Но все эти перевоплощения, колесо сансары, считаются в буддизме нежелательными, поскольку означают возвращение в мир страданий и боли. Человек должен приложить как можно больше усилий, чтобы изжить карму, т. е. свои поступки в прошлой жизни, прервать колесо сансары и никогда больше не возвращаться туда, где его ждут тяжкие страдания.
В других мировых религиях – исламе и христианстве – концепт перевоплощения полностью отвергается. Человек уже не приравнивается ко всем прочим созданиям. Он наделен особой ролью, особой миссией. Его душа непосредственно связана с Богом, она одухотворена, индивидуальна и потому мысль о ее «вселении» в какие-либо природные формы не может быть допущена.
Этическая концепция буддизма представлена в «Дхаммападе», в изящной художественной форме, в традициях древнеиндийской литературы. Это записи учеников Будды, которые сопровождают его по маршруту проповедей. Каждая сутра – законченный афоризм, а их собрание раскрывает смысл восьмеричного пути.
Открывается знаменитая книга главой парных строф. «Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх надо мной, он обобрал меня. У тех, кто таит в себе такие мысли, ненависть не прекращается». Это первая строфа. Вторая, на первый взгляд, повторяет сказанное, но с существенными изменениями. «Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх надо мной, он обобрал меня. У тех, кто не таит в себе таких мыслей, ненависть прекращается». И заключительный смысловой аккорд: «Ибо никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она. Вот извечная дхамма».16
По сути, перед нами одна из первых формулировок «золотого правила нравственности», высказанного во многих религиозных текстах и ставшего основой человеческой нравственности. Почти одновременно с Буддой в другом культурном ареале китайский мыслитель Конфуций высказывает ту же мысль несколько иначе: «Поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы они поступали с тобой, и тогда в семье и государстве к тебе не будут знать вражды». Эта идея вошла в нравственный кодекс мировых религий – христианства и ислама, стала основой системы общечеловеческих ценностей.
В «Джаммападе» говорится о необходимости преодолевать пороки – корысть, тщеславие, зависть, вражду, вожделения, которые соблазняют человека, представая в образе прекрасных цветов, одурманивая его голову. «Как в дом с плохой крышей просачивается дождь, так и в плохо развитый ум просачивается вожделение», – учит Будда, призывая к совершенствованию своих знаний, своего разума. «Встань! – требует Будда. – Не будь легкомысленным! Следуй добродетельной дхамме! Соблюдающий дхамму живет счастливо в этом мире и даже в ином».
Ранний буддизм назвали «малой колесницей» (хинаяна), поскольку предназначался он, в основом, для избранных. Это были монахи, аскеты, отказавшиеся от всех благ мира и неуклонно следовавшие заповедям учителя. В более поздний период буддизм избрал «широкий путь спасения» – большую колесницу (махаяна). Теперь он обращался не только к избранным, но ко всем мирянам. Появилась фигура бодхисатвы, человека, который, достигнув нирваны и познав смысл учения, возвращается в мир, чтобы наставлять других на путь истины.
Сам Будда из учителя нравственности превращается в бога – спасителя и вокруг него формируется пантеон малых будд, святых, которым тоже молятся и поклоняются. Но сохраняется идея раннего буддизма о необходимости единения людей вне зависимости от их национальности, возраста, сословного происхождения. Буддизм и в форме хинаяны, и в форме махаяны является, по сути, мировой религией, обращенной ко всем людям.
Именно в форме махаяны буддизм проник на территорию Казахстана в V в. н. э. – как и многие другие религии и идеи, по Великому шелковому пути, соединяющему культурные миры Востока и Запада. Чем же привлекла новая религия последователей Тенгри? – спросим еще раз. Почему Мухан-Каган, сын Бумыня, принял эту веру, а его наследник Тобо-Каган повелел переводить на тюркский буддийстские тексты? Почему Таскар-Каган пригласил проповедника из Индии для разъяснения основ веры и принял буддизм как государственную религию? Первая и основная причина – в буддизме утверждался принцип единения, сплочения народа и Каган использовал этот принцип для формирования сильного, непобедимого государства. И еще одна важная причина, по которой «махаяна» получила признание в среде кочевников: направленность на совершенствование человека, отказ от лжи, злобы, ревности, мести, зависти, поощрение добродетели, сострадания и милосердия, проповедь ненасилия. Все это было близким и понятным для последователей милосердного бога Неба Тенгри.
