Марибор поселился возле леса, до которого дорога выходила с Охотничьей улицы, где жил Олизар. Странник возвел себе там дом с непривычно высоким массивным частоколом, в котором не было ни малейшей щелочки.
Он ни с кем не общался, редко выходил. Первые дни с огромного скрытого двора, уходившего вглубь леса, доносились звуки топоров и пил. Люди не знали, чем внутри занимаются и кто работает, так как никто не видел, чтобы туда кто-то заходил или выходил.
Выходя в поселок, надевал темную или серую рясу. Когда был праздник, то облачался в белую. Люди, проходя мимо, здоровались с ним из вежливости. В ответ тот только кивал головой. Жители часто о нем шептались. Поговаривали, что богат очень и влиятелен, раз смог отхватить огромный кусок земли в лесу, быстро возведя скорее деревянную крепость, чем дом. Хотя почему объявился в Урае, никто так и не знал, одни слухи. Урайцы пытались выведать у Олизара, к которому часто приходил Марибор. Только и здесь одна неудача. Охотник всячески уходил от ответа, ссылаясь на то, что просто подружились и сам толком о прежней жизни странника ничего не знает.
Марибор приходил не с пустыми руками. Всегда с собой тащил различные снадобья и отвары из трав для Аристарха. Родители, конечно, изначально боялись, противясь поить ребенка странным зельем, однако настойчивость Марибора взяла верх. Спустя время, убедившись в безвредности отваров, родители стали спокойно к этому относиться. А спустя еще время к страннику привыкли настолько, что он в семье Олизара воспринимался как родной человек.
Шли годы. Аристарх подрастал. На удивление остальным, ребенок сильно отличался от своих сверстников: был намного смышленее и умнее, тело массивное, сбитое. Дети стремились с ним подружиться только в целях заступника, а никак не ради игр с ним, где ему не было равных. Им становилось неинтересно, и игры быстро заканчивались. Поэтому, видя поведение детей, больше не напрашивался, стараясь остаться в стороне. Тем более что, приходя со школы и помогши родителям по хозяйству, он сразу бежал к Марибору. Вот кто для него был лучший друг и наставник.
Любил Аристарх также поговорить с учителем в школе Белозаром. Старец с длинными седыми волосами и свисающей до уровня груди такой же седой бородой уделял ему внимание не меньше Марибора, наставляя на путь истинный и рассказывая о предназначении в людском мире.
– Запомни, Аристарх, чем больше сила, тем больше и ответственность, – уверял Белозар.
В саму же избранность ребенка жители Урая не верили, воспринимали это как пустые разговоры, некоторые сомневались. Пока в один прекрасный день не случилось ужасное…
В Урае наступило утро. За окном было слышно, как люди вели коров на пастбище, где их ждал пастух Евпатий. У пастуха было двое помощников, Говза и Мануш. Люди гнали своих коров позади двора, так как на главных улицах запрещалось прогонять стадо. Там же, на задних дворах, позади домов, располагались хлева, амбары, огороды. Между задними соседними напротив дворами была дорога, по которой и водили животных, возили с полей сено и собранный урожай. Поэтому основные улицы всегда находились в чистоте, а прилегающие к ним расписные дома с невысокими заборами создавали неописуемую красоту, вызывающую незабываемый восторг у приезжих.
Аристарх лежал еще в кровати, когда в дом вошел отец и о чем-то зашептался с матерью. Ему стало интересно. Он вскочил, быстро оделся и пошел к лестнице, чтобы спуститься к родителям.
– Доброе утро, – ласково, немного зевая, поприветствовал родителей Аристарх.
– Доброе, – взаимно ответили те.
– О чем вы тут шепчетесь?
– Да-а ни о чем таком, просто хотели тебя не разбудить, – затруднительно ответил Олизар.
– Мы с отцом приготовили тебе подарок, – проговорилась Русана. – Хотели принести в комнату, пока ты спал, но не получилось.
