Buch lesen: "Отряд 731. Забытый азиатский Освенцим"

В коллаже на обложке использованы фотографии:

Everett Collection, Sergio Foto, Subiyanto 1992 / Shutterstock / FOTODOM

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

Everett Collection, sokolova_sv, Saiful52, Anusorn Nakdee / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM;

© Globe Photos / ZUMAPRESS.com / Legion-media;

© Xiaolu Chu, DE AGOSTINI PICTURE LIBRARY, Pictures from History, China News Service / GettyImages.ru;

© Юрий Дверник, Тарабащук / РИА Новости

© Федорова А. А., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Введение

Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости.

Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла.

Из клятвы Гиппократа

ХХ век был жесток: повсеместно случались войны, нарушались права человека, происходили преступления против человечества, о которых общественность узнавала гораздо позже их свершения. О некоторых нам известно очень мало или неизвестно до сих пор.

В 1945 году прошел один из самых громких процессов в мире – Нюрнбергский – в начале которого главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко сказал: «Впервые в истории человечества правосудие сталкивается с преступлениями такого масштаба, вызвавшими такие тяжелые последствия. Впервые перед судом предстали преступники, завладевшие целым государством и самое государство сделавшие орудием своих чудовищных преступлений». Судили группу бывших руководителей нацистской Германии.

О зверствах нацистов во время Второй мировой войны известно всем, но мало кто слышал о чудовищных садистских биологических и медицинских экспериментах, которые японские имперские войска проводили над китайцами во время оккупации материкового Китая в 1930-х и 1940-х годах.

О Международном военном трибунале в Нюрнберге тоже знают все, в то время как о Токийском процессе, который должен был стать не менее резонансным, – практически никто. Пока судили нацистов Германии, чудовищам Японии удалось избежать наказания и порицания. Пока одних казнили за совершенные злодеяния, другие продолжали жить и работать, строить карьеру. Те, кто, несмотря на конференцию в Женеве 17 июня 1925 года, а точнее, ее протокол, запрещающий разработку, хранение и применение на войне различных ядовитых газов и бактериологического оружия, это оружие разрабатывали и применяли. Проводили бесчеловечные опыты на живых людях, заражали мирных граждан на оккупированных территориях, отравляли воду, еду и животных, культивировали такое количество смертоносных бактерий, которое, без преувеличения, могло заразить весь мир.

Еще несколько лет после окончания Второй мировой, до 1949 года, мир практически не знал, что, пока в Европе свирепствовали нацисты, на другом конце света, в Азии, совершались не менее чудовищные преступления против человечества. Мир не знал, как подопытным в японском Отряде № 731 замораживали конечности вплоть до отмирания, заражали их смертельными болезнями, а затем проводили операции без анестезии, как их насиловали под дулом пистолета зараженные сифилисом мужчины, стреляли в них, закалывали штыками или опаляли из огнеметов, привязав к столбам, помещали в центрифуги и раскручивали до смерти, запирали в барокамерах, пока у подопытных не вылезали глаза, давили тяжелыми предметами и хоронили заживо. Секретная база, расположенная в оккупированной Маньчжурии, была, вероятно, крупнейшим в мировой истории предприятием по производству бактериологического оружия. Она же проводила жестокие эксперименты над гражданским населением Китая, заражая источники воды холерой и сбрасывая на города керамические бомбы, наполненные живыми блохами с бубонной чумой.

В своей речи во время Международного военного трибунала в Нюрнберге Роберт Х. Джексон сказал: «Ошибки, которые мы стремимся осудить и наказать, были настолько разрушительными, что цивилизация не может допустить их игнорирования, потому что она не сможет выжить, если они повторятся».

Историю японского Отряда № 731, руками которого было убито до 12 000 человек, а в результате его деятельности – сотни тысяч, мы тоже не должны игнорировать.

1. История создания Отряда № 731

Во имя религии погибло больше людей, чем по любой другой причине. Однако наука всегда была лучшим другом убийц. Наука может убить тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы людей за весьма короткий промежуток времени.

