Потом настаёт черёд Фаррана. Хитрец начинает зловещим голосом рассказывать про безумного араба Абдула Альхазреда, Чёрную книгу и тайны, что в ней хранятся, про псоглавых монстров, что рыщут среди ночи в поисках одиноких людей и про безумные обряды жрецов. Но, похоже, пересказ Некрономикона никого не смущает и на лицах только благоговейный трепет. Рассказчик из Фаррана не хуже Брайана.
Несколько историй от остальных ребят и настаёт моё время. Я сперва долго вспоминаю, что бы такого рассказать, в голову почему-то лезут смешные случаи, но старая история с телефоном из моего детства всплывает сама, и я рассказываю про то, что в детстве у меня был домашний телефон.
Иногда, по ночам, этот телефон глючил и из трубки начинали доноситься странные скребущие звуки, не просто помехи, но именно скребущие. Это пугало меня, я боялся по ночам ходить в сортир, после пары таких эпизодов.
Однажды, мои родители купили новый телефон, более современную и удобную по тем временам модель, а тот они отнесли в гараж. В один из вечеров мы засиделись допоздна и смотрели то ли футбол, то ли какой-то сериал, что не суть важно.
Отец ушел спать, а я услышал что-то в гараже. Я подумал, что должно быть, это енот – они часто наглели и гуляли по округе без опаски.
В гараже я не нашел енота и мне стало очень страшно. И тут из какой-то коробки донесся приглушенный телефонный звонок. Я узнал его. Это был отключенный телефон. Он прозвонил раз- два и замолк, а я стоял и от страха не мог пошевелиться.
Я закончил и обвёл нашу жуткую тусовку взглядом, все смотрели с серьёзными лицами, Эшли я взглядом не коснулся (ура). И тут зазвенел чей-то айфон. Грёбаная мелодия старого телефонного звонка. Все подскочили, а кто-то даже закричал. Смеяться почему-то никто не стал.
Фарран предложил закончить на сегодня со страшными историями, а Алиша предложила вытанцевать страх от историй под каких-то корейцев. БМВ кажется.
Ближе к утру уехали Алиша с мужем, Глория и остальные, осталось совсем немного народу, Гэри, Фарран и я проводили их, а Эшли молча стояла с нами.
Потом она идёт наверх, а Мэри и Гэри с Фарраном и Брайем остаются на кухне. Чёрт дёрнул меня пойти за ней наверх. Я иду по коридору дома Гэри и даже знаю, за какой дверью она стоит. Она ждёт меня. Может я ошибаюсь, и сейчас будет ссора.
Она сидит на кровати, а когда я вхожу, она идет и закрывает дверь на замок. Перед глазами бегут все наши моменты, первый поцелуй, её нежная кожа, закрытые от удовольствия глаза, запах её парфюма. Мы стоим в нерешительности. Тигр и его добыча. Только непонятно кто есть кто.
– Так и будешь стоять? – с вызовом произносит она, призывно расстегивая блузку.
– Я… Эшли, ты…
– Прекрати болтать.
И весь мой внутренний защитный бастион рушится с грёбаным грохотом. Я хочу эту девушку, и мне плевать! Она всё равно моя, даже после всего, спустя столько времени. Эта мысль делает мне хорошо, и мой разум, затуманенный алкоголем, даёт добро на всё.
Мы целуемся, как в первый раз, её губы всё такого же ягодного вкуса. Я перестаю сопротивляться, одежда слетает на пол и меня уже не интересует, увидят ли нас, и что потом о нас будут говорить. Она вернулась. И она собирается сделать мне очень приятно.
Она угодливо опускается на колени и собирает волосы в хвост. Мой прибор взял на себя полный контроль над ситуацией. Она приступает к работе и меня уносит на седьмое небо. Как же хорош, оказывается, секс с бывшими. Они знают все твои прихоти. Но тут я посмотрел ей в глаза и меня как током ударило.
Я отступаю, неловко прерывая процесс.