– Ура! – радостно воскликнул Аристарх, сбежав по лестнице к родителям.
Олизар достал из-за спины сумку, отдав ее сыну. Тот, открыв сумку, увидел в ней новую белоснежную рубаху с ярко-красными узорами.
– Надень ее сегодня, в день праздника Пасхеть, – попросила Русана.
Аристарх обрадовался подарку и быстро надел новую рубаху.
– Хорошо сидит, как раз впору, – сказал Олизар.
– Красавец, – поддержала восхищенно Русана. – Сегодня праздник в честь спасения нашего народа. Он напоминает нам о победе бога Тарха над кощеями.
– Я знаю, мама, – поспешил похвастаться Аристарх.
– Ну, если знаешь, тогда умывайся и иди завтракай. А после возьми крашеные вареные яйца и можешь пойти на площадь. Там сегодня много народу будет гулять. Смотри не подведи, побей побольше кощеев, принеси добычу домой, – говорил шутливо Олизар.
– Хорошо, отец! Я им покажу, кто тут владеет силой бога Тарха!
– Все верно, сынок, – продолжил отец, – ударишь яйцо о другое, чужое, и если не разобьется, то будет оно как символ силы Тарха, а разбитое – уничтоженной луной Лелей, захваченной побежденными кощеями.
Когда Аристарх поел, он снова вышел из приспешной к родителям. Русана подошла к сыну и обняла.
– Какой ты у нас умница. Беги, покажи силу Тарха, – отпустив сына, произнесла Русана.
– Ступай, сын, а мы с мамой позже подойдем.
Аристарх взял с собой три вареных крашеных яйца, положив их в только что подаренную вместе с рубахой сумку, и выбежал во двор. По Охотничьей улице он шел прямо на Рыночную площадь. По пути встречалось много знакомых и гостей. Все были облачены если не в белую, то в светлую одежду, вышитую красивыми красными, синими узорами. Аристарх приветливо здоровался со всеми, кому-то предлагал удариться яйцами. И пока дошел до площади, из трех яиц осталось только одно целое, которое намеренно не пустил в ход, оставив на потом. Малец не расстроился, а наоборот, сильно рассмеялся.
– Показал силу Тарха! Так и прет мощь невиданная! – воскликнул Аристарх, когда разбилось второе яйцо.
Площадь была заполнена торговцами и людьми, бродящими среди торговых рядов. Сегодня, на праздник Пасхеть, приехали в Урай не только с окрестностей, но и с дальних рубежей империи, веря в то, что в этот день боги благословят их и придадут жизненной силы.
На рынке можно было купить что угодно: от разнообразия еды, шкур животных до лошадей с повозками. Больше всего, конечно, привлекала к себе лавка кузница Варгана. Сюда кузнец привез добротное охотничье и боевое оружие, выкованное им же. А если надо было починить что-то или подковать лошадь, тогда люди направлялись в саму кузницу, расположенную в начале Гостевой улицы. В лавке шел только торг, где этим занимался его сын Бора. На площади также присутствовали заезжие акробаты и жонглеры, развлекавшие собравшуюся публику.
Почти у всех купцов висели вывески с рисунками продаваемых предметов или большими надписями, чтобы покупатель поскорее мог найти нужный товар. В Рассении большая часть населения умела читать и писать, так как в детстве учились в школе, где обучение проходило пять лет. Учиться шли в восемь-девять лет. Занимались пять часов в день. После двух лет обучения добавлялось земледелие, рыболовство и охотничье ремесло, на которых дети также постигали знания о соблюдении гармонии между человеком и природой. На последнем, пятом году обучения изучали ратное дело. Девочки вместо ратного мастерства обучались знахарскому делу.
