Никто не заметил, как семьдесят лет назад в одном из немногих сохранившихся лесов к востоку от Сайтамы разбила лагерь дюжина учёных.
Остатки мира мучительно восстанавливались после непродолжительных, но до жути разрушительных нефтяных войн. Япония отчаянно боролась и постепенно проигрывала неиссякавшему потоку беженцев с опустошённых ядерными ударами территорий, нервно мониторила радиоактивные облака. Своё преимущество «самой уцелевшей» из развитых стран она начала развивать позже – сначала было не до того. И даже такая, кажется, старая традиция японских политиков обращаться к гражданам «выжившие» родилась лишь через несколько лет.
Идея отселения в леса пришла к основателям Братства Гармонии с подачи их лидера, Кацухико Окумы. До войны он был видным экологом, боролся за восстановление лесных покровов архипелага, выступал на международных конференциях… Да что там! Это был единственный эколог той поры, которого можно было назвать настоящим лидером мнений. И как только в Токио начались разговоры об участии в тогда ещё далёкой арабской войне за нефть, он сначала пытался добиться аудиенции в правительстве, а потом, ничего не получив, даже приковал себя с десятком единомышленников к перилам у здания парламента в Нагата-тё.
Но уже на следующий день Китай и Северная Корея сообща напали на Южную. А ещё через двое суток, как только политики и военные увидели, что осталось от Сеула и других городов когда-то успешного соседа и союзника, – Окуму просто проигнорировали. В следующий же месяц война стоила Японии островов Кюсю и Шикоку, выжженных почти до камней, и была остановлена только на Южном Хонсю, сразу за разрушенной практически до основания во второй раз Хирошимой. Китайцы перестали кидать бомбы лишь тогда, когда США сравняли с землёй Северную Корею и переключились на них. Япония же вышла из боевых действий сразу после этого, сберегая свою ПРО для защиты от возможных ядерных ударов.
Окума долго не мог смириться с тем, что произошло. Что его, известного учёного и эксперта, никто даже не стал слушать… И что парадоксально, он настолько сильно винил во всём себя, что едва не решился на сэппуку. Если бы в последний момент его не отговорили друзья-учёные, возможно, Япония не увидела бы «гармоников» вообще.
Но его остановили. И Окума, человек действия, выместил все накопленные разочарование и горе в одержимости одной идеей – идеей Братства Гармонии. А с ней пришло и понимание, что отселяться из кишащих беженцами, грязных и давящих джунглей гигаполиса Нью-Токио – насущная необходимость, если хочется достичь того, что он задумал.
Поэтому двенадцать опытных людей науки взялись за дело, долго и тщательно готовились, а потом достали где-то три списанных экспедиционных модуля и привезли их к подножию горы Рёками.
Какое-то время о них никто не слышал. Они жили там тихо и незаметно, занимаясь своими делами, изредка приезжая в ближайший городок за покупками. О странных отшельниках почти забыли, даже не пытаясь ни с кем из них разговаривать. Но уже через четыре года Братство само вышло на связь с другими учёными.
Оказалось, что в лесах бывшего национального парка Чичибу-Тама-Кай эти поселенцы строят целый город. Они создали концепт и нашли спонсоров – нескольких миллиардеров, активы которых не полностью сгорели в ядерном пламени. Учёные предложили им технологии, которые зародились в автономных модулях в этом самом лесу, но еще не стали реальностью. Убедили их: всё, что им нужно, чтобы эти технологии увидели свет – это свой специально спроектированный город. И кое-кто из миллиардеров согласился.
Ещё через пять лет Оазис Рёками, первый из трёх, созданных Братством Гармонии, был домом уже для тысячи человек – многие, очень многие учёные вступили в Братство, переехав из обедневших и погрязших в преступности городов в лес к востоку от Сайтамы вместе со своими семьями. И этот Оазис, построенный под чутким руководством поселенцев и Окумы, стал самым безболезненным для планеты городом в истории человечества.