– Боже, да ты в говно, в абсолютное говно! Ты курила?
– Ну да, а что? Что такого? Я в порядке.
Эшли строго смотрит на меня, и этот взгляд сдувает все мои глупые пьяные чувства холодным ветром логики. Холодным и от этого пробуждающим.
Я одеваюсь и кидаю ей её вещи. Фарран был прав. Он говорил суперочевидные вещи, но я всё равно оказался идиотом и облажался.
– Господи, какой же я кретин… Всё кончено, Эшли. Между нами ничего больше не будет.
Я просто грубо воспользовался её неадекватностью и чуть не трахнул. От этого мне становится мерзко. Мне мерзко смотреть, как она едва натягивает колготки и шепчет ругательства.
– Прости.– говорит она наконец.
– Просто больше никогда так не делай. Забудь обо мне, – говорю я и с каждым словом мне всё больнее.
– Я поеду домой. Вызови мне такси, Клайд.
Её красивый усталый голос и отвратительность происходящего окончательно добивают меня.
Я вызвал ей такси и проводил. Каждая секунда доставляет мне ужасную боль.
Что она чувствует? Понимает ли, что происходит, или вспомнит об этом только на утро? И вспомнит ли вообще?
Фарран сидел на кухне один, Гэри и Мэри уснули на диване. Фарран посмотрел на меня, и мне стало вдвойне стыдно. Он молча кивнул и уткнулся в телефон.
Я помогаю ей сесть на заднее сиденье. Её взгляд проясняется. Она не отпускает мою руку и мне хочется кричать. Она снова извиняется, но я закрываю дверь. Она не смотрит на меня, когда такси уезжает. Я возвращаюсь в дом. Тихо играет какой-то лоу-фай, повсюду конфетти, баночки, бутылки и стаканчики. Знатно погудели, боюсь, Гэри и Мэри с утра будут в плохом настроении.
Фарран сидит за длинным столом на барном стуле, в бокале у него что угодно, но не алкоголь.
– Это что, кофе? – спрашиваю я.
– Ну конечно.
– В бокале, – сомневаюсь я.
– Ты можешь отхлебнуть немного. Мы все имеем право на комфорт, мне, допустим, периодически хочется выпить кофе из бокала, а тебе наступить на грабли.
– Ох-х, не начинай.
– До рассвета у нас еще полно времени… – говорит он с усмешкой.
– Да ладно тебе.
– Хорошо, у меня есть масса других интересных тем для разговора, например… – говорит он и покачивает бокал с кофе.
И тут мне в голову взбредает мысль, которая впоследствии изменит мой мир навсегда.
– Погоди, у меня вопрос.– говорю я.
Я до сих пор не знаю, хорошая ли это была мысль.
– Какой? – спрашивает Фарран.
Наверное, тогда мне следовало остановиться.
– Почему все рассказывали страшные истории из своей жизни, а ты нет? Ты рассказал кусок из Некрономикона, я точно знаю.
– О, похвально. Я не знаю, пришло на ум. Разве не было жутко? – спрашивает он, а на лице у него неожиданно появляется тревога.
– Да ну, не гони, у тебя стопудово было что-то жуткое в запасе. Можешь рассказать мне, если там что-то стыдное. Я не буду трепаться. Я думаю, мне просто нужно отвлечься от того, что сейчас было.
С минуту мы молчим. Что происходит в его голове в этот момент, мне интересно.
– Ты уверен, что хочешь это знать? – его голос преображается и становится каким-то сухим… и мне становится жутко. В его глазах мне чудится какое-то движение.
Будто что-то в глубине его глаз пошевелилось, но тогда я подумал, что это просто свечной блеск.
– Да, думаю да.– сказал я. Мне правда нужно было отвлечься.
И если бы я отступил, я бы никогда не узнал, кто такой на самом деле Фарран Мендоза младший.
– Тогда налей себе чего-нибудь покрепче, парень, – говорит он тихо, его голос как-то странно искажается, как мне показалось, от сигареты.
