Гуго изучает окружающую обстановку. Народу мало. Редкие прохожие спешат по своим делам. Его взгляд задерживается на уличном торговце в глубоко надвинутой на глаза войлочной шляпе. Подозрительный тип. То же самое думает про Гуго и уличный торговец, в которого превратился Волчок.
– Хороший кучер – залог успеха! – смеется Пальчиков, глядя на Сэма, монументально возвышающегося на козлах пролетки. – Стоишь за углом и ждешь!
– Не забудь о барышнях! – напоминает Гуго. – Как только замолкнет шарманка, сразу подаешь к входу!
Сэм важно кивает головой и, слегка встряхивая поводьями, с достоинством произносит:
– Ну, милая, пошла, хорошая!
Лошадка нехотя стучит подковами по брусчатке, и пролетка сворачивает за угол.
Девчонки стоят слегка наискосок на другой стороне улицы.
– Люб! Я тебе точно говорю, в соседней комнате кто-то был! Ты вот не веришь, а я глаз видела в стене! – негромко говорит Надька.
– Тихо ты! Не наше это дело! Пусть сами разбираются!
– Что я тебе говорила! Ну и влипли мы с тобой, Люб, как последние дуры! Из-за каких-то дерьмовых билетов! Бежать надо, Люб!
– Да ничего ты не говорила! Нам все равно самим не выбраться! – тихо отвечает Люба. – Раз ввязались, теперь главное – не прозевать!
– Не прозеваем, Люб!
– Ладно, вперед!
Люба крутит ручку шарманки. Раздается жалостливый мотив. Они начинают петь:
– Гибнут стада, родня умирает…
– Подожди, Люб! Кажется, сначала все же родня умирает, а уже потом стада.
– Да, все правильно! Чего ты, ей богу! Только сбиваешь!
– Выходит, скотина важнее родственников?
– Может, и важнее! Мне лично все равно, с чего начинать. Хочешь с родни, давай с родни!
Снова звучит шарманка. Гуго и Пальчиков, не торопясь, подходят к банку. Пальчиков уверенно толкает входную дверь. Раздается гостеприимный звон колокольчика. Солнечный зайчик мечется зажатый в стеклах двери и на секунду врывается внутрь. Посетителей немного. Господин в светлом кепи у окошка разговаривает с клерком. Мадемуазель что-то пишет за стойкой, рядом кавалер. Другой клерк приветливо улыбается вошедшим. Грабители достают два внушительных револьвера. Гуго оглушительно ревет:
– Быстро к стене! И не двигаться!
Пальчиков, ласково улыбаясь и слегка заикаясь, просительно произносит:
– Быстрее, господа! Быстрее! Право, господа, нет времени на уговоры!
Никого и не приходится уговаривать. Посетители и один из клерков покорно выстраиваются вдоль стены. Пальчиков ловко перепрыгивает через барьер и скрывается с другим клерком за дверью, ведущей во внутреннее помещение. Присутствующие ведут себя смирно. Мадемуазель пытается поправить сбившуюся шляпку. Гуго чуть отводит ствол револьвера в сторону. Не изверг же он какой-то! Кажется, что прошла уже уйма времени. Неужели заело?! Наконец появляется тщедушная фигура клерка с небольшим мешком. За ней Пальчиков с револьвером.
– Стоять и не двигаться! – предупреждает Пальчиков. – Бомба у входа! А вы, сударь, будьте любезны с нами! Надо же проводить гостей! А то неловко получается!
Сэм уже у входа. Гуго забирает у клерка мешок. А Пальчиков достает из пролетки обувную коробку и торжественно вручает ее служащему банка.
– Это, сударь, как вы, наверно, догадались та самая бомбочка, о которой я всех предупредил! – Он достает из кармашка часы, внимательно на них смотрит. – К вам огромнейшая просьба! Двадцать пять минут будьте с ней предельно осторожны! – задумывается. – Нет, пожалуй, все же двадцать семь с половиной минуты! Тут, как вы сами понимаете, точность необходима! Повторяю, будьте с ней предельно осторожны! Из рук не выпускайте! Не дай бог, взорвется! Тогда всех на куски! Я понятно выражаюсь? Вижу, вижу, что все понятно! Теперь ступайте, ступайте, голубчик! Не смею задерживать!
Клерк бережно уносит коробку. Пальчиков садится в пролетку. А Гуго уже там. Думает: «Не хватает адреналина аристократу… Надо бы его к нам… У нас бы не заскучал». Граф недовольно бурчит:
– Всего-то один жалкий мешочек! Там тысяч десять, не больше! Да еще какой-то потертый футляр… Ты в коробку-то что положил?