Кочевников привлекал также буддийстский символ пути: «Понятие пути, вводимое буддизмом, органично кочевникам, видившим в нем… не только дорогу в пространстве, но и жизненный путь человека… гряду символов его жизни, имеющую для него глобальный смысл».17
Буддизм на несколько веков, вплоть до прихода ислама, был одной из важнейших религий на территории Казахстана, взаимодействуя с другими верованиями, с тенгрианством и зороастризмом, формируя присущий степному народу тип религиозного синкретизма. Большое число буддийстских памятников обнаружено в Семиречье, поскольку именно по этой территории проходили караванные дороги из Индии в Китай, и по ним продвигался и буддизм.
При археологических раскопках в Ак-Бешиме обнаружены два буддийстских храма, датированные VII – началом VIII вв., а вблизи средневекового города Испиджаб (Сайрам) раскопан подземный буддийстский монастырь с кельями и молельными комнатами. Археологи продолжают находить все новые и новые следы пребывания буддизма на территории Казахстана.
– Расскажите о буддийстских памятниках на территории современного Казахстана.
– Опишите жизнь и деяния Будды.
– Каковы основные принципы учения Будды?
– Какое воздействие оказал буддизм на религиозное сознание исторических предков казахов?
– Расскажите об археологических находках, свидетельствующих о приверженности некоторых тюркских племен буддизму.
Манихейство: противоречивое влияние на религиозную
ситуацию Великой степи
Во взаимодействии многообразных религиозных течений на территории Казахстана определенную позицию заняло неоднозначное, противоречивое по своим установкам и влиянию на жизнь Степи течение – манихейство. Основателем его был человек с двусмысленным именем Мани («маньяк», сумасшедший и одновременно «драгоценный камень», «живой»). Вся его жизнь, учение и смерть оказались чередой полуфантастических деяний, овеянных легендами и мифологическими сюжетами.
Мани родился в Месопотамии (III в. н. э.), в семье, принадлежащей к иудейско-христианской секте (отец его был вавилонцем, а мать – иранкой). Уже в подростковом возрасте он обнаружил способность самостоятельно, критически оценивать все, что принималось другими как безусловно достоверное. В нем рождалась убежденность в своем великом предназначении, в особой миссии, возложенной на него божеством. Мани путешествует, изучает философию, науки и находит прибежище на родине матери, в Иране. Там, в свои 24 года, он произносит первую проповедь в честь коронации иранского шаха Шапура I. Так начинается его восхождение и, одновременно, готовится радикальное поражение.
Он решает создать религиозную систему, объединяющую элементы предшествующих учений – тенгрианства, зороастризма, христианства, чтобы осуществить все те задачи по спасению мира и человека, которые были поставлены предшественниками, но оказались ими не решенными. Он использует таланты оратора, поэта, музыканта и привлекает мифологические системы, чтобы придать своему учению необыкновенную выразительность и силу.
В этом замысле можно отметить два важных момента. Во-первых, в манихействе сделана попытка «собрать» под крышей одного учения почти все религии, которые имели влияние на мирочувствование и образ жизни кочевников-степняков, что позволило говорить позже о синкретизме их мировоззрения. Во-вторых, в своей личности Мани воплотил близкую, родственную открытой, одухотворенной душе степняков идею о единстве религиозных воззрений с музыкой и мифопоэтическим творчеством.
Все эти свойства способствовали необычайной популярности манихейства на огромной территории, от Италии до Китая, в течение нескольких веков, а также проникновению манихейства из Самарканда, где был его религиозный центр, на территорию Казахстана.
Но замысел создать новую религию, на мифологической основе, сочетая элементы уже заявивших о себе учений, оказался заведомо обреченным на неудачу. Целостность религиозных принципов, система догматики предполагает философское, научное осмысление, где миф должен уступить место логосу, разуму. А в учении Мани миф является не только сопровождающим элементом, но составляет основное содержание.
