Утренний развод это настоящий ритуал. В Севастопольском морском училище, колыбели русского флота, он проходил весьма торжественно. Дирижер образцово-показательного оркестра майор Самохвалов одним взмахом руки заставлял оркестр играть так вдохновенно, что никто не оставался равнодушным. Пока с плаца не уходил самый крайний строй, оркестр гремел всей своей медью, сверкая в лучах утреннего солнца бликами начищенных труб.
Здесь, на лесной утренней просеке, все было намного проще. Никакого оркестра, никаких литавр. Стояло всего два десятка офицеров, да около полусотни солдат. Вот, пока и вся воинская часть. Дежурный по гарнизону, как его тут называли, громко, даже с каким- то надрывом, подал команду: «Равняйсь! Смирно» глядя на приближающемуся к строю командира части.
Командир части, полковник Вернадкин, был среднего роста. Широкоплечий, с проседью в висках, добрыми глазами и располагающим лицом с приятной улыбкой. Когда же он был серьезным, то его лицо не производило неприятного впечатления. Оно выражало требовательность и одновременно уверенность в своих подчиненных. Хотя все здесь появились недавно, но каждый проникался уважением к командиру за его спокойные, рассудительные решения, за деловые советы, заботу его уважали все.
Увидев командира, Алексей почувствовал себя спокойней. Дежурный доложил, что гарнизон на развод построен. Полковник без напряжения, но довольно четко подошел к строю и поздоровался. В ответ разнеслось громкое: «Здравия желаем, товарищ полковник!». Сидевшие поодаль пернатые, чирикнув, улетели прочь.
– Лейтенант Соловьев, – произнес командир.
– Я, – ответил, как будто не своим голосом, Алексей.
– Выйти из строя!
– Есть, – четко чеканя шаг, Алексей вышел на средину строя. Ему была не привычна полевая форма. Да еще и правый сапог жал в подъеме. Резко повернувшись кругом, Алексей замер перед строем. Ему казалось, что сотни глаз сверлят его сверху донизу. Твердый голос командира прервал его мысли. Все внимание строя теперь было сосредоточено не на нем.
– Товарищи, в нашу боевую семью прибыл новый офицер, лейтенант Соловьев Алексей Григорьевич. Назначен на должность заместителя командира батареи! Затем полковник кратко рассказал послужной список молодого лейтенанта.
– Если есть какие вопросы к лейтенанту Соловьеву, то пожалуйста. Если нет, то в процессе службы вы познакомитесь с ним ближе. Встать в строй!
Алексей глубоко вздохнул, скользнул взглядом по верхушкам сосен, по строю, но на него уже никто не смотрел. Внимание всех было приковано к командиру.
– Технику начинаем получать через два дня.
Строй зашевелился, донеслись возгласы: «Ну, наконец, то, а то ковыряемся тут без толку».
– Внимание, – продолжал командир, – техника, это еще не все. Будем получать новое оборудование, которое нужно будет монтировать. Будут продолжать поступать люди, и будем и дальше, как здесь уже кто-то сказал, ковыряться. Чтобы не ковыряться, сейчас нужно работать за троих. Техника на подходе, а капониры для нее не закончены. На пороге зима, а мы еще с вами в палатках. Все, кто не задействован на работах, усиленно заниматься. Ввиду того, что комплект литературы единственный, то начальнику штаба необходимо установить очередность занятий. Порядок будет такой: через каждые два часа происходит смена пользования литературой. Через двадцать минут после окончания развода офицерам собраться в летнем классе. Если нет вопросов, то развести личный состав на занятия и работы.
Утренний развод окончился. Люди уходили на занятия и работы. Офицеры кучкой собрались около курилки. К Алексею подошел высокого роста, с темными волосами офицер.
– Капитан Марьячин, командир батареи, Ну что зам, будем работать? У нас батарея почти полностью укомплектована. Нет пока дизелиста и нескольких номеров расчетов, но выполнять задачу можно. Несколько агрегатов мы уже получили. Получим остальные и главное учебное изделие и можно тренироваться в комплексе.
Изделием комбат назвал стратегическую ракету, которую все с нетерпением ждали.
– Ну что, идем. Представлю тебя личному составу батареи, затем на совещание.
Марьячин повел Алексея через поросшую кривыми соснами опушку, где на просеке была уже выстроена батарея. Перед строем стоял Николай, размахивал руками и что-то говорил солдатам. Когда Алексей и комбат подошли ближе, Николай подал команду и направился докладывать, но Марьячин дал команду «Вольно».