Из доклада Сиро Исии

Медицина сама по себе должна стать оружием.

Накагава Енэдзо, профессор университета Осаки

25 декабря 1926 года началась трансформация Японии и японского общества: на престол взошел император Хирохито. Свое правление Хирохито обозначил девизом «Сева», что значит «эпоха Просвещенного мира». А для прогрессивного развития японской нации и создания «просвещенного мира» необходимо было, как считали Император и высшие военные круги страны, «расширение жизненного пространства». Таким образом, Япония при правлении Хирохито начала не только наращивать военную мощь, но и вкладываться в науку, которая наравне с милитаристской доктриной должна была помочь развитию и расширению нового просвещенного государства.

По одобренному императором плану генерала Танаки для «процветания» Японии требовалось оккупировать ряд территорий. В итоге 5 января 1942 года в газете «Тайо Дайниппон» вышла статья «Императорская сфера Великой Восточной Азии» Хасимото Кингоро, в которой он писал, что в состав этой «сферы» должны будут войти следующие страны: Китай, Маньчжурия, Корея, Дальний Восток СССР, Восточная и Западная Сибирь, Монголия, Тибет, Голландская Индия, Британская Восточная Индия, Афганистан, Австралия, Новая Зеландия, Полинезия, Филиппины, Индонезия, стратегически важные острова и атоллы Тихого океана.

На фоне новой военной и научной общественной повестки в 1927 году появляется инициатива создания программы по разработке бактериологического оружия, за которую горячо выступает микробиолог и военный хирург Сиро Исии. В 1928 году для развития и продвижения идеи новой программы ученый отправляется в двухлетнее путешествие по Западу, в котором планирует провести обширные исследования в области создания, применения и последствий использования бактериологического и химического оружия. Во время своего путешествия он с удивлением отметил, насколько велик страх европейских жителей перед бактериями и вирусами. Особенно боялись чумы, что неудивительно, если знать историю Европы. К тому же еще в 1925 году был подписан Женевский протокол о запрете применения на войне удушающих, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств, который подписала в том числе Япония. Исии решил, что это как раз то что нужно, ведь в случае войны ответить врагам будет просто нечем.

После возвращения из заграничной командировки сначала в кругу товарищей по Военно-медицинской академии, а затем и среди других авторитетных, влиятельных лиц из работников генерального штаба японской армии Исии начал вести агитацию о необходимости подготовки Японии к бактериологической войне. После проведенных исследований и активного лоббирования Исии заручился поддержкой высших чинов японской армии – министра Садао Араки и генерал-майора Тецудзана Нагаты, благодаря которым исследования и сам Исии попадают под патронат военных.

В 1930-м Сиро Исии обращается в военное министерство с просьбой создать японскую программу по разработке бактериологического оружия: в своем заключительном докладе о западных исследованиях ученый пишет, что бактериологическое оружие необходимо японской армии:

«В отличие от артиллерийских снарядов оно не способно мгновенно убивать живую силу, зато эти снаряды, начиненные бактериями, без шума поражают человеческий организм и животных, принося медленную, но мучительную смерть. Производить снаряды необязательно – можно заражать вполне мирные вещи: одежду, косметику, пищевые продукты и напитки, съедобных животных, можно распылять бактерии с воздуха».

Выдержка из отчета

Помимо вышесказанного, у Исии были и другие железные аргументы.

1. Бактериологическое оружие – лучший выбор в условиях отсутствия минеральных ресурсов в стране, оно было доступным и недорогим в производстве.

2. Факторы передачи и высокий летальный потенциал.

3. Особые возможности: «биологическая война должна обладать особыми возможностями, в противном случае она не была бы запрещена Лигой Наций».

Император Хирохито идею одобрил: он искренне полагал, что бактериологическое оружие поможет Японии завоевать мир, а ему, потомку богини Аматерасу, – исполнить свое божественное предназначение и править миром.