При воспроизведении этого содержания постоянно возникают аналогии с зороастризмом, тенгрианством, буддизмом, христианством, в их подчеркнуто мифологизированной самим Мани форме. В основе его вселенской концепции – противостояние двух извечных космических начал: света и тьмы, добра и зла. Как и Заратустра, Мани делит человеческую историю на три больших периода. Первый характеризуется равновесием света и тьмы: свет располагается сверху, тьма – снизу. Но, по описанию Л. Гумилева, «тьма была сплошная, но не одинаковая – там были облака сгущенного мрака и разреженного мрака, и они двигались в беспорядке, в броуновом движении, так что случайно они подошли к границе света и попытались туда вторгнуться».18
И они действительно вторглись, и тогда все смешалось, боги и демоны, свет и тьма. Наступил второй этап, когда возобладали тьма, мрак и зло. Но бог света со своими ангелами, светлыми духами противостоит злому началу с его духами и демонами. Бог света воплощает могущество, мудрость и обладает доблестями знания, долготерпения, справедливости, осмотрительности.
Противостояние двух непримиримых начал приведет, согласно Мани, к окончательной победе света над тьмой, добра над злом. Тогда и наступит третий, долгожданный период истории. Миссия Мани заключается в том, чтобы проповедовать людям идею победы света над тьмой и склонять их к тому, чтобы они высвобождали внутренний свет души из оков темной плоти, воплощения зла.
Что можно сказать об этой концепции? Во-первых, замысел ее далеко не нов: противопоставление света и тьмы, добра и зла, души и тела составляет средоточие многих философско-религиозных учений и Востока, и Запада. По сути дела, здесь высказана многовековая мечта человечества о «царстве божьем» на земле, о преодолении несправедливости, страданий, болезней, смерти, обретении духовных основ и жизненного благоденствия.
Во-вторых, описание модели мира с помощью бинарных противопоставлений: света – тьма, небо – земля, истина – ложь, добро – зло приводит к заключению, что перед нами – четко выраженная система мировоззренческого дуализма. Чтобы придать убедительность и весомость своему учению, преодолеть его абстрактный характер, Мани насыщает его мифологическими элементами, вводит множество персонажей, и со стороны бога света, и со стороны его противника. Мать Жизни, Первочеловек – Ормизд, Великий зодчий рая, Жизненный Дух, Третий посланник воинство бога света. А у его противника тоже есть свои помощники – демоны Ашаклун и Намраэль, супруга царя тьмы и т. д.
Манихейский канон состоит из семи книг (семь – число сакральное, выражающее полноту и совершенство мироздания). В источниках называются различные тексты. В одном из вариантов говорится о сочинениях «Шапуракан» (в честь Шапура I), «Живое евангелие», «Сокровище жизни», «Книга мистерий», «Прагматейя», «Книга исполинов» и «Письма». Тексты эти не сохранились, но нам известны слова и изречения Мани по другим источникам, в основном, тюркского происхождения.
Так, в знаменитой «Книге гаданий», которая считается письменным источником манихейства, содержатся прямые аналогии с тюркскими легендами и шаманскими культами. Более того, бог света предстает в образе Тенгри, спустившегося на землю на пегом коне: «Ала атлы жол тәңірі». В тексте воплощается смысловой концепт тенгрианства – идея пути, связующего воедино пространство и время в беге стремительного скакуна. «Я – бог судеб на пегом коне, утром и вечером я скачу. Перед собой… человеческого сына встретил. Человек испугался. „Не бойся“, – сказал. „Я дам тебе счастье“, – сказал».19 Исследователи проводят также прямые параллели «Книги гаданий» с надписями на древнетюрских памятниках в честь Кюль-Тегина, Тоньюкуна и Бильге-Кагана.