– Товарищи, командир части уже представлял вам моего заместителя лейтенанта Соловьева. Я повторяться не буду. С этой минуты все его приказы и распоряжения исполнять безоговорочно. Сейчас все офицеры убывают на совещание. Остальные занимаются по плану. Старший сержант Бобровский со своей командой продолжает закрывать капониры. Сегодня эту работу закончить. Старшина Тивасенко наводит порядок в подразделении и занимается подготовкой к закладке фундамента для столовой и бани. Всех оставшихся незадействованными ефрейтор Гариев ведет на занятия. Сегодня буду принимать зачеты. Если вопросов нет, офицеры на совещание, а остальные по своим рабочим местам.
Капитан Марьячин академий не заканчивал. Но службу знал хорошо и добросовестно выполнял. И поэтому со знанием дела продолжил показывать хозяйство батареи своему заместителю, лейтенанту Соловьеву.
Солнце едва касалось верхушек сосен, расположившихся на восточной стороне опушки. Подойдя к палатке, на входе в которую была прикреплена табличка «Учебный класс», комбат остановился. Внимательно осмотрел крепежные стойки и сказал Соловьеву:
– Необходимо перебить колья. Видишь, поставили не правильно. Ветер-ураган, дождь нагрянут, все свалят в миг.
По-правде говоря, Алексей ничего этого и не заметил. Ему показалось, что палатка поставлена нормально, но пометку в своей записной книжке он все же сделал. Из палатки доносились голоса солдат и ефрейтора Гариева. Ефрейтор требовал:
– Разговорчики! Еще раз повторяю, по команде «Дать напряжение на борт»…
Договорить, что нужно делать, по этой команде, он не смог. Увидел входившего в палатку комбата и его заместителя, громко крикнул:
– Батарея, встать! Смирно! – и пошел по проходу между установленными металлическими столами, за которыми стояли солдаты, докладывать командиру. Капитан Марьячин скомандовал: «Вольно! Садитесь». Прошел вперед, резко повернулся и спросил:
– Ну, что, все выучили? – солдаты молчали.
– Повторяем, – ответил ефрейтор Гариев.
– Ну, хорошо, сейчас проверим.
Пройдя между столами, комбат остановился около коренастого, белобрысого солдатика и в упор посмотрел на него. Тот вскочил и четко доложил:
– Двенадцатый номер третьего отделения, рядовой Рыбак.
– Рядовой Рыба-ак!? – нараспев спросил комбат, – А, доложите-ка нам рядовой Рыбак, какие ваши действия по команде: «Установить приборы на борт».
От четкого доклада солдата на лице комбата растекалась нескрываемое удовлетворение. Опросив нескольких человек, капитан Марьячин сделал вывод, что личный состав батареи теоретически подготовлен неплохо.
– Ну что ж, чувствуется, что поработали неплохо. Завтра начнем сдавать зачет на право допуска к самостоятельной работе. На следующей неделе приступим к практическим тренировкам и слаженной работе в составе батареи. – И, обращаясь к ефрейтору Гариеву, комбат пожал ему руку.
– Благодарю за службу!
Гариев вначале даже растерялся. Быстро справившись с волнением, громко отрапортовал:
– Служу Советскому Союзу! – потом помялся и добавил, – Только, у нас не все такие.
Поодаль за отдельным столом сидели бойцы с учебником по радиотехнике и… букварем.
– Та-аш капитан, – обратился на ломаном русском бойкий рядовой Загарян. – Ми руски карашё знам, хотим у ваша батарея слюжит. А, та-аш эфрейтар Гариев нам никак нэ хочит разрешат. Только наряд и тум-бОчка. Говорит, чьто ми ещё плёха подготафливатца.
– А вот сейчас мы и проверим, как вы подготовлены. Первый контрольный вопрос, – решительно и даже по слогам, спросил капитан Марьячин. – Ну-у! Сколько градусов в окружности?
Все «нацкадры» за отдельным столом уткнулись в тетрадки, кто-то даже листал учебник по радиотехнике.
– Вот, видите, с кем приходится работать, товарищ капитан. – начал было оправдываться ефрейтор.
– Вас что, не учили в школе?! – строго спросил комбат Марьячин.