Братство исповедовало один главный, старый, как сама Япония, принцип: гармония с окружающим. С природой, соседями, планетой, друг с другом. Ему подчинялось всё – технологии, над которыми они работали, конструкции зданий и инфраструктуры Оазисов, отношение друг к другу и к другим людям. Окума и его сторонники ещё в начале войны поняли, что этот простой, древний принцип отчего-то перестал соблюдаться. А с заполонившими Японию беженцами со всех концов света был забыт окончательно…
Философии всеобщей гармонии пришлось нелегко, когда в Оазис стали просачиваться внутренние беженцы, не имевшие нужных умений, да и не желавшие служить делу Братства, а просто бежавшие от голода или бандитизма гигаполисов. Ещё сложнее стало, когда корпорации или государство пытались силой забрать изобретения, шпионили или просто ставили палки в колёса.
Но Братство выстояло. Благодаря тонкой и умелой политике Окумы и других Старейшин, оно не только со всеми договорилось и разобралось, но и стало сильнее. И уже через десять лет мало кто из мира за пределами Оазисов продолжал считать их сумасшедшей сектой. Потому что ежедневно пользовался тем, что вышло из этих Оазисов во внешний мир.
«Гармоники», как их прозвали люди, стали для выживших остатков человечества главным источником знаний и технологий. Они изобрели и отдали людям первый искусственный интеллект, подобный человеку. Полностью решили проблему энергетического голода. Регулярно продавали корпорациям и государству новые медицинские технологии. Создали препараты против старения, поднявшие продолжительность жизни лет на тридцать… тем, кому хватало на них денег, конечно. В Братстве редко занимались имплантами и аугментацией в целом, но уж когда занимались, то получалось что-то граничащее с колдовством, на уровень выше всего, что могли сделать сильнейшие корпорации.
Многие технологии они тестировали на себе самих – систему предотвращения преступлений, основанную на всеобщем поведенческом анализе, систему стабилизации психики всего социума, вакцину «Ультима» для мощного усиления организма уже при рождении. Что-то проверяли и на добровольцах из внешнего мира – в основном, медицинские проекты. И щедро за это платили. «Чтобы привести компенсацию в гармонию с рисками».
Образцом же гармонии были, разумеется, их Оазисы. Полностью интегрированные в экосистему, не нарушавшие практически ни одного природного процесса. Зелёные и чистые, с постоянно свежим, в отличие от гигаполисов, воздухом. И, спасибо системам предотвращения и стабилизации, – с нулевой преступностью.
До сегодняшнего дня.
Влетев на извилистую часть дороги к Оазису Рёками, Кай почти не сбавила скорость. От вылета с трассы её спасал «Стратег», который включился от запредельных боковых перегрузок сам, и теперь рисовал траектории, которым капитан следовала уже машинально.
Вскоре прямо среди раскидистых деревьев вдруг выросла высокая светло-серая стена, и Зверь подлетел к створкам глухих ворот, преграждавших путь. На каждой из них виднелась эмблема Братства – равновесный круг, похожий на знак инь-ян, но трёхсекционный. В одной из секций была изображена шестерня, в другой – лист дерева, а в третьей – человеческое лицо. Баланс всех трёх компонентов – технологий, природы и человека.
Её уже ждали – створки ворот сразу поехали в стороны. А перед лицом Кай возникла такая же эмблема, как на них, но трёхмерная. Вызывал ИскИн-страж Оазиса.
– Ицуми-сан, – приятный голос прозвучал спокойно и словно немного ласково, как и всегда, – Вас ждут на площади Дзандака5. Следуйте за проводником – он покажет свободную дорогу.
– Спасибо, Аянэ, – кивнула Кай. – Но зачем проводник? Я знаю, как проехать до площади.
– Оазис перекрыт. Пропустят только Вас. Мне поручено передать, чтобы Вы спешили. Проводник подстроится под темп.
В это время ворота полностью открылись, и откуда-то из-за стены вылетел небольшой светящийся дрон, который тут же припустил вперёд над дорогой.
– Понятно. Увидимся, Аянэ, – покачала головой Кай и устремилась вслед за ним.
– Дэва-мата6, Ицуми-сан, – ИскИн отключилась.
Чистый, невысокий и утопающий в зелени Оазис Рёками словно вымер. Все улицы были перегорожены шеренгами роботов из внешней охраны периметра. Похоже, у стены их почти не осталось – крайняя мера, учитывая, что банд, желавших поживиться добром «гармоников», чтобы потом продать его корпорациям, всегда было предостаточно.
Дрон-проводник вёл Кай сквозь пустой город, а капитан мрачнела с каждой секундой, видя безлюдные скверы и аллеи. В любой другой день она увидела бы там влюбленные пары, пожилых членов Братства, занимающихся гимнастикой, играющих детей, а сейчас здесь стояли только неподвижные, готовые убивать боевые машины.
