Идеи есть? — тут же донеслось из другого укрытия.

— Заткнитесь! Ждем команды, — резко оборвал их Ганс.

— То есть ждем, пока заложнику перережут глотку, — сплюнул Куно.

— Да над чем тут думать? — пробормотал Корбл, облизывая потрескавшиеся губы. — Это же очевидно… Том или Куно. Он велел их оставить… значит, один из них…

Все повернулись к машине, за которой стояли напарники. Вернер молча закурил следующую сигарету.

— Я… я не знаю почему… — начал Том, и голос его дрогнул.

— Так подумай, новичок! — грубо оборвал его один из полицейских. — Вы что-то знаете…

— Не спеши с выводами, приятель, — угрожающе прорычал Куно, выглянув из укрытия. — Тебе и так думать нечем, а то и вовсе без башки останешься.

Угроза в воздухе сгущалась. Корбл медленно попятился назад. В этот момент комиссар Энгель, закончив разговор по телефону, решительно направился ко мне.

— Мы этого не сделаем, — покачал он головой, не отрывая глаз от экрана. — Не найдем его сраного сообщника среди своих. Его может вообще не быть! Этот ублюдок просто тянет время. Вопрос — зачем?

Он на секунду оторвался от телефона.

— Я дозвонился до его психиатра. Хотел понять, что этому психопату нужно, но… доктор Круспе в командировке. Не сможет приехать, чтобы поговорить с Вульфом, да и по телефону ни черта не скажет, пока нет решения суда. Ебаная бюрократия снова будет стоить чьих-то жизней!

Пальцы резко пролистали контакты, набрав номер участка.

— Алло. Где план этого гребаного сарая? Диана, ты шутишь? Или ждешь, когда всех заложников грохнут? Живее!

Тем временем у машин голоса становились все громче, продолжал назревать конфликт.

— Предательство вот-вот всплывет! Не тяни! Спаси жизни!

— Да кто сообщник-то?

— Куно, чего молчишь, а?!

— Заткнись, Дитер! Ты действуешь мне на нервы! — заорал тот в ответ.

— Никто из нас не сообщник! Вы что, с ума сошли? — испуганно сказал Том. — Он мог уйти уже… Как раз когда часть из нас покинула оцепление.

— Поэтому вас двоих и приказал оставить! — бросил кто-то из толпы.

— Эй! — рявкнул Энгель, решивший, что пора вмешаться. — Немедленно заткнитесь и займитесь делом!

— Все под контролем, комиссар! — отозвался Куно, но в ту же секунду сорвался с места. В два шага он настиг Дитера, схватил его за грудки и с силой толкнул к забору.

Энгель побагровел от ярости:

— Я сейчас вас обоих уволю! Что за дерьмо вы тут устроили?

— Все в порядке, — спокойно ответил Куно, возвращаясь к своему укрытию. — Просто он меня достал.

Хоть Куно и знал, что комиссары в наше время практически ничего не могут сделать подчиненным² и имеют больше обязанностей, чем полномочий, он с уважением относился к Энгелю.

Я бросил взгляд на часы. Осталось всего две минуты.

— Планы пришли? Ситуация выходит из-под…

— Нет, — нервно ответил Беккер, сжимая телефон так, будто хотел его раздавить. — Диана ждет разрешения от Оракула… Скорая и пожарные в пути, группа захвата на перекрестке.

— Думаешь, среди нас действительно есть его человек?

Честно говоря, в это было легко поверить.

— Черт, Клос, да откуда мне знать! Эта мразь любит сеять паранойю…

Ганс схватил рацию и связался с группой, оставшейся за складом. Как и следовало ожидать, никто не сознался.

Все замолчали, утонув в океане своих мыслей, страхов и подозрений…

— Восемь минут прошло! — грозно сказал Райнхольд. — Каков ваш ответ?

— И что мы ему скажем? — тихо спросил я у комиссара.

Энгель медленно по очереди обвел всех взглядом. Куно, вспыльчивый, грубый и дерзкий, бывший военный — комиссар хорошо знал его и не верил, что такие прямолинейные люди способны на двойную игру. Еще меньше подходил Томас — растерянный новичок, который едва держался на ногах.

— Клос, тебе придется сказать ему, что мы не знаем. Спроси, чего он хочет. Главное, тяни время!

Онемевшими пальцами я поднес рупор к губам:

— Мы не знаем, Райнхольд. Что тебе нужно?

В ответ прозвучал голос, полный наигранного разочарования:

— Вы настолько слепо доверяете своим людям… Что ж. Потому я здесь. Сейчас я покажу, какие моральные уроды находятся среди вас. Но сначала…

Раздался выстрел. Эхо ударило в стены складов и прокатилось по улице.

Томас зажмурился и всхлипнул, сжав кулаки.

— Мой тайный помощник, обращаюсь к тебе: твоя трусость, алчность и ничтожность только что стоили жизни старику. Что же ты чувствуешь? О чем думаешь, друг мой? Помнишь ли тот момент, когда перестал быть человеком? Я свой помню отлично. Мы как два монстра с тобой… А сколько еще монстров спят внутри присутствующих? Они просто ждут своей полной луны… Оборотни! Сегодня вы все станете свидетелями пробуждения одного из них!

Райнхольд выдержал паузу.

— Кстати, нас стало меньше. Значит, одна из полицейских свиней должна покинуть ваше стадо. Немедленно! И по-прежнему требую: Куно и Томас остаются. Они нам еще нужны.

Казалось, голос Райнхольда обладал каким-то гипнотическим эффектом: он проникал в голову и заставлял сомневаться в каждом, кто стоял рядом. Даже я на секунду почувствовал, как что-то скребется внутри — паранойя, чужая, но такая навязчивая.

Он не назвал имя сообщника — значит, у того сейчас появился шанс исчезнуть, пока не поздно… или, наоборот, остаться, чтобы не вызвать подозрений? Кто же он?

Я в очередной раз медленно обвел глазами присутствующих. Дальше всех, в тени служебной машины, стоял бледный, съежившийся Корбл. Пятно пота расползалось по его груди.

— Пойду отлить, — бросил он комиссару, опустив глаза. — Буду с остальными на перекрестке, хорошо?

Энгель уставился на него взглядом, способным просверлить броню, и коротко кивнул.

— С точки сбора не уходить! В любой момент может понадобиться подкрепление. Жди приказа.

Сунув руки в карманы, Корбл молча пошел вдоль дороги, не оглядываясь.

Комиссар проводил его взглядом, затем достал телефон и отдал кому-то распоряжение:

— К перекрестку идет Гросс. Не выпускать, пока я не разрешу.

Тем временем Райнхольд проследил, чтобы одним служителем закона стало меньше. Дождавшись, когда фигура полицейского растворится в темноте на безопасном расстоянии, он вновь заговорил:

— Что ж, баланс восстановлен. Теперь мы можем продолжить. Скажите, что бы вы сделали с парой миллионов амеро³? Подумайте хорошенько. На что вы готовы ради того, чтобы заполучить их легко и быстро, не рискуя жизнью на паршивой работе, не тратя на нее свои лучшие годы? Именно эту сумму получил мой ручной монстр за свою работу. Он нашел заложников, похитил их… и привел сюда главное блюдо этой ночи: Томаса и Куно — прямых противоположностей, как Инь и Ян, волею судьбы ставших напарниками. Я знаю, что в одном из них дремлет чудовище. И я — тот, кто выпустит его из клетки.