Западную миссию Исии и новую программу признают чрезвычайно перспективными и при поддержке министра Араки, министра здравоохранения Коидзуми Тикахико и декана токийского военного медицинского колледжа Коидзуми Тикахико создается программа по разработке бактериологического оружия в рамках недавно сформированного отдела иммунологии. А Исии начинает свои исследования в области бактериологической войны в качестве главы «Лаборатории по предотвращению эпидемий».

Изначально основной задачей лаборатории была защита японских войск от болезней и эпидемий, а главной целью программы являлась разработка эффективного средства для распространения эпидемий. Вдохновленный предварительными результатами, полученными в экспериментах на лабораторных животных, Исии стремился воспроизвести их на людях, но из-за проблем с изоляцией и этических ограничений не мог проводить их в своей Токийской лаборатории. Да, в столице у ученого было целых 1795 м² лабораторий в Военно-медицинском колледже, но получить людей-подопытных для вакцинных и оборонительных исследовательских работ оказалось совершенно невозможно. Для исследований, которые запланировал Исии, требовалось место строго за пределами Японии, и территория Маньчжурии казалась очень подходящей.

Спустя два года Исии не только нашел способ снять все ограничения для своих исследований, но и получил средства на реализацию своих замыслов и строительство комплекса по разработке бактериологического оружия.

В 1932 году после Маньчжурского инцидента¹ японская армия вторглась в Маньчжурию, и именно последующая оккупация стала благоприятным моментом для продолжения исследований и экспериментов уже на людях. Летом 1932 года, во время поездки с другом детства Масудой Томосадой в Харбин, Исии обнаружил идеальное место для своего научного полигона: подопытных «можно было собирать с улиц, как крыс» [1; 2].

Японские солдаты охраняют китайских пленных во время вторжения в Маньчжурию, сентябрь 1931-го. Многие военнопленные использовались в качестве подопытных в экспериментах оккупантов

Доступ к огромному количеству «исследовательского материала» давал, по мнению Исии, конкурентное преимущество в разработках и испытаниях, и в том же 1932 году на оккупированной территории японцы основывают лабораторию. Харбин нравится Исии, но очевидно, что в таком крупном городе соблюдать секретность сложно, а эксперименты над людьми и разработка биооружия там запрещены. Поэтому выбор падает на местность в 100 км к юго-востоку от города – деревню в районе Бэйиньхэ, – где Сиро Исии формирует секретное «подразделение Того» – в честь Того Хэйхатиро, одного из любимых героев войны Исии и величайшего военно-морского стратега.

За год китайскими рабочими был построен комплекс Чжунма на сто комнат, с трехметровыми стенами, колючей проволокой и круглосуточным патрулированием, а внутренняя тюрьма вмещала до тысячи пленных одновременно.

Сабуро Эндо, директор по операциям Квантунской армии, однажды инспектировал «подразделение Того» и описал комплекс Чжунма в своей книге «Пятнадцатилетняя китайско-японская война и я»:

…[Он был] переоборудован из довольно большого цеха по производству соевого соуса, окруженного высокой землебитной стеной. Все присутствовавшие там военные врачи имели псевдонимы, их деятельность строго контролировалась, и им не разрешалось общаться с посторонними. Название подразделения было «Того». По одному субъекты экспериментов заключались в прочную железную решетку, и им прививали различные патогенные бактерии, чтобы наблюдать изменения в их состоянии. Для этих экспериментов они использовали заключенных, приговоренных к смертной казни в тюрьмах Харбина. Говорили, что это было сделано в целях национальной обороны, но эксперименты проводились с ужасающей жестокостью. Мертвых сжигали в высоковольтных электрических печах, не оставляя никаких следов [2].

Согласно записям упомянутого Эндо Сабуро от 16 ноября 1933 года, в комплексе Чжунма существовало два отряда: Второй отвечал за отравляющий газ, жидкий яд, а Первый – за электрические эксперименты, отчет о которых вы можете изучить ниже.