Аристарх, пройдя торговые ряды и разбив последнее яйцо – а чтобы купить новое на рынке, не было с собой денег, – стал смотреть выступления артистов. В честь праздника продавалось много крашеных яиц, покупая которые гости тут же спешили помериться силой, ударяя их о чужие. И такое происходило в каждом уголке площади, на каждой улице, поднимая праздничное настроение.
Аристарх все еще находился возле артистов, когда со стороны Лесной улицы раздались крики людей, зовущих на помощь. Крики усиливались, гоня за собой толпу испуганных людей, бегущих на площадь. На рынке поначалу не понимали, что происходит. Пока не показался здоровенный, раза в два больше обычного, волк с испускающими ярко-лиловый свет глазами, породившими в сердцах присутствующих страх смерти. Началась паника. Люди, разбегаясь в разные стороны, стали толкаться, переворачивая на ходу торговые столы и все, что попадется на пути, лишь бы спастись. Перепуганные животные, выбравшись из заточения, вместе с людьми метались по площади.
Зверь тоже не терял времени. Чудовище, испускающее смердящий пар из своего плешивого тела, хватало людей, разрывало их тела, местами сильно ударяя о землю. Волк не выбирал цели, стремясь побольше убить всех попавшихся на пути. Мертвые и раненые тела, а с ними валяющиеся куски плоти вмиг окропили площадь кровью.
Олизар с Русаной подходили к рынку, когда раздались крики. Олизар попросил жену не ходить на площадь, сам же побежал туда. Когда он забежал на рынок, перед ним возникла ужасная картина, нарисованная человеческой кровью и болью. Везде валялись оторванные руки, ноги, головы, среди которых лежали мертвые и стонали раненые. Выжившие метались по площади, стараясь быстрее покинуть место трагедии, ища спасение на соседних улицах. И среди этого ужаса стоял огромный волк, а перед ним десятилетний Аристарх, ставший между зверем и лежавшей на земле женщиной, прикрывавшей своим телом младенца.
Чудовище застыло от неожиданности и наглости, ну тут же заговорило глухим хрипящим голосом, заставляя испытывать неприятное ощущение в ушах:
– А вот тот, кто мне нужен! Храбрость и жалостливость к людишкам выдали тебя, Аристарх! Только сейчас они тебе не союзники, а враги, так как бессмысленны передо мной!
Зверь приготовился напасть на Аристарха, схватить мощными челюстями и разорвать тело ребенка, тем самым покончив с полубогом раз и навсегда. Внезапно впивающиеся глубоко в волка стрелы заставили его отвлечься на обидчика, которым оказался Олизар.
Аристарх воспользовался случаем. Он быстро помог подняться женщине с ребенком, стремясь скорее увести с площади. Зверь заметил это и, не обращая внимания на стрелка, собрался гнаться за ними. И тут снова помеха – вмешался Говза, помощник пастуха Евпатия, успевший нанести удар краем меча по шее чудовища. В ответ тот ударил его лапой с такой силой, что пастух улетел в сторону. Кувыркаясь от удара, Говза обронил меч. Волк вдогонку сделал в его сторону прыжок, показав свой оскал. Пастух, лежа на спине, заметил опасность, схватил лежащий рядом деревянный торговый стол и закрылся им. Зверь приземлился передними лапами на этот стол. Впиваясь могучими клыками в деревянный заслон, чудовище надеялось сломать его. Можно было только представить, что чувствовал в данный момент Говза, пытавшийся отбиться от коварных челюстей, при этом испытывая на себе огромную давящую массу, крепко прижавшую пастуха к земле.
Такая картина продолжалась недолго. Олизар продолжал нашпиговывать зверя стрелами. Волк не стерпел, бросил Говзу и кинулся на Олизара, не перестававшего стрелять в приближающуюся смертельную опасность, блистающую ярко-красными глазами. Такие глаза охотник видел раньше, тогда, в Чернолесье, и запомнил на всю жизнь. Он знал, зачем эта тварь явилась в Урай.