Наконец дрон и Зверь вырулили на широкую площадь перед единственной местной высоткой – всего тридцать этажей были одновременно и ратушей, и местом заседания Старейшин, с единственной посадочной площадкой на весь Оазис – на крыше. Братство предпочитало держать шум и ветер от винтовых машин на максимальном удалении как от жителей города, так и от природы вокруг.
На площадке уже стоял конвертоплан с логотипом Службы разведки – оперативная группа Главного прибыла. Та самая, отборные профи со всех отделов, каждый – с режимом временной памяти: для особо секретных операций, в которых важность неразглашения должна быть обеспечена чем-то большим, чем просто страх наказания.
Над площадью кружили спецдроны акустической и визуальной защиты. В центре стояло оцепление из двух десятков роботов, внутри которого лежало несколько укрытых активными маскировочными покрывалами тел. Вокруг тел суетились люди.
Вне оцепления, отдельной группой, охраняемые ещё пятёркой роботов, стояли двое Старейшин, полковник Шиба и Главный собственной персоной – бессменный руководитель военной госкорпы «Конг» Шинджи Арашира.
Когда Кай спрыгнула с байка и заспешила в их сторону, до неё донеслись слова:
– Мы, кажется, ясно дали понять, Арашира-сан, что мы хотим, чтобы этим немыслимым происшествием занимался тот, кто знает, как думает и чувствует Братство, – Старейшина Шигемацу, кажется, был даже взволнован. До этого момента Кай не видела его взволнованным никогда.
– Брат Дайджу прав, Арашира-сан, – вторил ему Первый Старейшина Окума. – Это не одно из тех убийств, с которыми ваши люди имеют дело каждый день. Более того, это очень похоже на самоубийство, да ещё массовое. Вы видели записи камер. Вы слышали их. Здесь нужен кто-то, кто поймёт, что могло быть у них в головах… – Первый Старейшина прервался, увидев Кай, и кивнул ей, – Ицуми-сан, спасибо, что приехали быстро.
– Для меня честь быть избранной Вами лично, Окума-доно, – капитан Ицуми низко склонилась перед лидером Братства, а потом по очереди поклонилась всем присутствующим. – Какие будут указания? – она намеренно уставилась вниз, не желая оскорбить никого из четверых, каждого из которых она либо должна была, либо предпочитала слушаться.
– В первую очередь, Ицуми-сан… – начал Окума.
– Первый Старейшина, она – всё-таки мой сотрудник, – мрачно перебил его Арашира.
– Как Вам будет угодно, – не стал спорить тот. – Ваше дело – Ваше слово.
– Капитан, вы понимаете степень секретности? – верховный госкорп вперил в Кай свой холодный взгляд.
– Понимаю, Арашира-сама, – поклонилась она. – Уже есть версия прикрытия?
Главный вздохнул и поиграл желваками. Кай каждый раз забывала, что он ненавидел, когда его мысль перебивают…
– Пока – опасная авария при работе с биологически активной субстанцией, – тем не менее ответил он. – Непосредственных свидетелей изолировали. Что-то более основательное Старейшины обещали придумать за следующий час. А теперь – послушай, – взгляд Араширы стал ещё холоднее. – Глубокоуважаемое Братство верит в тебя. И только в тебя, Ицуми, – он сказал это «только» с таким нажимом, что стало понятно: сам Главный их веры не разделяет. – Права на ошибку у нас нет совсем. Времени – тоже. Поэтому я жду от тебя результата с первых же часов. Всё ясно? – глава «Конга» сверкнул глазами.
– Слушаюсь, Арашира-сама, – снова поклонилась Кай. – Я не подведу ни Управление, ни Братство, – и застыла, склонившись.
Главный был по-своему прав. Будь она на его месте, капитан бы не доверила это дело и сама себе. Если разобраться, она – ближайший к конфликту интересов сотрудник во всём Управлении. Но и в словах Старейшин была своя правда…
– Работай, – кивнул Арашира. – Спецгруппа введёт тебя в курс дела. Я уже дал доступ в комм-хаб. Тебя там встретят.
«Встретят?..» – чуть было не спросила Кай удивлённо, но сдержалась. Что бы это ни значило, сейчас она всё узнает.