1. Фосген – 5-минутное впрыскивание газа в комнату, облицованную кирпичом; субъект был еще жив один день после вдыхания газа; находился в критическом состоянии с пневмонией.

2. Цианистый калий – субъекту ввели 15 мг; субъект потерял сознание примерно через 20 минут.

3. 2000 вольт – нескольких ударов было недостаточно, чтобы убить субъект; для убийства субъекта требовалась инъекция яда.

4. 5000 вольт – нескольких разрядов оказалось недостаточно; после нескольких минут непрерывного тока субъект сгорел заживо.

Средняя продолжительность жизни заключенного в лагере составляла один месяц. Тех, которые выжили после экспериментов, но были признаны слишком слабыми для дальнейших испытаний, убивали. По оценкам экспертов, в лагере одновременно находилось от 500 до 600 заключенных [3].

Несмотря на все попытки поддерживать секретность комплекса и скрыть запрещенные эксперименты на людях, общественность все же узнала о преступлениях в августе 1934 года после побега подопытных. Десять человек были застрелены, но шестнадцати удалось сбежать. Некоторые из них погибли от переохлаждения, голода и травм, полученных во время опытов и побега, но несколько выжили, бежали в Третью армию Северо-Восточной антияпонской объединенной армии и рассказали о том, что происходило за колючей проволокой. Узнав о ситуации, Третья армия атаковала «подразделение Того» в Бэйиньхэ. В течение года на территории комплекса Чжун Ма произошло несколько взрывов.

Общественного резонанса из-за свидетельств беглецов не было, но секретность подразделения оказалась под угрозой. В связи с этим комплекс было решено закрыть. Его деятельность, пользу и необходимость которой к тому моменту Сиро Исии уже продемонстрировал военным начальникам, перенести в более надежное место поближе к Харбину, создав новую экспериментальную базу с повышенной секретностью, чтобы продолжить нечеловеческие опыты над живыми людьми и вывести военную медицину Японии на новый высокий уровень.

Новости о результатах исследований, предположительно, дошли до японского научного сообщества. В новом докладе по медицине Японии, опубликованном в 1934 году, сообщалось:

«Девятая всеобщая японская медицинская конференция – крупное событие на этом небольшом архипелаге на Дальнем Востоке. Японская медицина теперь независима от мирового медицинского сообщества. Нас уже выгнали из Лиги Наций, и люди считают, что в области науки другие будут равняться на Японию».

В 1936-м по секретному указу императора Японии Хирохито формируется новое исследовательское подразделение – Отряд № 731, известный также как «подразделение Того». А 30 мая 1936 года подразделение под руководством Исии Сиро награждается императором «Армейским положением ‹A› № 7» и становится официальным армейским подразделением под началом Квантунской армии, называясь теперь «Центральный департамент профилактики эпидемий и очистки воды Квантунской армии» со штаб-квартирой в Пинфане, ближе к городу Харбин. В Квантунской армии отряд был известен под названием «отряд Мансю № 731», то есть 731-го маньчжурского отряда Квантунской армии.

Первоначальный бюджет составлял 3 миллиона иен на персонал, 200–300 тысяч иен на автономное подразделение и 6 миллионов иен на эксперименты и исследования. Таким образом, годовой бюджет детища Исии составлял почти 10 миллионов иен, на то время был действительно крупным и позволял создать новую лучшую структуру для исследований.

Для строительства комплекса был выбран объект в 20 км от Харбина рядом с деревней Пинфань провинции Биньцзян – идеально удаленное место, где в случае чрезвычайных происшествий пострадает чужая, неценная территория. Деревня представляла собой поселение на 300 домов. Сотни семей были вынуждены переехать и продать свою землю по низкой цене несмотря на то, что жили там в течение многих поколений. Императорская армия выселила местных жителей и сожгла деревню, оставив лишь одно здание, пригодное для создания штаб-квартиры. В этой обширной военной зоне, имевшей форму квадрата со стороной приблизительно в 6 км, развернулось строительство военных сооружений.