Я послушно встаю и наливаю себе виски. Я не собираюсь его пить, мне всё ещё плохо, но я чувствую, что если я сделаю что-то не так, тонкая нить разговора будет разорвана.
– Эту историю знают только мои родители, сестра и моя Агат.
Его девушку зовут Агата, но она разрешает звать себя Агат, как в популярном сериале про какого-то Стивена.
– Поэтому я прошу отнестись к этому серьезно и не перебивать. Это долгая история и если ты не сможешь высидеть до рассвета, то лучше и не начинать. Как-нибудь в другой раз.
Он изменился, я отчетливо это вижу. От улыбки не осталось ни следа, а лицо стало невероятно печальным, как с какой-нибудь картины эпохи ренессанса. Им бы понравилось, как выглядит Фарран. Но не мне. И всё же я не могу остановиться. Мне становится жутко, признаться честно. Очень жутко, но страшно интересно, ведь я не видел Фаррана таким никогда. Я говорю:
– Окей, я готов. Реально.
Он смотрит на меня и мрачно усмехается.
– Вот уж не думал, что стану еще кому-то об этом рассказывать. Тем более при таких обстоятельствах. Однако у нашего гордого американского народа есть мудрость: «Всё когда-нибудь случается в первый раз» – говорит он и снова закуривает.
Я закрываю дверь на кухню и сажусь поудобнее. Фарран кивает и садится напротив меня. За окном валит снег. В тишине мы сидим почти минуту, он собирается с мыслями. Я слышу, как проезжает, хрустя снегом, чья-то машина. И затем он начинает свой рассказ.
– То, что я сейчас тебе расскажу – не просто жуткая история, которую нарисовало детское воображение в темноте перед сном. Это событие изменило меня и всю мою жизнь. Принять и понять её для обычного человека будет сложно и даже невозможно, но я уверяю тебя, всё сказанное мной – сущая правда. Твоё дело, верить или нет. Но я всё равно расскажу… Это произошло летом девяносто седьмого года, когда мы с тобой были детьми…
Сказать, что я охренел в ту ночь – значит ничегошеньки, чтоб меня, не сказать.
1997 год. Вью-Поинт.
Второе июля. Фарран Мендоза младший (для корешей – ЭмДжей или Эмджи5) опаздывает. Вчера он договорился об одной чрезвычайно важной встрече и не мог позволить себе опоздать.
Ну и что, что ему двенадцать лет?! Как будто если тебе меньше 30-ти, твои встречи становятся от этого менее важными.
Была у Эмджи одна фиговая привычка: когда дела не ладились, он начинал говорить плохие слова, а вместе с тем, что парень заикался, смотрелось это нелепо и странно.
Сейчас как раз был один из таких моментов и, сбегая по лестнице, он всё пытался выговорить что-то, за что его мать испепелила бы его взглядом.
Пока Тесса Мендоза мыла посуду, она иногда задумывалась, откуда же её ребенок учится всем этим нелепым «нигга», «кореш», «сучка», «сосун» и «обосранец грёбаный». Не подозревала она, что всему виной будет то, чему так много своего времени она отдала. Музыка.
Юные Эмджи и Клайд обожали слушать реп и представлять себя крутыми гангстерами, наводящими шухер на районе. Нацепив кепки козырьком назад, они покачивались в ритм. Под сочные биты MC M.J. и Big Daddy Clyde читали чужие тексты и со священным пафосом трясли руками, если попадался скрэтч виниловой пластинки.
Солнце сияет и его густые лучи обещают вскипятить неосторожному прохожему мозги, если тот зазевается. Лето в Мичигане конечно не Австралийское и даже не Техасское, но кое-чем край Великих Озёр умеет удивить. Эмджи остановился посреди внутреннего двора коричневой многоэтажки – здесь, у баскетбольной площадки они с Клайдом условились встретиться, когда вчера говорили по телефону.
Эмджи стоял, окруженный полумраком внутреннего двора. Стоял и злился.
– Г-говно.– пробормотал он.– Где его носит?