– Та-аш капитан, -тут же подхватил Загарян, – нас в школи канэчно учили, но ми конспектов с собой других не взяли. Поэтому и ответит нэ сможем.
– Ну, вы хотя бы знаете, что такое градус? – совсем уже теряя надежду, спросил капитан.
Загарян сделал не то обиженное, не то удивленное выражение лица и тут же выпалил:
– Ну, канечно. Мароз, Та-аш, капитан!! Кто жи этого не зна-ат.
– Так, понятно, – процедил раздосадованный Марьячин, -сначала научим русскому языку, а потом…
– Ми руски карашё знам, – не унимался Загарян.
– Ведите батарею в расположение жилого городка. Почистить сапоги! Помыть руки и приготовиться к обеду, – бросил комбат в сердцах, выходя из палатки.
– Есть, – ответил ефрейтор Гариев и дал команду «Выходи строиться!».
Личный состав батареи с веселым гомоном выходил на просеку для построения. Комбат со своим заместителем, лейтенантом Соловьевым, уже на тропинке к штабу, не удержавшись, расхохотались.
У палатки «Штаб» уже собирались офицеры. Совещание для подведения итогов прошедшего дня и постановки задач на день сегодняшний проходили регулярно.
Служба у Алексея Соловьева шла размеренно. Он с головой окунулся в заботы и нужды батареи: учебные занятия и наряды, прием и обслуживание техники, получение горюче-смазочных материалов, боеприпасов и оружия, ветоши для чистки техники.
В морском училище Алексей даже не мог и предположить, что ему придется всем этим заниматься. Как бы там не было, все в батарее, начиная от командира до рядового солдата, сразу почувствовали, что в подразделении появился не просто заместитель командира по технической части, а офицер, способный принять на себя все заботы не только о технике, но и личном составе, о подразделении в целом. Соловьев был чрезвычайно требователен, но требовал справедливо.
Лесной палаточный городок ракетчиков еще спал. Соловьев с отрядом бойцов прогромыхал на КРАЗе по бревенчатому настилу высокого моста через быструю и шумную речушку. Водитель ефрейтор Ваганов служил уже последний год, прибыл из артполка и свое дело знал отлично. До армии он два года отработал шофером и в армии тоже был назначен водителем артиллерийского тягача.
– Товарищ лейтенант, – обратился Ваганов к Соловьеву, – как вы, морской офицер из самого Севастополя, а попали сюда? У нас все никак не могут это понять.
Алексей, не дослушал и даже чуть раздраженно перебил ефрейтора.
– А как вы прослужили два года в артиллерии, а последний год решили отслужить здесь.
– Да так вот и решил. У меня был свой интерес попасть сюда. Да и КраЗ, совсем новая ведь машина. Хочу после армии завербоваться на стройку. На север или в Сибирь. Практика вождения большегрузных машин мне очень даже не помешает.
– Молодец, вот и я тоже.
Лейтенант Соловьев не стал дальше продолжать разговор. Это понял и ефрейтор и больше не донимал своего зампотеха расспросами.
Алексей погрузился в свои размышления о первых днях офицерской службы. А потом и сам не заметил, как вновь оказался в Севастополе. В том Севастополе вместе с Ириной. Перед ним всплыли картины городских скверов, Приморских бульваров, по которым они гуляли вдвоем. Воспоминания вдруг оборвались, повсюду слышался какой-то посторонний шум. Алексей даже не обратил внимания, когда закончилась лесная дорога и они выехали из леса на асфальтное шоссе. Именно с него и доносился этот непривычный шум городской суеты, мчащихся на скорости машин. Гражданский ИКАРУС, два рефрижератора, легковушка «Победа», впереди показались заводские трубы города. Слышно было, как доносились гудки маневровых паровозов.
Вокзал находился рядом с трассой. Проехав через железнодорожный переезд, Алексей увидел железнодорожный пакгауз. Подъехав к платформам погрузки, он дал команду ефрейтору Ваганову поставить машину на стоянку. Сам пошел к коменданту. Комендант уже час ждал представителей части и показал, где стоит нужный груз.
– Я же просил прибыть срочно, чтобы не платить за простой платформ. Кто будет платить за простой? – сердился комендант.
Кто будет платить, Алексей не знал. Потому и молчал, только пожимал плечами. На платформе в законсервированном виде, подготовленная заводом изготовителем и готовая к транспортировке, красовалась походная электростанция.