Документ о директиве штаба

Карта Харбина 1938 года

Комплекс был обеспечен полной секретностью: для прохождения на территорию необходим был пропуск, воздушное пространство закрыли для всех, кроме японских армейских самолетов, а нарушителей должны были сбивать.

Итак, подытоживая сказанное, можно отметить, что Пинфань выбрали из-за трех основных причин.

1. Вне густонаселенной метрополии гораздо проще соблюдать секретность.

2. В случае «утечки» смертоносных материалов пострадает исключительно китайское население и территория.

3. Можно было наладить бесперебойный доступ к подопытным, которых японские ученые называли «бревна» (丸太 maruta).

Исследовательская база «Пинфань» представляла собой город-крепость с более чем 70 зданиями. Огромные размеры комплекса привлекали международное внимание, поэтому на вопрос о том, что это за сооружение, ученые отвечали: лесопилка (именно так и появилось «шуточное» название подопытных – «бревна», уничтожаемые на «лесопилке»).

Местные жители тоже задавались вопросом, что строится, и получали такой же ответ – «лесопилка».

Для строительства комплекса были наняты китайские рабочие, не имеющие никаких человеческих прав. Некоторые умирали от холода, и их сбрасывали в яму, их одежду и ценности передавали следующим рабочим, которые в этом нуждались. Рабочие спали в палатках, которые едва ли защищали от зимы, а еда состояла из маринованных овощей и пельменей. Отношение к китайским рабочим и будущим жертвам экспериментов было одинаковым: умрет один или двое – неважно, потому что всегда найдутся другие.

Стройка сопровождалась огромным количеством слухов, противоречащих секретности объекта:

«Ходили слухи о том, что у людей там брали кровь, но мы никогда не приближались к этому месту. Мы были слишком напуганы. Когда началось строительство, многих людей выгнали. Примерно по одному человеку из каждого дома брали на работу на строительство. Людей собирали из деревень со всей округи – всего, может быть, около тысячи человек. Единственное, над чем мы работали, – это окружающая стена и земляные стены. Китайцев, которые трудились на зданиях, привезли откуда-то, но мы не знали откуда. После того как все было закончено, этих людей убили» [2].

Комплекс был достроен за год и включал 150 блоков, крематорий, стадион, синтоистский храм, аэродром с собственной авиагруппой, электростанцию и 3600 сотрудников. Комнаты для исследований и экспериментов располагались вокруг зоны содержания, что позволяло исследователям выполнять свою повседневную работу, наблюдая за заключенными.

Японские ученые, разрабатывавшие бактериологическое оружие, сами панически боялись бактерий, поэтому на секретный объект действительно не пожалели средств, и с точки зрения санитарных норм он был роскошен: во всех зданиях – в Большом лекционном зале, жилых помещениях, в блоке «Ро» и так далее, за исключением лишь учебного отдела, – была проведена канализация. Это необычный для того времени факт, но Квантунская армия больше всего опасалась бактериального заражения именно в самом отряде, где в больших количествах производили бактерии и осуществляли крупномасштабные эксперименты. Так что канализация стала средством профилактики заражения. Также для производства бактерий, размножавшихся непрерывно круглые сутки, было совершенно необходимо центральное отопление. А для экспериментов и исследований требовалось большое количество электроэнергии и горячей воды [4].

Поэтому везде, от жилых помещений до штаба, стояли батареи центрального отопления и было горячее водоснабжение. На территории находились две электростанции с парогенераторами известной в Японии системы «Такума» – они и давали горячую воду для водопровода и отопления. Чуть поодаль от парогенераторов «Такума» стояли газгольдеры, обеспечивавшие приготовление пищи для всего отряда и получение пара высокой температуры.

В каждой лаборатории имелась индивидуальная ванна европейского типа, так что взрослый человек мог мыться в ней, вытянувшись во всю длину. В жилых помещениях располагались общие ванные и приблизительно в одной трети помещений имелись ванные для каждой семьи.