Олизар находился возле лавки Варгана, где и вооружился луком со стрелами. Когда зверь уже совсем близко приблизился, охотник бросил лук, схватившись за щит, а в правую руку успел вложить стрелу. Волк всей своей массой набросился на Олизара, повалив того на землю. Между ними был только щит, принявший весь удар на себя. Чудовище, став на этот щит, одной лапой прижало охотника к земле, а второй собиралось разодрать горло, как вдруг навстречу летящей лапе вонзилась стрела. Волк, злобно повизгивая, отступил. После чего достал зубами стрелу и снова направился к охотнику, хромая на раненую лапу. Олизар, глубоко и часто дыша, хотел подняться, чтобы добежать до мечей, висящих в лавке Варгана, но не успел. Закрывшись вновь щитом, охотник мог надеяться только на милость богов. И в этот раз они услышали его. Когда чудовище почти достигло цели, сумев выхватить челюстями щит, оно бросило свою широко открытую пасть на беззащитного охотника. Только зубам зверя так и не удалось вцепиться в горло Олизара, до которого оставалось совсем ничего: в шею чудовищу вонзился меч. Зверь зашатался, свалился на землю, потом снова, собрав последние силы, поднялся для последнего прыжка на Аристарха, который и нанес волку смертельную рану. И здесь чудовище опоздало. Все тот же Говза, очухавшись от атаки, быстро приблизился к зверю, ловко вынул из его шеи меч и срубил волку голову, из которой стала сочиться голубая кровь.
Аристарх с Говзой подошли к Олизару и помогли подняться. Их взоры уставились на площадь. Она была пуста и мертва: везде трупы, кровь. Это напоминало место сражения после битвы. Только здесь выглядело еще более страшнее, так как вместо воинов лежали женщины, старики, дети. Аристарх не сдержался и заплакал, а следом, пытаясь хоть как-то обуздать свои эмоции перед сыном, пустил слезу и Олизар, не сумев удержать душевную боль. Он крепко обнял Аристарха, на голову которого тихо падали слезы отца. И только Говза не обронил ни слезинки, издавая лишь печаль и скорбь на лице.
Понемногу неуверенно стали приходить люди. Вскоре площадь наполнилась людским плачем, проникшим в сердце каждого из присутствующих, оставляя в нем незаживляемую рану и не утихающую на всю жизнь боль. Теперь праздник Пасхеть для жителей Урая никогда уже не будет таким, как прежде.
Новость о нападении необычного волка разнеслась по всей Рассении. Народ воспринял с болью трагедию, предзнаменующую большую беду. А спустя время, как и со зловещим быком, в империи стали воспринимать как случайность. Поговаривали, что очередное чудовище просто заплутало из Чернолесья. Свидетели этого страшного события, конечно, так не думали. Жители Урая по-прежнему верили в нападение огромного зверя как предшественника ужасных событий. Аристарха в округе стали считать избранным в спасении человечества.
Сразу после случившегося Говза обратился к Олизару:
– Ступайте скорее домой, укройтесь там до прихода Марибора, а я останусь здесь, помогу остальным.
– Я понял тебя, – сказал Олизар.
Охотник, взяв за руку сына, собрался идти, как вдруг Аристарх остановил его, уставившись на Говзу.
– Ты что-то хотел спросить, Аристарх? – произнес пастух.
– Вы с Манушем часто бываете на нашей улице… – пытаясь взять себя в руки, произнес Аристарх.
– И в чем тут странность? – перебил Говза.
– А в том, что когда Мануш присматривает за стадом, вижу тебя на Охотничьей, и наоборот. Вы часто прохаживаетесь туда-обратно по ней, подолгу останавливаетесь возле дома, высматривая по сторонам, будто чего-то опасались. Мама как-то сказала мне, что вы появились в поселке вместе с Марибором, в мой день рождения, а ловко отрубленная с толстой шеи голова чудовища убедила меня окончательно…
– В чем убедила? – опешил Говза.