Стоило ей отойти дальше в сторону круга оцепления, от высокой четвёрки донеслись слова Главного:
– Насчёт нашего небольшого разногласия, Окума-доно. Я видел записи камер. И поверьте моему опыту – они могут значить что угодно. Прошу в мой личный комм-спейс. У меня есть предложение, которое учитывает интересы обеих сторон.
Как только капитан Ицуми очутилась в виртуальном пространстве комм-хаба локации, она поняла, что значит «встретят».
Это был очень необычный хаб, с дополнительными уровнями защиты за стандартным шлюзом авторизации. Они выглядели как переливающаяся голубыми искрами непроницаемая чернота. Оставалось только догадываться, что стало бы с тем, кто попытается сквозь них пройти. В самом мягком случае – паралич и скорый арест за попытку взлома. В жёстком – перегрузка нейропорта в состоянии «погружения». А после этого не живут.
Стоило Кай пройти шлюз, как между ней и искрящейся чернотой возник полупрозрачный молодой мужчина с внешностью европейца, одетый в тёмный костюм-двойку с форменными жёлтыми прожилками «Конга».
– Добро пожаловать на локацию, Ицуми-сан, – произнёс мужчина характерным приветливо-холодным тоном. – Надеюсь, Вы добрались с комфортом. Пожалуйста, не приближайтесь без меня к барьерам, это опасно – они реагируют автоматически. Я проведу Вас внутрь и обратно.
Ага. Этого следовало ожидать. Ситуация особая, она требует особого подхода ко всему. В первую очередь – к безопасности. А лучшим по ней специалистом во всём «Конге» был самый особый его сотрудник – Людвиг, личный ИскИн Араширы.
Теперь всё ясно, защита – его рук дело, и она – под его активным контролем. Сколько вычислительных ресурсов это отъедало у остальных задач госкорпа – и представить трудно. Хотя у Араширы легко могли быть и свои собственные, нигде в реестрах не учтённые.
– Спасибо, Людвиг, – кивнула Кай.
Он взял её за руку – это отдалось прохладой и лёгким покалыванием на коже, словно от статики, – и сделал шаг. За один этот шаг они мгновенно перенеслись сразу сквозь все слои переливающейся черноты и один дополнительный слой шифрования, внешне похожий на куб, слепленный из белого шума. Когда ИскИн отпустил руку Кай, они уже были внутри гигантской сферы, на стенах которой отображалась вся возможная информация, уже собранная спецгруппой и им самим.
– Вот мы и на месте, – объявил Людвиг и уточнил: – Раньше работали с таким интерфейсом, капитан? – для проформы, конечно. Он наверняка уже знал ответ из её личных логов. Судя по слухам, он вообще знал всё, что происходит и когда-либо происходило в «Конге».
– Нет, – покачала головой Кай. – Загрузишь мне инструкцию?
«Доминас, снять блок инфо-шлюза на следующую транзакцию», – мысленно приказала она.
– Конечно, Ицуми-сан, – из раскрытых ладоней полупрозрачного европейца вырвались два пучка света и влетели ей в голову, отчего виртуальное изображение перед глазами на секунду поплыло, но тут же выровнялось. А Кай поняла, что теперь знает, что делать с этой сферой.
Людвиг оказался не только любителем поговорить попусту, но и любителем визуальных эффектов. И одно это уже радикально отличало его от всех остальных ИскИнов, которые встречались ей раньше. Что это? Не просто личный помощник Главного, но и его тайный цифровой друг?
– Благодарю, – кивнула Кай. – Ещё что-то, что мне требуется знать?
– Только одно. Захотите выйти – представьте меня возле себя. Я приду, – ИскИн улыбнулся так, что ей на миг даже показалось, что он флиртует.
– Поняла. Спасибо, Людвиг, и до встречи, – Кай повернулась к сфере с данными и скомандовала: – Краткий обзор.
Та прокрутилась к нужному фрагменту и заговорила искусственным женским голосом:
«Точное время происшествия: 13:52:07. Восемь жертв. Все восемь – мертвы. Все – члены Братства, досье закрыто политиками безопасности. Согласно данным с внешних камер и датчиков, в 13:51:10 жертвы вышли в центр площади Дзандака, встали, всей группой глядя в объектив одной из камер и тихо переговариваясь. Затем один из них, Магнус Хиллесланд, произнёс короткую речь, после которой все восемь упали на землю. Первый же дрон экстренной помощи диагностировал смерть всех членов группы. Первичный осмотр не показал признаков физического воздействия. Версия о дистанционном взломе нейромодов проверяется. Данных для выдвижения других версий недостаточно. Предлагается к просмотру запись центральной камеры с наложением акустических данных».