– Булыжник, – отзывается Гуго.
– Булыжник? – разочаровано произносит Пальчиков. – Надо было бы настоящую дать! Ну, хоть пороху бы насыпать! А то откроют, и полное разочарование!
– Уж больно вы кровожадны, господин граф, грабитель банков! – смеется Гуго.
– Ну, милая, не подведи, хорошая! – кричит Сэм, привставая на козлах и щелкая кнутом.
Ржет недовольно лошадка, унося экспроприаторов с глаз долой. Лишь ветерок свистит в ушах. А девчонки еще раньше смотались. Как договаривались. Ждут на соседней улице, где и подбирают их разбойники. Дальше уже едут, не спеша, чтобы не привлекать ненужного внимания. Заезжает пролетка в глухой проулок, где и останавливается. Гуго перекладывает аккуратно деньги из мешка в заготовленный заранее саквояж желтой кожи.
– Будем расходиться, – предлагает Пальчиков. – Адье! – и, не дожидаясь ответа, ловко спрыгивает на землю, зря, что ли столько времени гимнастике посвятил, и быстро скрывается из вида.
– Ну и нам пора, – говорит Гуго и тихо добавляет, обращаясь к девчонкам: – Поблагодарите Сэма за ботинки!
– Спасибо, Сэм, за сапожки, – говорит Надька.
– Большое спасибо! – поддерживает ее Люба. – Очень удобные! Сейчас мы вам их отдадим!
Они начинают расшнуровывать ботиночки, но Сэм их останавливает:
– Обижаете! – басит он. – Это подарок! Конечно, если не нравятся, тогда…
– Очень нравятся! Но неловко как-то, – обращается Надька к Гуго за советом.
– Берите, берите! А то обидится! Он мастер знатный. А мы ему в следующий раз что-нибудь принесем, какой-нибудь подарочек.
Сэм вытаскивает из-под сидения кроссовки и отдает их девицам:
– Смотрел, смотрел ваши американские. Ну, никак не пойму, что за материал?! И клей какой-то диковинный!
– Ваши лучше, – смущаясь, отвечает Люба.
– Ну, спасибо на добром слове! Шарманку с собой возьмешь или снова под лестницу? – обращается он к Гуго.
– Под лестницу, под лестницу, – немного подумав, отвечает Шарманщик. – Путешествовать надо налегке… Мы, пожалуй, пойдем, а ты? Деньги-то не отберут?
– Пусть попробуют! Сейчас Степан должен подойти, забрать экипаж. Задерживается почему-то или перепутал чего… Вообще-то не должен. Он паренек аккуратный.
– С нами чай тоже пил, скромный такой, молчун, – поясняет Гуго девицам и, обращаясь к Сэму, добавляет: – Ну, тогда прощевай! Держи маузер, с ним понадежнее!
– До свидания, Сэм! – церемонно откланиваются девицы.
Группа быстрым шагом удаляется прочь.
– Вы чего это вдруг заспешили? – интересуется Надька.
– Не нравится мне все это! Степан запаздывает и вообще… Нам здесь задерживаться не резон. Помогли товарищам по борьбе и будя! Да и Сэма никто не видел, если что.
Они сворачивают за угол и оказываются на Неглинной.
– Ну и ну! У меня сейчас точно полностью крыша съедет! – отозвалась растеряно Надька.
– И ведь не поверит никто! В дурдом упекут, и все дела, – с грустью констатировала Люба.
– Ну-ну, не раскисать! Слушай мою команду! Поползли в «Трюм»! – решительно постановил Гуго.
– Это еще что такое?! – испуганно поинтересовалась Надька.
– Ночной клуб. Нужен релакс, а то после всех этих эксов нервы на пределе! Могу сорваться!
– Может, не надо? Устали все же, да и в интер бы пора, – неуверенно возразила Люба. В ночной клуб пойти очень хотелось. Они еще не бывали в подобных заведениях, но много слышали о них хорошего.
– Там сегодня один знакомый ди-джей зажигает, – пояснил Гуго. – Боже! Как же я ненавижу такие слова! – вдруг ожесточился он. – Зажигает, прикольно, стремно! Тьфу, ити их мать!
– Вы старый, вот и не врубаетесь! А слова нормальные, не хуже других. Вот мат мы с Любой не одобряем, – высказала свое мнение Надька.