– Вы не обычные пастухи. Вас позвали охранять меня. Ведь правда? – грустно, с надеждой спросил Аристарх.
Говза провел рукою по голове ребенка и оставил на его плече, уставив свой взор в глаза ребенка.
– Ты прав, Аристарх. Мы призваны защищать тебя.
– Кем? Марибором? – продолжал допытываться Аристарх.
– А вот про это узнаешь позже, потерпи. Пусть пока останется тайной, ради твоей безопасности.
– Я смотрю на твое лицо, и мне кажется, что ты видел много разных смертей, – догадавшись, кем послан этот человек, проговорил Олизар.
– Много, очень много, – не сразу и медленно сказал Говза. – Да так много, что привык к непривычному, смирился с несмирившимся, – вздохнув, так же медленно и печально добавил пастух.
Олизар всем сердцем чувствовал его прошлую жизнь, хотя понимал, что помочь ничем не сможет, никакие слова тут не спасут, не поддержат. И охотник с сыном, попрощавшись, поспешили домой.
Возвратившись домой, они увидели в нем Марибора, сидящего в черной рясе с золотистой каймой по краям одежды. С приспешной выбежала Русана, бросившись обнимать родных.
– Время настало. Темные силы слишком близко подобрались к мальчику. Они знают, где теперь его искать, – прервав своим голосом объятия родных, сказал Марибор.
– Что нам делать? – спросил Олизар.
Марибор встал со стула и подошел к ним, опираясь на белый как снег деревянный посох.
– Аристарха я должен забрать к себе. Ни одно существо Нави не сможет туда попасть. Лес, в котором находится мой дом, закрыт от их глаз. А случайно заплутавшие чудовища будут тут же поражены насмерть энергетической защитой.
– А как быть нам? Как же мы без сына? – забеспокоилась Русана, прижав Аристарха к себе. Ее глаза наполнились блеском, усиливающимся с появлением слезинок, которые она так и не сумела сдержать.
Марибор заметил это, поспешил успокоить родителей:
– Не переживайте, со мной Аристарх будет вне опасности. Приходите в любое время. К тому же Олизар должен обучить сына владеть луком, в стрельбе которым ему не будет равных. В поселке он подвергает опасности не только себя, но и других, в этом мы сегодня все убедились.
– Получается, учитель, что я виноват в случившемся на рынке? – печально спросил Аристарх, посмотрев в глаза матери.
– Нет, Аристарх, ты просто жертва обстоятельств борьбы добра со злом. А виноват в первую очередь я сам. Забери я тебя к себе чуть раньше, может, и не случилась бы эта беда. Впрочем Чернобог пойдет на все, даже на убийство женщин и детей, чтобы только покончить с избранным.
– Тогда Чернобог, скорее всего, потеряв Аристарха из виду, придет к нам? – взволнованно спросил Олизар.
– Не придет, – резко ответил Марибор. – Теперь вас будет охранять самый главный, – добавил он, показывая пальцем в потолок.
– Громовержец? – поинтересовался Олизар. – Мне всегда казалось, что он всегда был рядом.
– Ты сам и ответил, Олизар, на свой вопрос. Ну что, Аристарх, идем превращаться в настоящего богатыря? – положив руки на плечи мальчика, спросил Марибор.
– Идем, учитель, – улыбнувшись в ответ, произнес Аристарх. После чего подошел к родителям. – Не грустите, я все равно остаюсь здесь, с вами.
Аристарху хотелось поднять родителям настроение. И ему это удалось. Они, прощаясь с ним, обняли сына. «Все будет хорошо», – улыбаясь, говорили они.
Марибор с Аристархом вышли на улицу и пошли в лес, к дому учителя, а Олизар с Русаной стояли на уличной дороге, провожая сына взглядом.