– Давай запись, – согласилась Кай.
Сфера снова прокрутилась – и показала трёхмерную модель центра площади. Секунду ничего не происходило, но вот в кадр один за другим вошли восемь человек, одетые в типичную светло-серую одежду, своего рода униформу учёных-«гармоников». Все восемь ими и были – тускло светящиеся зелёные прожилки на их подбородках означали принадлежность к внутренней артели учёных Братства. На их лицах можно было найти множество эмоций – решимость, страх, гнев и даже отвращение и панику. Вот «гармоники» выстроились так, чтобы лицо каждого из них смотрело в камеру. Вот стоявший впереди высокий светловолосый мужчина глубоко вдохнул, его взгляд вдруг стал особенно пронзительным и отрешённым, и он начал говорить:
«Мы больше не можем терпеть. Мы пришли сюда, чтобы сделать то единственное, что дòлжно сделать в нашей ситуации. И мы надеемся, что вы, Братья, поймёте нас».
В следующую долю секунды произошло что-то неуловимое – и ноги всех восьмерых подкосились. Все учёные, как один, закатив глаза, повалились на каменные плиты.
Через несколько секунд послышались вскрики тех, кто был в этот момент на площади. Кто-то звал на помощь, кто-то кричал, что людям стало плохо. А кто-то просто убегал. Запись оборвалась на моменте, когда в кадр влетела размытая фигура, бросившаяся к ближайшему из сваленных в беспорядке тел…
Кай пробрала дрожь. Пустыми глазами она уставилась в виртуальное пространство, безуспешно пытаясь стряхнуть с себя ледяное, вязкое чувство ужаса, начавшее обволакивать сердце, стоило светловолосому Магнусу Хиллесланду начать говорить. Его голос, такой отсутствующий, надломленный до хрипотцы… Его взгляд, такой пронзительный, острый… То, что он говорил, – немыслимое, чуждое этому райскому, лучшему во всём мире месту под горой Рёками… Что же, чёрт возьми, здесь происходит?..
– Ицуми, закругляйся пока – и наружу, – из раздумий Кай внезапно вырвал голос полковника Шибы.
Она вздрогнула и резко обернулась. Шеф стоял за спиной вместе с холодно-приветливым Людвигом.
– Дальше – всё с напарником, – продолжил он, – ему тоже надо входить в курс дела.
– Но… – только и выдохнула капитан Ицуми.
Видимо, её глаза даже в виртуальном пространстве полезли на лоб так быстро, что полковник сразу замахал руками:
– Да, да, можешь не продолжать, я помню! И знаю, что ты хочешь возразить. Ответ – нет. Это будет твой первый напарник после… эм-м-м… долгого перерыва. Не обсуждается. Так решил Главный. Идём.
И Людвиг с готовностью протянул ей полупрозрачную руку, вновь странно улыбнувшись и… Чёрт, ещё и этот ИскИн… Он что, правда подмигнул?!
Звонок встроенного комма сквозь глубокий сон – ощущение, которое ни с чем не спутать.
Ты преследуешь каких-нибудь пришельцев с Альдебарана из вирт-слэшера, если ночью переиграл, или начинаешь стягивать тонкий пеньюар с полуголой красотки… и вдруг – пронзительный писк! Землетрясение! Всё перед глазами начинает мелко вибрировать, как будто внутри огромного дилдо, писк врывается в уши, долбит прямо в мозг, – и тебя вырывает за шиворот со дна любого омута сновидений, прямо в визуал коммуникатора.
Интересно, если позвонить на комм трупака, тот тоже подорвётся?
– Фак… Сверлить твой нейрон… – лейтенант Джей Мэтьюз застонал, едва не свалившись с узкой откидной койки. Больше всего она напоминала шконку в полицейском изоляторе, разве что была чуть помягче и на ладонь шире.