Солдаты уже не первый раз получали груз и по команде лейтенанта приступили к работе. Через полтора часа все было готово. Уставшие, они расположились под раскидистым каштаном и курили.
Лейтенант Соловьев скомандовал «По местам!» и автопоезд двинулся в обратный путь. На крюке прицепа катилась полевая электростанция. По лесной дороге малой скоростью станция двигалась по направлению к лесному воинскому гарнизону.
Лейтенант Соловьев немного успокоился. Ведь он провел свою первую самостоятельную разгрузку без каких-либо трудностей. Транспорт уверенно катился на прицепе за КрАЗом. Соловьев расстегнул карман гимнастерки и вытащил небольшую книжечку. Полистав ее, он нашел нужную ему страницу, сделал несколько пометок в свой дневник.
Стройные сосны сменялись смешанным разнолесьем. Березки покрывались желтизной. Да, надвигается осень, подумал Алексей, скоро и зима, а личный состав в палатках. Он опять посмотрел в блокнот, где у него записано, как сержанты жаловались, что в палатках ночью уже очень холодно.
Да, холод в палатках становился частью повседневной жизни на лесной ракетной базе.
Просыпаться от холода по утрам становилось вредной привычкой Алексея. Входила в привычку и офицерская жизнь. Воинские премудрости не вызывали у молодого лейтенанта особых трудностей. Соловьев чувствовал, что офицерский коллектив вновь создаваемой части его принял. Главное, его знания дипломированного инженера-электромеханика востребованы. От таких мыслей даже под одним солдатским одеялом ему стало теплее. Улыбка пробежала по лицу.
Воскресенье конца октября было хмурым и холодным. Комбат со всем личным составом, свободным от нарядов, уехал рано утром за кирпичом для строительства караульного помещения, столовой и казармы. Командир части на совещании объявил, что необходимо строить казарму, а не рыть блиндажи-землянки. Комбат освободил лейтенанта Соловьева от поездки за кирпичом.
– Алексей Григорьевич, до обеда вы свободны. После обеда заступите в наряд, дежурным по гарнизону.
Так что у Алексея, почти целый день был свободен. Нужно сегодня написать Иришке, давно не писал. Точнее сказать, совсем не писал. Вот собирался еще на прошлой неделе отправить письмецо, и никак.
Чем же заняться до обеда, размышлял Алексей, крепко потягиваясь. Вставать, действительно, не хотелось. Но нужно вставать, завтрак уже заканчивался. Офицеры питались с солдатского котелка. Офицерской столовой еще не было. Ее только собирались построить. Соловьев скинул с себя одеяло, встал на прохладные доски настила. В палатке он был один. Надел треники, вышел из палатки к умывальнику и на пробежку.
Безмятежное утро лейтенанта Соловьева прервал посыльный с сообщением из штаба. Командир полка вызывал Алексея по поводу назначения на новую должность.
– Мы посоветовались и решили предложить вам новую должность. Вернее, она такая же, только в стартовой батарее.
Сидевший напротив Алексея подполковник вступил в разговор.
– Сейчас формируются стартовые подразделения по пуску изделий. В одно из таких подразделений нужен заместитель.
– Это командир стартового дивизиона подполковник Ветер, – представил его командир полка, – ну как, вы согласны? – продолжал командир части.
Соловьев помедлил с ответом, а потом заявил:
– А какой смысл? Я здесь зам и там зам. Здесь уже втянулся, стал привыкать. Там для меня, как говорится, темный лес.
– Какой смысл? Глубокий смысл, – объяснял командир.– Приказ правительства как можно быстрее сформировать, обучить личный состав и поставить полк на боевое дежурство по охране рубежей Родины. Это вам понятно?
– Так точно, – ответил Алексей.
– Так вот, – продолжал командир полка, – РТ батарея, по подготовке и ремонту изделий к пуску, сформирована. Идет ее обучение. Там командир-фронтовик, артиллерист. Со всеми поставленными задачами справляется. Вы имеете высшее инженерное специальное образование. Вот мы и предлагаем вам применить ваши знания и способности в формировании, становлении новых видов подразделений. Вам придется не только обучать, но и воспитывать своих подчиненных. Проводить с ними занятия по электро- и радиотехнике, электронике, автоматике, по специальным прикладным дисциплинам. Я полагаю, вы еще не забыли все это!? Ну что, согласны?