– Да, мат мы не одобряем, – подтвердила Люба. – Хотя иногда, конечно, выражаемся, когда уж очень достанут!
– К сожалению, без мата частенько совершенно невозможно обойтись, – согласился с ними Гуго. – Хотя, скажу я вам, его повсеместное употребление в обиходной речи, особенно среди молодежной аудитории, привело к его полной и резкой девальвации, что весьма прискорбно. Однако, надеюсь, неокончательной. Я имею в виду ту уникальную нишу, которую он занимает в русском языке. Кстати, вы слышали о последних достижениях отечественного лексикона? Теперь, оказывается, можно говорить договор и мое кофе! Каково?! Улица да малограмотные чиновники будут диктовать нам, как правильно нужно говорить! Докатились! Тотальная пошлость! Эти академические умники совсем тронулись умом! Уж так хочется угодить плебсу! Прямо мочи нет! Ложите свою свеклу взад! Мужчина, кому говорят! Конечно, такое нравится! Просто не может не нравиться!
Вот так, за разговором об извилистом пути русской словесности они дошли до «Трюма». Перед ночным клубом монументально возвышалась фигура охранника. Он был одет в форму американского морского пехотинца и осуществлял входной фэйс-контроль. Увидев Гуго с девчонками, он сделал останавливающее движение рукой. Но так как Гуго и не думал тормозить, то рука уперлась ему в грудь.
– Сегодня по пригласительным билетам, – пояснил верзила с наглой ухмылкой.
– А эти? – Гуго указал на маленькие группки молодежи, обтекающие их с двух сторон и исчезающие в недрах «Трюма».
– У этих есть, – усмехнулся лже-морпех. – Школьницам тоже нельзя, – кивнул он в сторону Любы и Надьки.
– Разговор не получается, – с сожалением констатировал Гуго.
– Вы скажите ему, что у вас знакомый ди-джей! – посоветовала ему шепотом Надька.
– Да-да, сильно знакомый ди-джей, – задумчиво пробормотал Шарманщик. – Жаль, нет с собой революционного маузера, очень жаль, – посетовал он со вздохом.
– Так вы же его Сэму отдали! Забыли уже? – напомнила Люба.
– Да, верно, Сэму… Что делать-то будем?
– Что-что, валить надо! Вот что! – ответила Надька.
– Девушка дает правильный совет, – подтвердил охранник.
– Нет, неправильный, – не согласился Гуго. – Валить никак нельзя! Ну, никак! Необходимо расслабиться, иначе сорвусь! Я же говорил! Неужели непонятно?!
– Уходите, а то будут неприятности! – предупредил лже-морпех и угрожающе положил другую руку на резиновую дубинку, ласково прозванную в народе демократизатором. Она была пристегнута к поясу.
– Ладно, пожалуй, ты прав! – неожиданно миролюбиво промолвил Гуго. – Мы пойдем, только вот что… – Он порылся в карманах своего длинного черного плаща. – Есть тут для тебя один сувенир, – и вытащил огромную гранату. – Это граната, – стал комментировать свои действия. – Теперь я выдергиваю чеку, – и он демонстративно выдернул чеку.
Люба с Надькой потом часто рассказывали подружкам и приятелям про свой поход в ночной клуб. Ну, короче, он достал эту самую гранатищу. Огромная такая, дореволюционная. Ну, думаю, теперь уж точно все! Отбегались! А у того кретина аж глаза на лоб вылезли, и челюсть отвалилась! А сначала такой наглый был, прямо как танк! А Шарманщик ему и говорит, прочь руки, мразь! Так и сказал! А потом говорит, пошли с нами внутрь, холуй! Нет, Люб! Он ему сначала гранату всучил и сказал, держи крепче, а то все отправимся в штаб к генералу Духонину! Это я, честно говоря, не поняла, о чем он. А тот бычара сразу понял, и глазами заморгал, мол, все ясно, ну с этим штабом. Все сделаю, как надо, можете не сомневаться! Нет, Надь, ты путаешь, это уже потом было. Сначала внутрь зашли. Неважно, Люб! А Шарманщик довольный такой, лыбится. Подошли к стойке. А он и говорит, чашку текилы, а барышням шампанского и пирожных, сколько захотят. Так, прямо и сказал, не рюмку там, а чашку и шампанского с пирожными! А тот рядом стоит белый, как мел. И говорит, губы трясутся, за счет заведения. Попробовали бы не дать! А Шарманщик выпил и довольный такой, замурлыкал: «Мундирчик