Следующее утро Аристарх встречал уже у Марибора. Когда жил с родителями, он часто приходил к учителю, слушал его наставления, пил отвары, о которых Марибор, преподнося их Аристарху, часто шутливо приговаривал: «Для силы духа и ума».
Дом учителя вызывал восторг у ученика своими массивными гладко вытесанными бревнами. Это был не дом, а настоящая крепость. За домом вглубь леса уходил высокий забор, возведенный из не менее массивных бревен, закопанных глубоко в землю и заостренных вверху. Забор выходил из стен дома и большим кругом замыкался в гуще леса, поглотив в себя множество деревьев. Вход во двор был через дверь, расположенную в доме. За эту дверь Аристарху никогда не удавалось заглянуть. Любопытство росло с каждым днем. Он несколько раз незаметно пытался заглянуть во двор, однако или дверь была заперта, или останавливал Марибор, сурово твердя, что еще не время и следует набраться терпения. Поэтому Аристарху оставалось лишь гадать, что находится за дверью.
– Доброе утро, Марибор, – подойдя к учителю и потягиваясь после сна, поздоровался Аристарх.
– О, здравствуй, мой друг, – ответил тот, теребя что-то в тарелке.
– Снова готовишь зелье для меня?
– Да, ты прав. Зелье для ума! – смеясь, воскликнул Марибор. Переложив зелье в кружку, залил его кипятком и протянул Аристарху. – Выпей. Оно придаст тебе силы, так необходимые сегодня.
– А почему именно сегодня? – спросил Аристарх, дуя на отвар.
– Когда выпьешь отвар, мы пойдем во двор, и ты узнаешь зачем.
– Ура! – воскликнул Аристарх и принялся за горячий отвар, чтобы поскорее оказаться за дверью.
– Не торопись, терпение. Научись терпению, а оно научит тебя достигать цели. Будь сдержаннее, действуй обдуманней, не приближай заранее неверных шагов.
– Хорошо, учитель, я постараюсь
Марибор присел на скамью, взяв за руку Аристарха.
– Прежде чем мы войдем в эту дверь, я хотел вот о чем поговорить. Что бы ни случилось, как бы далеко тебя ни занесло, никогда не забывай родное гнездо…
– Конечно, не забуду, учитель, – уверенно и недоумевая произнес Аристарх.
– За всю мою долгую жизнь, а она, поверь мне, очень долгая, когда-то неправильная, не такая, как сейчас, я видел много таких же детей, как ты, обещающих сохранить в памяти все то, что было дорого в детстве. Они вырастали, уходили в большой мир, и это правильно. Ведь шли чему-то научиться, познавать новое, путешествуя по миру, кто-то искал славу, а кто-то хотел разбогатеть. У каждого свои мечты, свое понимание смысла жизни. Попав в большой мир, дети уходят в свои заботы, забывая, откуда они родом. Мало кто, забравшись далеко, затем возвращается обратно, к своим родным местам. А ведь именно родители являются первоисточником вдохновения, уверенности и надежды, с которыми мы обретаем возможность познать смысл жизни, поверить в себя. Только родители могут по-настоящему, искренне восхищаться твоими успехами или переживать вместе с тобой. Хороший друг, родные братья и сестры в глубине души, не осознавая сами того, будут восторгаться к тебе белой завистью, но все же завистью. Помни, всегда помни, Аристарх, что я тебе сейчас сказал.
Аристарх, молча выслушав до конца Марибора, вдумчиво постоял, а затем спросил:
– Тогда и ты мне завидуешь?
Марибор громко засмеялся.
– Я? Нет, конечно, нет, – опешив от вопроса, сквозь смех поспешил оправдаться Марибор. – Я другое дело. Я искренне желаю тебе счастья. Поверь мне, ты со временем узнаешь почему. Ну да ладно. Пора приступать к главному. Пошли во двор!
Der kostenlose Auszug ist beendet.