Ценным источником для понимания манихейского учения является Хуасуанифт. Это – покаянная молитва, написанная специально для тюркского населения, приверженного манихейству (предположительно V в.). В образной форме, очень эмоционально и выразительно, излагаются молитвы, обращенные к богу света, чтобы простил он многочисленные, тяжкие грехи. Прежде всего, люди просят за полностью впавший в греховность материальный мир, где духовные, светлые силы уступили темной материи. В результате пострадали и земля, и растения, и животные, и человек, живущие в постоянной борьбе, несчастьях и бедах. Люди молятся также о прощении своих грехов – обмана, зависти, подлости, поклонения демонам и вампирам. Они сожалеют, что знали о греховности этих деяний, но все же их совершали. «…Четырьмя печатями света мы были припечатаны в нашем сердце: первая печать бога Зервана – любовь, вторая печать бога солнца и луны – вера; третья печать вестников – мудрое знание. Мой боже, наши знания и наши сердца от этого мы удаляли».20
И еще один источник, сообщающий сведения о манихействе, обнаруженный в Турфане, в восточном Туркестане – «Большой гимн к Мани». В нем манихейство сближается уже с буддизмом: «Надежда всех пяти миров / учитель чистейших основ / с сердцем, полным почтения, я склоняюсь перед тобой, мой почитаемый, именитый отец Мани, мой Будда!».21 Таким образом, почти все сохранившиеся источники связаны с функционированием манихейства на территории Казахстана.
Центром, в котором обосновалось манихейство, проникшее из Самарканда, а также другие религиозные учения – зороастризм, буддизм, христианство, был Тараз. Уже в те далекие времена город прославился тем, что множество религий соседствовали и благополучно сосуществовали в нем, не вступая в конфликты а, напротив, обнаруживая доброжелательность и взаимное уважение. Это как раз то качество, к которому стремится наш современный многоконфессиональный мир. История многому может научить нас в этом отношении. Были, конечно, и религиозные войны, и столкновения, и вытеснение одной религией другой. Но нам важнее выделить позитивный опыт взаимосогласия, продемонстрированный нашими предками.
Тараз по праву носил имя Аулие-Ата (Святой город). Там звучали проповеди религиозных деятелей различных направлений. Там соседствовали буддистские храмы, христианские церкви, и чуть позже – мечети. Там на базарах, где всегда было шумно и празднично, среди пестрых восточных товаров, всяческой снеди, фруктов всегда продавались книги, привезенные из дальних стран миссионерами и звучали разговоры на темы самые занимательные и всех волнующие.
Там же, в Таразе, были манихейские обители, которые можно назвать конфессиональными общинами. И степняки, и городской люд стекались, чтобы послушать красноречивых ораторов, повествующих о неизбежной победе бога света над коварным и нечестивым царем тьмы. Эта мысль в наибольшей степени была понятна всем слушателям, тем более, что она воспроизводила мотивы зороастризма и, что еще более важно, – тенгрианства, веру в милосердие и благорасположение великого бога Тенгри. Особенно привлекательным для местного населения было предсказание о переселении душ, которому манихейство придало социальный смысл: «Кто богат в этом мире, когда покинет это тело, необходимо, чтобы он переселился в тело бедняка, чтобы он ходил и просил и после этого перешел бы в вечные муки».22
Однако, не все поучения манихицев воспринимались на территории Казахстана с полным согласием. Как уже было сказано, манихейство отличалось противоречивостью, намеренной загадочностью, недоговоренностью. В нем проявлялись и явные негативные элементы, глубоко чуждые оптимистичному светлому менталитету предков казахов, в результате чего прекрасно владевшие словом и музыкальным искусством манихейцы потеряли своих слушателей и были вынуждены покинуть территорию Казахстана.
В чем же заключалась главная причина поражения манихейства? Хотя оно проповедовало о предстоящей победе сил света, по своей направленности оно, в отличие от зороастризма, было пессимистическим. Если зороастризм воспевал радости жизни, честного труда, доброго здравия и земного счастья, то манихейцы, напротив, буквально ополчились против материального мира и всего, что было связано с радостями земного бытия. Логика их была такова: поскольку мир допустил преобладание в нем материи над духом, поскольку он полностью греховен, следует подвергнуть его отрицанию – и собственное бытие, и физическое здоровье, и труд, и, тем самым, смысл жизни.
Предлагалась строжайшая аскеза, истязание тела, отказ от семьи, разрешалось употребление только лягушек и змей, у которых холодная кровь, и еще – растительной пищи. Все это отрицание земной жизни, подчеркивание ее явной бессмысленности шло вразрез с основными смыслообразующими комплексами степного мировоззрения, сформированными жизнерадостной доктриной тенгрианства. Как мог человек, которому улыбалось Солнце и глаз которого радовали все краски мира, предаваться аскезе и умерщвлять свою плоть? Как мог он отказаться от семьи, основы рода, от культа и почитания предков?