Питьевая вода и вода для научных исследований подавалась из артезианских скважин, пробуренных на территории подразделения. Она поступала с большой глубины и была повышенной жесткости. Так что для ее смягчения соорудили специальную систему.

Объект был самодостаточен, секретен и недоступен: в официальных документах подразделение под кодовым название «Отряд № 731» фигурировало как «Главное управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии» и относилось к департаменту предотвращения эпидемий и очищения воды. В отряде было сформировано 8 отделов, но лишь один (третий) занимался вопросами водоснабжения и профилактики. Остальные отделы целиком и полностью посвятили себя вопросами подготовки и ведения бактериологической войны.

Во время Хабаровского процесса в материалах суда над бывшими военнослужащими японской армии, обвинявшимися в изготовлении и применении бактериологического оружия, была опубликована карта комплекса «Отряда № 731».

На карте видно, какие помещения включала в себя секретная база:

• коммерческое управление: 1-й отдел, 4-й отдел, медицинский коридор, центральный коридор;

• первый этаж: 3-й отдел, группы Карасавы (производство бактерий) и Асахины (изучение тифа и производство прививок);

• второй этаж: 1-е отделение, группы Йосимуры (изучение обморожений), Минато (изучение холеры), Эдзимы (изучение дизентерии), Ооты (изучение сибирской язвы), Окамото и Исикавы (изучение патогенеза) и Утими (изучение сывороток крови);

• 3 этаж: 1-е отделение, группы Танабэ (изучение тифа); Футаки (изучение туберкулеза) и Кусами (фармакологические исследования).

Схема расположения особого Отряда № 731, скрывавшегося под вывеской «Главной базы управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии».

Расшифровка карты по номерам:

3. Книгохранилище

4. Группа Танака (изучение насекомых)

5. Группа Ишимура (изучение обморожений), холодильная камера

6. Котельная, электростанция, водонапорная станция, мастерские

7. «Бревна», группа Арита (рентгеновские съемки)

8. «Бревна»

9. Группа Казахара (изучение вирусов)

10. Группа Такахаси (изучение чумы)

11. Секционный зал (помещения для проведения посмертных вскрытий)

12. Печь для сжигания трупов

13. Специальные групповые виварии

14. Комната для забора крови

15. Сарай (конюшни)

16. Группа Нагути (изучение рахита)

17. Группа инженерных работ

18. Газораспределительная камера

19. Бензобак

20. Помещения для охраны

21. Эксперименты

22. Воздушные группы

23. Вешалки

24. Радиогруппа

25. Группа Ягисава (изучение растений)

26. Взлетно-посадочная полоса

27. Гаражи

28. Транспортная группа

29. Отдел материального снабжения

30. Блок «Ро» (хранилище вакцин, стерильные холодильные и термокамеры, высокотемпературные термокамеры, стационарный, гаражный)

31. Канцелярия отдела материального снабжения

32. Арсенал

33. Складские помещения

36. Стеклодувная фабрика

37. Склад угля

38. Пруд для хранения живой рыбы, предназначенной в пищу

(Объектов под номерами 39–49 на карте нет, так как они находились в Харбине)

50. Помещение штаба

51. Складское помещения (общежитие для подростков-стажеров)

52. Классы для учебных занятий

53. Кухня. Баня

54. Свинарник. Гауптвахта

55. Склад циновок

56. Казармы

57. Учебный корпус, где велась подготовка санитаров

58. Учебный корпус

59. Общежитие подростков-стажеров. «Деревня Того», включая помещения, назначение которых не выяснено

60. Синтоистский храм

61. Лечебница для членов семей сотрудников отряда

62. 1-й этаж: кухня; 2-й этаж: столовая для старших чинов и чиновников второго класса

63. 1-й этаж: большой лекционный зал, столовая для младших чинов, рабочая группа сцены, магазин отряда; 2-й этаж: кинозал