Эмджи смахнул пот и осмотрелся вокруг. Изукрашенные безвкусными граффити, стены колодца отдавали сыростью, покрытие баскетбольной площадки было затёрто практически до неузнаваемости.
Он сел на бетон, положив перед собой рюкзак, увешанный значками с его любимым супергероем – Мистером Стронгкиком. Внутри были спрятаны три сэндвича с ветчиной и сыром, две банки колы и одна небольшая упаковка вишневого сока (у Кары аллергия на колу и на хорошие мультики). Но сегодня им с Клайдом придется взять с собой сестру Эмджи. Ну а как иначе? Они с Клайдом собираются купить на свои карманные деньжата пару замечательных и очень взрывоопасных, сногшибательно крутых Черри бомб.
– Блин, к-круто… – прошептал Эмджи, рефлекторно тронув запасенные в шортах банкноты.
Во дворе не было никого, жаркое летнее утро рабочего дня, кому бы ещё тусоваться здесь? Он посмотрел наверх и на четвёртом этаже увидел полную бабулю, вывешивающую бельё. Она вдруг застыла и всмотрелась куда-то, огромного размера сарафан закачался в руке, капая водой по подоконникам.
«Вот бы сейчас искупаться в озере, я бы его даже попил, выпил бы вообщё все. И стало бы 4 озера».
Он представил себя надутым шариком, увидел вопрошающие взгляды людей, приехавших отдохнуть на озере неподалёку от Вью-Поинт, и увидевших огромный шарик в шортах и бейсболке Детройт Тайгерс и рассмеялся.
Вдруг, он услышал глухое рычание и громкий велосипедный звонок. Такой был у Клайда на его велике с синими полосками, это он знал точно. Похоже Клайдом кто-то решил перекусить.
Эмджи сорвался на помощь другу. За углом он обнаружил Клайда, зажатого в закоулке между домами. Мальчишка выставил перед собой тяжелый велосипед, он держал его за руль и сиденье. По задумке Клайда этого было достаточно в качестве защитного сооружения, но Эмджи понимал, что это не так. Отец научил его. Всклокоченная дворняга пыталась подступиться или пролезть между колёсами.
– Эмджи, помоги! – закричал Клайд.
– Клайд, закрой рот! – крикнул в ответ Эмджи.
– Что?! – спросил оторопевший Клайд.
– Не показывай ему свои з-зубы, К-Клайд, закрой рот! Медленно развернись и п-прижмись к стене с-спиной!
Эмджи понравилось, что он так быстро стал соображать и почти не заикался. Мерзкая дворняга поспешно переключилась на новую цель и поторопилась к Эмджи. Но урок отца не прошел даром: Эмджи выставил перед собой рюкзак и начал громко ругать собаку. С ругательствами у Эмджи проблем точно не было, будьте уверены.
Собака то бросалась на рюкзак, то отступала, пока Эмджи медленно шёл вперед к, зажатому между стеной и великом, Клайду. Как только они поравнялись, Клайд без команды откатил велик и встал позади Эмджи, который отлично завладел вниманием собаки и теснил её к выходу из переулка.
– Теперь медленно отходим на-азад в-во д-двор. – сказал Эмджи.
Клайд покатил свой велик между мусорными баками и кричал на собаку вместе с Эмджи. В итоге дворняга уняла свой лай и оставила мальчишек в покое.
Отдышавшись, Эмджи и Клайд пошли к стоматологической клинике доктора Кавински, там они должны были встретиться с младшей сестрой Эмджи. Мистер Мендоза повёз Кару на осмотр к стоматологу, а после этого, они втроём должны были вместе пойти гулять.
– Круто ты на неё наехал, Эмджи! Как исследователи джунглей типа. Помнишь как в фильмах они там всяких бабуинов и крокодилов осаждали? Крокодил такой «Ш-Ш-Ш», а чувак в шляпке такой хватает его за морду и такой типа «кореш, ты пасть-то не раскрывай, я эту шляпку не просто так ношу, йоу». – сказал Клайд, пока они шли по бульвару.