И манихейство, обнаружив свой пессимизм, было вынуждено покинуть территорию Казахстана. Но и в Иране его судьба была предрешена. Мани был заключен в тюрьму и казнен по приказу шаха Бахрама 1. А его приверженцы подверглись гонениям и постепенно рассеялись по многим странам, так что само имя Мани было предано забвению, хотя и всплывало позже в средневековых ересях. Так человек, провозгласивший себя спасителем мира, желавший превзойти всех прежних учителей и пророков, оказавший заметное влияния на религиозную жизнь многих народов, был изобличен самой историей, изгнан с территории Казахстана. Степняки приняли только его позитивные идеи и проявили явное несогласие с пессимизмом и отрицанием ценностей жизни.
Свою подлинную суть манихейство выявило, когда стало государственной религией в Уйгурском каганате. Хан Моянгур, в благодарность за поддержку в его борьбе за власть, выдвинул манихеев на первые роли в структуре правления. В результате они оттеснили хана, начали гонения на несториан, буддистов, мусульман, что привело к общему недовольству. Манихеи были изгнаны, и большинство населения приняло несторианство. Религиозные учения обнаруживают свою истинность, когда привносят в жизнь людей не раздоры и вражду, а мир и согласие.
– Что вы узнали о жизни основателя манихейства?
– Назовите основные концепты манихейской доктрины.
– Чем эта религия привлекла наших предков?
– Какие черты манихейства вызвали несогласие древних тюрков и изгнание манихейства с территории Казахстана?
Несторианство: христианские общины тюркских племен
На территории Казахстана в раннем средневековье шел активный процесс взаимообмена культурными и духовными ценностями, отмеченный взаимовлиянием различных религиозных традиций. Это был особый регион, где Восток встречался с Западом, где проходил Великий шелковый путь, прокладывающий маршруты не только для товаров, но и для культурных и религиозных ценностей. По Великому шелковому пути на территорию Казахстана проникли буддизм, зороастризм, о чем было сказано в предыдущих главах, а также христианство. Эта мировая религия вошла в тесное взаимодействие с уже существовавшими в регионе религиозными учениями, оказала заметное влияние на мировоззрение местного населения и сама восприняла некоторые черты и традиции тюркского менталитета.
Первое упоминание о присутствии христианской веры в регионе находим у арабского историка аль-Беруни. Он сообщает, что уже в III в. в городе Мерве (нынешний Туркменистан) была основана христианская община. Есть также сведения о тюрках-мелькитах, представителях древнего сирийского православия. Но наиболее активно христианство распространяется начиная с V в., когда на территорию Южного Казахстана и Семиречья по Великому шелковому пути двинулись целые общины христиан-несторианцев, а позже – христиан-яковитов, что привело к сооружению христианских церквей, распространению христианства среди найманов, кереитов и многих других тюркских племен.
Чем же было вызвано такое интенсивное перемещение на территорию Казахстана христианских общин? Это были представители тех направлений в христианстве, которые не разделяли ортодоксальное учение и потому были вынуждены покинуть свои страны.
Христианство – монотеистическая религия откровения, в основе которой лежит догмат о боговоплощении. Бог-отец посылает сына своего единородного, воплощенного через Духа святого и деву Марию, чтобы искупить грехи человеческие и возвестить о возможности спасения и жизни вечной. С самого своего возникновения христианство было отмечено размышлениями о смысле догмата боговоплощения. На первом Вселенском соборе христианских церквей в Никее (325 г.) была одобрена позиция, согласно которой, Бог определяется как единство трех ипостасей, Троица единосущная и нераздельная.
Но в последующем были высказаны другие точки зрения, из которых выделились две противоположные. Первую сформулировал архиепископ Несторий Константинопольский. Он считал, что логически трудно совместить в одном существе, Иисусе Христе, божественную и человеческую природу. Гораздо понятнее станет догмат, если предположить, что Мария родила не Бога, а человека Иисуса, а во время крещения Бог усыновил его и излил на него Дары святого духа.