– Что за херня… Кто, мать твою, в такую рань… – нечленораздельно рычал он, протирая глаза, пока не увидел отображаемое имплантом на периферии зрения время: «14:36». Вот это его вырубило вчера…
Ну а кто это мог быть – легко догадаться. С тех пор, как у Джея не стало жены, – нет-нет, с ней всё хорошо, она умерла только для него самого, так и сказала: «Считай, что я для тебя мертва, мудак!» – доступ в спящий режим его комма имел только один человек: начальник его отдела в «семёрке», подполковник Фукада.
И если он так настойчиво звонит – это точно попадалово…
– Подполковник Фукада, сэр!.. – гаркнул он, подскакивая, и треснулся головой о полку. – А-а-а, м-м-мать… – Джей еле сдержался, чтобы не разразиться матерной тирадой. – То есть, Фукада-сан… Чем обязан?.. – он аккуратно распрямился и стал тереть ушибленное место.
– Полтретьего дня, Мэтьюз! – подполковник сурово посмотрел на помятую физиономию в своём комме. – У тебя вообще режим есть? Ты уже не в полиции, лейтенант! Здесь – требования!
– Есть у меня режим, полковник… – прокряхтел Джей. Голова адски болела, и внутри, и снаружи. – Но у него, как и у меня – отпуск…
– Шутишь, Мэтьюз?.. Ну-ну. Значит так, слушай меня и не перебивай. Твой отпуск мы перенесём. Тебя вызывают в «одиннадцатое», срочно. Это значит – прямо сейчас…
– В «одиннадцатое»?! Меня?! – опешил лейтенант.
– Не перебивать старшего по званию! – рявкнул Фукада. – Чему вас, идиотов, в полиции учат…
– Добру и справедливости! – на автомате сострил Джей, и тут же об этом пожалел.
– Молчать!!! – глаза Фукады вмиг налились кровью, он даже заскрежетал было зубами и сжал кулаки. Но всё же быстро взял себя в руки и продолжил спокойным тоном: – Если бы ты хоть немного знал о японской культуре, лейтенант…7 – подполковник покачал головой. – Короче, на взыскание ты себе уже заработал. А теперь дослушай. Я тоже понятия не имею, что они там в тебе нашли. Мне не сказали, для чего вызывают. Просто вызывают. Но знай – приказ поступил с самого верха. С самого, Мэтьюз! Не исключено, что от Главного лично! Важно не обосраться, ты понял? И ты обязан хоть недолго нормально и дисциплинированно себя вести. То есть – пока не закончишь. Ты меня понял, лейтенант?
– Понял, Фукада-сан… – Джей уже шарил глазами в поисках бутылки с остатками виски. Голова словно потрескивала от каждого слова подполковника, да так, что едва можно было терпеть.
– Надеюсь, что ты понял правильно, – вздохнул Фукада. – Вертушка с твоим барахлом из отдела будет у тебя на крыше через пятнадцать минут. Там введут в курс дела и скажут, кому ты подчиняешься на следующие… а-а, не знаю, на сколько. Пока не вернут. Мы тут с радостью от тебя отдохнём.
Джей, поморщившись, проглотил колкость, приставил руку к всклокоченной голове и оттарабанил:
– Есть, Фукада-сан!.. Всё кристально, Фукада-сан!.. Я могу идти?.. – последнюю фразу он почти простонал.
– Иди, лейтенант, – покачал головой Фукада и добавил: – Не знаю, кто тебя выбрал, но лучше бы он знал, что делает… – с этими словами подполковник сбросил вызов.
А Джереми Мэтьюз, лейтенант антитеррористического Управления «7» Службы разведки Японского Конгломерата, бросился к бутылке, стоявшей под столом напротив койки.
И тут же обрушился на пол на нетвёрдых ногах, не сделав и шага.
– О-о-ох… Старпом, дай чего-нибудь забористого… – простонал он вслух. Мысли вообще не ворочались, даже чтобы приказывать управляющему модулю «про себя».
«Модуль „Реаниматор“ не фиксирует опасной для жизни ситуации. Отмена команды», – гулко прозвучало в голове.
Джей сморщился. Долбаные аугменты! Не спасают ни черта, когда человеку реально требуется помощь…
И лейтенант, оттолкнувшись механической правой рукой, с мучительным вздохом и гулким ударом об пол перевернулся. Так, чтобы до остатков виски можно было дотянуться, не вставая.
Der kostenlose Auszug ist beendet.