– Это меня папа научил. Нужно не показывать зубы собаке, потому что она думает, что ты на неё нападёшь и будешь кусать. Ну, или типа того.
– Чувак, ты эту псину видел? Я бы, даже если бы её намазали соусом из биг-мака, не укусил бы.
Они засмеялись, Клайд и правда представил вкус облезлой собаки и его едва не вывернуло на раскаленный асфальт. И они засмеялись ещё громче.
– Папа говорил, что нужно давать собаке что-нибудь кусать, и держать это перед собой и натягивать. Т-типа как щит. Собаки кусают то, что ближе к их зубам. Интересно, почему она на т-тебя напала?
– Оу, это наверное потому что я наехал на её дом. Кажется, она жила в той коробке, которую я на велике задавил. От мороженого, видел? Я бы тоже злился, если бы мою коробку раздавили на велике.
– Отстой.
– Мда уж.
– Давай найдём ей новую коробку?
– Эта плешивая шавка чуть мне жопу не откусила! Но да, конечно, давай. Вдруг меня в рай не пустят, потому что я коробку зажмотил для собаки с помойки. «Дорогой Клайд, извини, но кажется, тебе нужно было перевести еще одну старушку через дорогу, ты тогда коробку для собаки зажмотил и теперь гореть твоей жопе в аду хо-хо-хо»
– З-зырь, вон Кара.
– Бинго. Помнишь план?
– Да.
Они помахали мистеру Мендозе, выходящему вслед за Карой в зелёном платьице. Солнце светило свысока, его лучи пробивали сверху вниз кучерявые волосы и пушистые ресницы. Хулиганские веснушки разбежались от улыбки. Кара помахала ребятам.
– Эй-эй-эй, операция «Вишнёвый взрыв» начинается, чел.
Мистер Мендоза поздоровался с мальчишками, посетовал на жаркий день и дал всем троим приключенцам денег на мороженое.
– Фарран, будьте осторожны на пешеходных переходах и не ходите к заправочной станции, – говорил он, пока они шли к машине.
– Хорошо, пап, – сказал Эмджи.
– Кара, веди себя хорошо и слушайся брата.
– Но па-а… – возразила было Кара.
– Никаких «па-а».
– Ла-адно.
– Клайд, присмотри за этими двумя, на правах старшего, ладно? Полагаюсь на тебя.
Клайд распушился от гордости, и его детский голос приобрел смешную басовитость.
– Конечно, мистер Мендоза, я вас не подведу.
– Вот и славно. Вас подбросить куда-нибудь? Жарко сегодня, с меня уже семь потов сошло, а вы, наверное, уже совсем спеклись?
– Да, подбрось нас до Пелацио, пап. Мы пойдём оттуда за мороженым в Айстаун.
Джон Мендоза открыл заднюю дверь своего чёрного Гранд Чероки.
– Все на борт, не забудьте пристегнуться, следующая остановка – ювелирный магазин Пелацио!
Ребята дружно поддержали Джона восторженными возгласами.
– Пап, мы с Клайдом сегодня сп-правились с дикой с-собакой. Она была очень злая, но мы сделали к-как ты учил, и ушли! – с энтузиазмом заявил Эмджи.
Лицо Джона на миг совершенно опустело, но лишь на миг. В следующую секунду он бодро улыбнулся и сказал:
– Бог ты мой, и как это было?
Мимо проплывали дома и Клайд вскинулся, указав пальцем на тот, откуда они пришли.
– Там была собака, Мистер Мендоза, вся такая мерзкая, я случайно наехал на её коробку, и она захотела меня съесть.
– Ты сломал коробку собачки! Я не дам тебе попробовать своё мороженое! – пронзительно взглянув на Клайда, заявила Кара.
– Но я же не видел!
– Кара, все совершают ошибки, это не повод не делиться фисташковым мороженым.– урезонил её Джон и улыбнулся в зеркало заднего вида.