Это объяснение было принято многими христианами, ставшими несторианцами. Но оно не согласовывалось с духом и сутью христианского учения и потому было осуждено как ересь на Эфесском Вселенском соборе (431 г.). После этого несторианцы подверглись гонениям, оказались в Сирии, а затем – на огромных культурных территориях, от Китая и Монголии до Северного Урала.
Если несториане подчеркивали человеческую природу Иисуса, сына Давидова, распятого на кресте, то представители другого направления в христианском богословии, монофизиты, напротив, считали, что Иисус Христос обладает только божественным естеством. Монофизитов называют также яковитами, по имени епископа Сирии и Центральной Азии Якова Барая, который 40 лет провел в скитаниях по землям Малой Азии, Египта и Сирии, надеясь поддержать и объединить монофизитов. Однако и это направление было осуждено на четвертом Халкидонском соборе (451 г.) Монофизиты, как и несториане, не отказались от своих взглядов и были вынуждены избрать другие культурные регионы.
На территорию Казахстана христианство проникает из Сирии и Персии сначала в форме несторианства (V в.), а чуть позже – и в форме монофизитства (VII в.). Конечно, местное население ничего не знало о богословских спорах, об утверждении догмата богочеловечности Иисуса Христа. Скорее всего, для оседлого и полукочевого населения понятными и приемлемыми были взгляды несторианцев и яковитов, поскольку они наиболее соответствовали уже воспринятым в степи культам Тенгри, Митры, Ахура-Мазды.
Наиболее интенсивно несторианское учение распространялось в Южном Казахстане и в Семиречье. В VII—VIII вв. в этом регионе действовало множество христианских церквей. Тюркский Каган Арслан Иль Тюрчюк обратился даже к несторианскому митрополиту Тимофею с просьбой основать в Семиречье самостоятельную митрополию (объединение христианских церквей). Христианское население проживало также в Таразе, Мерке, Навакете, где были построены величественные соборные церкви. По свидетельству В. В. Бартольда, христианами было тюркское племя джикили, жившее неподалеку от Тараза, а также огузы, проживающие в низовьях Сырдарьи, уйгуры в Восточном Туркестане, канглы на территории между Таласом и озером Иссык-Куль, найманы в западной части современной Монголии. При патриархе Тимофее «…христианство было принято царем тюрок, видимо карлукским джагбу. На рубеже IX—X вв. была образована особая карлукская митрополия… христиане проживали и в городах по Сырдарье. В XII веке была учреждена митрополия Кашгара и Навакета».23
В XII в. в столице гурханов была также учреждена несторианская митрополия. Известен факт о существовании на берегу Иссык-Куля христианского монастыря им. святого Матвея.24 О включенности христианства в этнокультурную среду средневекового Казахстана свидетельствуют ценные находки предметов с изображением сюжетов христианской иконографии. Обнаружено также множество христианских захоронений в Семиречье, с изображением креста, а в Таразе найден глиняный сосуд с надписью на сирийской языке «Петр и Гавриил».
Важно подчеркнуть, что несторианство, входя в культурно-религиозное пространство Казахстана, воспринимало местные традиции и обычаи. Об этом можно судить по знаменитой находке, серебряному блюду, изготовленному среднеазиатскими несторианами (ныне хранится в Эрмитаже). На блюде изображены известные евангельские сюжеты, но в облике персонажей просматриваются типично тюркские черты, напоминающие изображения на семиреченских каменных изваяниях. «Ученые обоснованно пишут о смешении стилей в памятниках несторианства… здесь наблюдается своеобразная адаптация традиционных культов к новым веяниям, в результате которой возникла восприимчивость к образам и смыслам внедряющейся религии, в этом важную роль сыграл фактор преемственности между имевшимися и пришедшими культами».25 Исследователи вводят даже специальный термин – «христианская сиро-тюркская культура», описывая множество оригинальных памятников по течению реки Талас, сочетающих элементы различных этнорелигиозных комплексов.