Алексей чуть-чуть подумал и ответил:
– Служба есть служба. Конечно, согласен.
– Позовите сюда капитана Лоскутова, – обратился командир к капитану Завялову.
В палатку вошел моложавого вида человек смуглой наружности.
– Товарищ полковник, капитан Лоскутов по вашему приказанию прибыл.
– Здравствуйте, товарищ капитан, – командир полка подал Лоскутову руку и крепко пожал. Вот знакомьтесь, ваш заместитель по технической части, лейтенант-инженер Соловьев.
Лоскутов радостно пожал Алексею руку.
– Вы с ним потом ближе познакомитесь. У вас будет что вспомнить. Вы же оба южане. Вы с Молдавии, а лейтенант Соловьев из Севастополя.
– Я училище в Севастополе заканчивал, – поправил Соловьев, – а так я Питерский.
– Тем более, есть, что друг другу рассказать, – вступил в разговор подполковник Ветер.
– Вот и хорошо, – продолжал командир полка, – Командир дивизиона назначен, командир батареи и его заместитель есть. Теперь ваша задача очень быстро сформировать одну стартовую батарею. Затем все остальные батареи и структуры дивизиона. При этом не забывать об инженерных работах, маскировке и режиму. Мы с вами сугубо специальные войска. Иностранная разведка уже за нами охотится. Для всех мы просто артиллеристы. Да, в этой круговерти не забывать о людях, о своих подчиненных. Улучшая их быт никогда не забывать о крепкой воинской дисциплине. Вопросы?
– Нет вопросов, – в один голос ответили подполковник Ветер, капитан Лоскутов и лейтенант Соловьев.
– Ну, что ж, – продолжал командир полка, – тогда разрешите пожелать вам удачи в этой нелегкой, но очень нужной для всех работе. Помните, что за вами вся страна и ее народ, – командир немного помолчал, в палатке установилась тишина. Уже потом, пожимая каждому руку, добавил, – Я надеюсь на вас и верю, что вы с честью выполните эту, чрезвычайной важности государственную задачу. Счастливого начала и благополучного продолжения.. Удачи вам.
Офицеры Лоскутов и Соловьев покинули штабную палатку. Подполковник Ветер остался с командиром части принимать вновь прибывших офицеров.
– Товарищ лейтенант, – обратился капитан Лоскутов к Алексею, когда они вышли из палатки, – Вы чем сейчас занимаетесь?
– Я до обеда свободен, а после обеда заступаю в наряд, – ответил Соловьев.
– Где вы остановились? – продолжал капитан.
– Вот в этой палатке, – показал Алексей.
– Это палатки технической батареи, а наши вон там будут стоять, идемте, я покажу.
Алексей с капитаном Лоскутовым прошли по аллее к сосновой опушке, где начинался ряд новых палаток.
– Вот, если хотите. Палатка бывших морских офицеров. Зайдем!? Разрешите!?
– Да, заходите! Кто там!? – послышались голоса из палатки.
Алексей и Лоскутов откинули брезентовый полог. В уютной палатке ощущался морской порядок. На табурете сидел спортивного телосложения молодой человек в тельняшке и пытался пришить к гимнастерке белоснежный подворотничок.
– Здравствуйте, – произнес Лоскутов.
– Здравия желаю, товарищ капитан, – ответил сидевший, продолжая шить.
– Сколько вас здесь живет? – спросил Лоскутов.
– Двое и две койки свободны, – ответил крепыш в тельняшке.
– Флотского офицера примите? – продолжал капитан Лоскутов, – вот этого лейтенанта, моего заместителя.
– Если желает. Вот, пожалуйста, эти две койки свободны.
– Ну что, согласны? – обратился к Алексею Лоскутов.
– Да, вот эту беру, – указал Алексей на койку стоящую в дальнем углу палатки.
– Что заканчивал? – спросил офицер в тельняшке.
– Севастопольское, – ответил Алексей.
– А-а, Нахимовское?!, – произнес, вставая с табурета, крепыш в тельняшке. Подал Алексею руку и добавил, – Геша.
– Алексей, – ответил Соловьев.
– Вот и хорошо, познакомились. Переселяйтесь, успеете еще наболтаться. – сказал Лоскутов и направился к выходу.
На очередном разводе зачитали приказ о назначении лейтенанта Соловьева заместителем командира стартовой батареи.
Der kostenlose Auszug ist beendet.