64. Баня

65. Квартиры сотрудников отряда

66. Квартиры холостых сотрудников отряда

67. Закусочная

68. Прачечная и котельная

69. Квартиры для старших чинов

70. Пульт подачи электроэнергии

71. Начальная школа «деревни Того»

72. Газовая камера

75. Заборы из колючей проволоки

76. Земляной вал. Траншея без воды. Высокоточное напряжение

77. Земляной вал. Траншея без воды

Также на первом этаже располагались больница, административно-коммерческие отделы, почтовый узел, телеграф, административно-коммерческие органы и библиотека. На втором этаже – «Выставочный зал» (образцы различных частей тела человека, отражающие результаты «исследований»), конференц-зал, «комната мертвых», кабинет начальника части, бухгалтерия, канцелярия, плановый отдел и классы для практических занятий.

Помимо прочего, на территории комплекса имелся аэродром, взлетно-посадочная полоса которого примыкала к взлетно-посадочной полосе авиаотряда № 8372, находившегося в ведении 2-го отдела Отряда № 731. Авиаотряд был необходим для проведения экспериментов и дальнейшего практического применения бактериологического оружия. В углу аэродрома, удаленного приблизительно на один километр от блока «Ро», находилось два ангара, в которых стояли одиннадцать самолетов. Там были бомбардировщик «Донрю» («Дракон»), тяжелый бомбардировщик 97, тяжелый бомбардировщик 97 модель 2, легкий двухмоторный бомбардировщик 99, легкий одномоторный бомбардировщик 99, учебный бомбардировщик, истребитель, учебный транспортный самолет, санитарный самолет, пассажирский самолет AT и неисправный самолет «Айкоку» («Патриот»). Бомбардировщики, которые явно преобладали, предназначались для проведения экспериментов и практического применения бактериологического оружия. В авиагруппе состояло около 60 человек, включая сотрудников метеослужбы, связистов и авиатехников.

Блок «Ро»

Комплекс действительно впечатлял размахами и продуманностью всей системы. Цель оправдывала средства – судя по всему, именно этим убеждением жил Отряд № 731: 52 хирурга, 38 медсестер, 49 инженеров и 1117 военных врачей, а также технический и хозяйственный персонал. Всего 3607 человек. Их цель – расширение японского влияния на территории Юго-Восточной Азии, Китая, островов Тихого океана и восточных территорий СССР – оправдывала создание бактериологического оружия, способного уничтожить планету, но в первую очередь граждан Китая, СССР и Кореи. В своих речах перед подчиненными создатель комплекса Сиро Исии регулярно напоминает о «высоких целях» медицинских исследований:

«Наша Богом данная миссия как врачей – бросать вызов всем видам болезней, вызывающих микроорганизмы; блокировать все пути проникновения в организм человека; уничтожать все инородные тела, находящиеся в наших телах; и разрабатывать максимально быстрое лечение. Однако исследовательская работа, к которой мы сейчас приступаем, полностью противоположна этим принципам и может причинить нам как врачам некоторые страдания. Тем не менее я умоляю вас продолжать это исследование, основанное на двойном волнении: ученого, прилагающего усилия для исследования истины в естественных науках и открытия неизвестного мира, и военного, успешно создающего мощное военное оружие против врага».

Пинфань должен был стать не только комплексом для исследований, но и штаб-квартирой огромной сети других исследовательских центров, связанных с Отрядом № 731 и открытых на оккупированной территории. Общая численность задействованного персонала достигала 20 000 человек. Все подразделения и учреждения координировались Центральным департаментом профилактики эпидемий и очистки воды Квантунской армии.

И вот в 1936 году на сопках Маньчжурии официально заработал страшный завод. Его сырьем стали тысячи живых людей, а продукция была способна уничтожить все человечество за считаные месяцы… Китайские крестьяне боялись даже приближаться к ужасному месту Пинфань близ Харбина. Что творилось за высокой непроницаемой оградой, никто толком не знал. Но между собой шептались: «Японцы завлекают туда людей обманом или похищают, а затем проводят над ними страшные опыты».