серенький, мундирчик серенький, мундирчик тоже хочет жить…» Здоровско так! Это, говорит, про силовиков, на мотив «цыпленок жареный». Будете, говорит, разучивать. Подавать будут нормально. Сто пудов! Они народу вот так надоели! И показывает, как. Ну, мы спорить не стали. Надо, так надо. Хотя какой такой жареный, хрен его знает! Короче, я не поняла, Люб. А ты? Я тоже, Надь! Ну а шампанское, детишки, было просто обалденное, а пирожные, те вообще такие классные, нет слов! Шарманщик и говорит, еще чашку! Правда, Люб? Так и говорит, я-то, говорит, сладкое не ем. Потому что может случиться диабет! А мне болеть нельзя! Кому я нужен больной?! А вам надо, соображать лучше будете. Ну а потом, уже когда вышли, он и говорит: Боже, мой! Ну, неужели нельзя было мирно, достойно, по-людски?! Да и текила эта, ну просто, полное говно! Лучше русской водки ничего нет!.. Так и сказал! Потом подошел к этому вышибале, а тот вцепился в гранату, прямо намертво. Не могу, говорит, разжать руку. Не знаю, говорит, что делать. Потом все-таки разжал. А шарманщик вставил чеку назад и говорит ему, ты на меня зла-то не держи, пехотинец, нервы на пределе после экса. Сам понимаешь! А тот только хлопает глазами, не понимает, после какого такого экса. А, действительно, после какого? А вот этого мы вам пока сказать не можем! Мне почему-то кажется, что она бы и не взорвалась, граната эта, хотя хрен ее знает, в старину ведь все делали на совесть. В общем, в этом ночном клубе-то ничего особенного-то и нет, хотя, конечно, вышло классно! Интернатчики все это выслушивали, затаив дыхание, но сомневались сильно, уж больно все это было похоже на стопроцентную брехню. Но то, что интересно было, это, конечно, факт.
– Сколько хамья в России, – посетовал Гуго, когда они уже изрядно удалились от ночного клуба. – Нигде столько нет! Как же я ненавижу всю эту шваль!
Любе почему-то стало обидно за Родину, и она возразила:
– А у людоедов, думаете, лучше? Мы с девчонками слышали, что в Африке один съел человек сто, не меньше! Правда, Надь?
– Да, один местный кадр, кажется, то ли генерал, то ли президент какой-то, – подтвердила Надька.
– И звали его Робин-Бобин-Барабек, – откликнулся Гуго. – И съел он не сто, а шестнадцать человек!
– Нет, сто! – заупрямилась Люба. – Я точно помню!
– Замнем для ясности, – предложил Гуго.
– Нам пора в интер, – со вздохом сказала Надька. – А то припозднились, дальше некуда!
– Могут быть неприятности! – подтвердила Люба.
– Ладно, поехали! На тачку денег нет, придется на метро, – объяснил Гуго.
Они спустились под землю.
– У меня социал, – сказал Шарманщик. – По причине психического нездоровья, – и постучал себя пальцем по лбу.
– А мы протыримся за вами паровозиком, как неимущие, – прояснила ситуацию с билетами Надька.
Турникет слегка прищемил Любу, шедшую последней.
– Как всегда! Не везет с этими долбаными турникетами! – сказала она в сердцах.
– Батюшки-светы! – уже в вагоне неожиданно для всех вскрикнула по-бабьи Надька, хлопнув при этом себя руками по бокам, чем вызвала неподдельный интерес окружающих пассажиров. – Бутыльброд все ж таки забыли взять! Так и знала! Ешкин кот!
– Обижаете, мадмуазель! – выдержав небольшую паузу, откликнулся Гуго. – А это, позвольте вас спросить, что? – и он выудил из недр своего черного плаща бутылку водки. – То-то и оно! Мы-с все помним-с и ничегошеньки не забываем! И почему, спрашивается, такая паника? Что это еще за дьявол в плоти по имени Савоська?
– До него была вахтерша тетя Клава. Тоже, конечно, говно редкое! – стала по порядку объяснять Надька. – Потом ей дали хорошего пинка под зад! Понадобилось ее место. И назначили этого долбоеба… Черт, забыла… Люб, как они называются, не помнишь?
– Да по-чудному как-то! Тоже не могу вспомнить! Ну, вы-то наверняка знаете! – обратилась Люба к Гуго.
– Кагебешники? – предположил Шарманщик.
– Во-во! – обрадовано подтвердила Надька. – Я так и знала, что вы угадаете! Он еще по совместительству ОБЖ преподает.