Чем же привлекло христианство население, проживающее на территории Казахстана? Прежде всего, по своей духовной направленности оно оказалось близким менталитету степняков, поскольку во многом воспроизводило уже освоенные мотивы принятых в степи учений, тенгрианства, митраизма, зороастризма. Это – вера в единого всемогущего Бога-творца, последний суд, воскресение, победу добра над злом в человеческой истории. Это также сформированная в основных чертах система общечеловеческих ценностей, в которых выражаются требования высшего Существа по отношению к человеку: императивы добра, любви, ненасилия, милосердия, сострадания, любви.
Но в христианстве местное население обнаруживало также принципиально новое содержание, созвучное жизненному настрою свободолюбивых степняков. Человек, сотворенный по образу Бога, наделен божественным даром свободы. Он сам избирает свой путь. И только добро, свершенное согласно свободному выбору, можно назвать подлинным добром.
Тюркские племена одобряли также идею о неравнозначности принципов добра и зла, направленную в христианстве против дуализма манихеев. Добро изначально, оно имеет статус бытия, поскольку всемилостивый Бог-творец есть воплощение всех возможных совершенств, а зло – это только отпадение от добра, нарушение его ритма, полное отсутствие бытийственности. Можно сравнить зло с тенью. Она, казалось бы, всегда сопровождает определенный объект. Но вот наступает полдень, и тень исчезает, обнаруживая свою иллюзорность.
Христианство многое говорило сердцу степняков и потому, что в нем присутствовал образ девы Марии, который они связывали с богиней Умай, в тенгрианстве – покровительницей домашнего очага, семьи, детей, защитницы отчего края. Они почитали деву Марию, потому что, по их представлениям, она родила Иисуса таким чудесным ребенком, что Бог выделил его из всех остальных, усыновил и наделил духовными способностями, чтобы изгнать все зло мира и спасти людей. Материнская любовь, духовный свет, который освещал образ девы Марии, напоминал людям о песнях, напеваемых богиней Умай у колыбели ребенка. Так гласили легенды.
И то, чему учил людей Иисус Христос, было близким и понятным людям, населявшим в те времена территорию Казахстана. Потому что уже в тюркской религии тенгрианства, в учении зороастризма были высказаны нравственные принципы добра, милосердия, сострадания, доброжелательности. Эти принципы были подсказаны также всеми условиями жизни и быта и кочевников, и городских жителей: необходимость взаимопомощи, поддержки, гостеприимства, доброжелательности как главных незыблемых основ жизни, этических императивов тюркской культуры.
Христианство быстро продвигалось по территории Казахстана и потому, что по своему характеру оно является мировой религией, предназначенной не для одного народа, одной эпохи или культуры, а для всех народов на все времена. «И проповедано будет сие Евангелие во всей вселенной во свидетельство всем народам» (Евангелие от Матфея, 24:14).
Христос заповедовал своим ученикам, апостолам идти по всему миру и проповедовать его учение всем сынам Божьим, независимо от их пола, этноса, социальной принадлежности. И христианские миссионеры, следуя этому наказу, проявляли неослабевающую активность. На территории Казахстана они следовали за караванами по Великому шелковому пути. Города и селения, которые были экономическими, торговыми и культурными форпостами по этой великой дороге, соединяющей Восток и Запад, попадали под влияние христианских миссионеров. В Семиречье культурные и торговые потоки встречались, образуя особую среду интенсивного взаимодействия, благоприятную для диалога различных религиозных верований, взаимопроникновения и обогащения тенгрианства, зороастризма, буддизма и христианства.
«VIII век, – пишет М. С. Орынбеков, – отмечен поражающим воображение синхронным сосуществованием на территории Казахстана различных конфессий. Малый религиозный космос, сосредоточившийся в Южном Казахстане и Семиречье, представлял по существу развернутую картину основных конфессий мироздания, что благотворно отразилось на духовной жизни степного общества, исторически подверженного благодатному влиянию нравственных и моральных установок».26
А впереди были другие времена: вторжение арабов и проникновение на территорию Казахстана новой мировой религии, ислама. Это стало поворотным пунктом в духовной истории тюркской цивилизации. Прежние религии – зороастризм, буддизм, христианство – еще продолжали функционировать, но уже четко был выделен лейтмотив: тенгрианство и ислам, взаимодействие новой религии с народными традициями и в итоге – ее определяющая роль в формировании духовного облика нации.
Der kostenlose Auszug ist beendet.