– Это еще что за хрень? – поинтересовался Гуго.
– Здрасьте-пожалуйста! Вы что?! С луны свалились?! Это же Основы безопасности жизни! Без них сейчас никуда! Ну, это он, конечно, гонит малость, что без этого никуда. Короче, типа, как себя защитить, ну буквально от всего! – При этом Надька неожиданно икнула. – Извините! Наверно пирожных переела.
– Он сам из Тулы. Вслед за сыном сюда приперся, – продолжила рассказ Люба. – Мы, говорит, вас всех спасли! Без нас держава накрылась бы медным тазом! А так мы ее подвесили на крюке. И она не свалилась в пропасть!
– На крюке? Это что-то новенькое! И когда же это он вас просвещает? – поинтересовался Гуго.
– Да на праздник какой-нибудь. Подопьет, всех соберет и говорит: «Я вам сейчас мозги буду прочищать! Хороших мест не осталось, придется у вас здесь служить Родине. Верой и правдой!» Так-то он, конечно, мужик не очень вредный, но говнистый. Это факт!
– Ладно, девчонки, не грустите! – бодро произнес Гуго.
– Выходим! – ответила Надька.
Народу на перроне было немного.
– А нам грустить нечего! – несколько запоздало среагировала Люба. – Все при нас. И молодость, и здоровье, да и красотой бог не обидел!
– Так, стоп! – приказал Гуго.
Все остановились.
– Ну что опять удумал?! – устало поинтересовалась Надька. – Достал уже со своими приколами!
– Ну-ка, повернитесь! – предложил он.
– Это еще зачем? – заподозрила подвох Люба.
– Проверить надо… Да, красотой вас бог действительно не обидел, – тщательно осмотрев спутниц, саркастически подтвердил Гуго. – И черт меня все же дернул с вами связаться! Теперь будет головная боль – замуж вас выдавать. Ведь не бросишь же на панели!
– А мы к вашему сведению не горим желанием. С чего это вы взяли? Наше дело молодое, а носки вонючие стирать всегда успеется! – выразила общее мнение Надька. – Так, Люб?
– Все правильно, Надь! – поддержала подругу Люба.
– А почему обязательно вонючие? – с интересом уточнил Шарманщик.
– Потому что знаем! Не первый год замужем!
– Дерзкие, – констатировал Гуго. – Ну, да сам виноват! Надо было вас отдать на растерзание свирепым хищникам! Ладно, еще не вечер!
– Не пугай! И не таких видали! – огрызнулась Люба.
Так, слегка препираясь, они вышли из метро и направились не спеша к интернату.
– Да, все хотела у вас спросить! Где проход-то этот? – поинтересовалась Надька.
– Какой проход? – не понял Гуго.
– Ну, в революцию который!
– Не приставай, Надь! Все равно не скажет! Точно тебе говорю, – остановила Люба подругу.
– Почему же не скажу?! В революционную действительность никакого особого прохода нет, – стал объяснять Шарманщик. – Нужен дом дореволюционной застройки, и в нужное время свернуть за угол. И ты там! Ну и, конечно, соответствующее революционное настроение! Без этого никуда!
– И все? – уточнила Надька.
– Одежда и все прочее должно тоже соответствовать.
– Ну, у нас-то ведь не соответствовало.
– Бывают, разумеется, как и в любом деле исключения.
– И больше ничего? – подозрительно спросила Надька.
– Нет, еще есть кое-что!
– И что?
– Этого я вам пока сказать не могу!
– Коммерческая тайна? А то все попрутся за водкой? – догадалась Надька.
– Возможно, что и так, – туманно ответил Гуго.
– Что я тебе говорила, Надь! Не скажет! – сказала с удовольствием Люба.
Они подошли к большому серому четырехэтажному дому, отдельно стоящему в глубине двора, обнесенного высоким железным забором. Толстые железные прутья заканчивались остроконечными пиками. Вдоль забора росли кусты. Двор был ухожен, чист и хорошо освещен.
– Ну, вот мы и дома, – невесело произнесла Люба.
– Сиренью пахнет, – сильно втянув носом воздух, заметил Гуго. – Да и дворик симпатичный, фонарики горят. Уютно!
– Сиренью, уютно, – передразнила его Люба. – Наши на забор нассали, – усмехнулась. – Сиренью!
– Да ладно тебе, Люб! Чего ты?! Действительно, сирень. Еще в прошлом году посадили, – разъяснила Надька.
У проходной девчонки слегка замешкались.
– Все нормально! – бодро произнес Гуго, передавая бутылку водки Любе. – Идите! Не бойтесь! Я подстрахую, если что!
Девчонки скрылись в проходной.
Сергей Иванович Савостьянов расслабленно следил по телевизору за перипетиями футбольного матча. Игра шла вяло, футболисты постоянно ошибались, вызывая у него вялое раздражение и легкий мат. Не отрывая глаз от экрана, он ногой открыл дверь своего служебного помещения и приветливо произнес:
– Ну, явились, не запылились! А то мы уж вас, родные вы мои, заждались! Милости просим, сударыни, заходите! Не стесняйтесь!
Девчонки зашли за перегородку.
– Вот, как договаривались! – Люба торжественно водрузила бутылку водки на маленький столик в углу, рядом с электрическим чайником.
Сергей Иванович оторвался от экрана и стал с любопытством рассматривать бутылку. Потом привстал, потянулся и взял ее в руки.
– И сколько же такая радость стоит?
– Двадцать копеек, – хмуро ответила Надька.
– А может, пять?! Ты смотри, как насобачились делать! – произнес он с восхищением. – И даже сургучом умудрились залить! Ну, деятели! То, что пузырь принесли, это правильно. Дал слово, держи! Ну а теперь будем заниматься сексом!
– Это еще, с какого бодуна?! – возмутилась Люба. – Договор был илиили! Так?
– Все так! Но я передумал!
– Сэм сказал, что если ты на нас будешь наезжать, он с тобой разберется! – зло предупредила его Надька.
– Какой еще такой Сэм? – усмехнулся Сергей Иванович. – Уж не заокеанским ли дядюшкой Сэмом пугать меня вздумали?!
– Он берет двумя пальцами пятак. Раз и готово! На две половинки! – объяснила Люба. – Реально тебе говорю!
– Вижу, у вас совсем крыша поехала. Он что, бандит? – на всякий случай уточнил Савостьянов.
– Можно сказать и так. У него отец кузнецом работал. Вот и он такой же здоровенный бугай вымахал! Мы тебе принесли? Принесли! Так что в расчете! И хорош дурковать!
– Скидавайте быстро портки! Без разговоров! Иначе начальству доложу! Тогда узнаете!
Гуго неслышно появился в помещении.
– А без пошлостей можно, Сергей Иванович? – ласково предложил он.
– Это еще что за хрен с горы? – спросил Савостьянов. – Еще один заступник? Или тот самый Сэм?
– Сейчас он тебе пропишет, Савоська! – пообещала Люба. – Тогда увидишь, все увидишь! Как маленьких обижать!
– Ладно, я пошутил! Бегите в казарму! Мероприятие переносится! Бегите, пока я добрый!
– Нам идти или как? – поинтересовалась у Гуго Надька.
– Идите, все нормально! Я за вами заеду перед представлением.
Девчонки, не торопясь, с достоинством удалились.
– Ты бы не лез не в свое дело! А? Мы здесь сами разберемся между собой, без всякого иностранного вмешательства! Ты вообще-то кто такой? У тебя регистрация имеется?
– Имеется, имеется. Целых две! Одна дневная, а другая ночная! Тебе, какую предъявить? А вообще-то я человек-паук! Неужто не признал?
– Знаем, смотрели, не пальцем деланы! Но не наше это! Иван-дурак – это наше! И когда, наконец, вы оставите нас в покое? Ты как думаешь?
– Ладно, Сергей Иванович! Кончай прикидываться! За совращение малолетних загреметь хочешь? – участливо осведомился Гуго.
– Да какие же они малолетние?! – искренне изумился Савоська. – Вон, какие кобылы вымахали!
– Кобылы, как вы изволили выразиться, они конечно изрядные, а шестнадцати еще нет, как ни крути!
– Да брось ты! Здесь год за три идет! Как на войне!
– Мы все время, как на войне… – задумчиво произнес Гуго. Ему хотелось пугнуть Савоську гранатой, но второй раз этот финт мог не пройти. Да и Савоська, по всему видно, был тертый калач. – Ладно, старый паскудник, дискуссия на тему добра и зла закончена. Ты все понял, бл…?! – неожиданно резко завершил разговор Шарманщик.
– Ладно, ладно, иди себе, адвокат хренов, иди с богом… – тихо посоветовал Савоська и еще тише добавил: – Мы с тобой потом посчитаемся!
Der kostenlose Auszug ist beendet.