– А потом я спрятался за велосипедом и пришел Эмджи, он на неё кричал и зачем-то дал грызть рюкзак, но это сработало!
– П-правильно, пап? – спросил покрасневший Эмджи.
– В точности, как я говорил. Она не покусала никого из вас?
– Нет, мистер Мендоза, клыки на полку, ха-ха.
– Генри Форд говорил: «Неудачи дают повод начать снова, но на этот раз с большим умом». Поэтому держитесь оттуда подальше, ребятишки, кто знает, может, она нездорова. Бешенство это очень, очень опасно.
– Ай-ай, капитан! – хором крикнули мальчишки.
– Только никому об этом не хвастайте. Боже, Фарран, если бы твоя мать узнала…
– Она бы вас ка-ак раздавила! – пропела Кара с довольным лицом.
– Да, малышка, но лучше бы ей этого не делать, ладно? – сказал Джон и свернул на большую парковку.
– Ла-адно, – протянула она.
– Всё, мы на месте, скауты, веселитесь. Чтобы к шести все были дома.
– Окей, пап, – сказал Фарран, вылезая из машины.
Как только все трое снова оказались под палящим солнцем, они побежали (Клайд поехал с видом ковбоя) по горячему асфальту к кафе «Айстаун», за розовыми занавесками которого продавалось лучшее мороженое во всей округе. Ребята, деланно осторожничая, перешли дорогу и вышли на парковку у кафе.
И тут в дело вступил Клайд.
– Мисс Мендоза, как тебе нравится идея того, что в твоей пиалочке станет на один шарик мороженого больше? Я слышал, что фисташковое с шоколадным сочетаются идеально.– Клайд потёр живот, как толстяки из мультиков, когда проглотят комично большую индейку или торт.
– А я слышал, что ванильное с карамелью офигенно смешиваются с шоколадным или фисташковым. – задумчиво кивнул Эмджи.
Они так и стояли на парковке, овеваемые горячими волнами духоты, солнце неласково пекло, но сама природа была частью плана маленьких прохвостов. Маленькая Кара задумчиво приложила ладошку к щеке и начала пританцовывать от своей мысли.
– А если смешать шокола-адное с ванильным и потом добавить всё к фисташковому? Что будет?
– Не знаю, но скорее всего что-то о-очень в-вкусное… – ехидно улыбнулся Эмджи.
– Ла-адно, я всё поняла, вы хотите что-то от меня, раз мороженое готовы отдавать.
– По рукам? – хохотнул Клайд и протянул девочке руку.
– Сперва скажите, что хотите.
– Может сперва мороженое? – спросил Эмджи, которому вдруг надоело стоять на жаре, как взрослые.
– Ла-адно, но если мне влетит, я не буду с вами больше разговаривать.– и она пошла внутрь, такая маленькая по сравнению со стеклянной дверью.
– Чё она такая злая? Я думал, она за мороженым на Луну полетит! Как думаешь, согласится?
– С-спокойствие, амиго, мы сможем. Мы справились с разъяренной собакой, с мелюзгой точно разберемся.
– Точняк.
Весёлый паренёк за кассой спросил у детишек, как дела, и жонглируя забавной ложкой, накидал в пиалочки разноцетные шарики мороженого. На вопрос Кары, будет ли это «супер-дупер» вкусно, если смешать вкусы шоколада ванили и фисташки, он уклончиво ответил, что сам не пробовал, но уверен, что маленькая мисс будет приятно удивлена, сдобрив это фирменной улыбкой и увеличив шансы на выигрыш мальчишек.
Покончив с мороженым, которое Кара ела, смакуя каждую ложечку с беспристрастным лицом судьи, она спросила, чего они всё-таки от неё хотят?
– Мы хотим две вишнёвые бомбы.– деловито сказал Эмджи.
Кара удивлённо вздохнула, но потом грустно опустила глаза.
– Но-о ведь родители запретили нам всем использовать петарды и бомбочки.
– Да, но…
– Тебе пальцы чуть не отвзорвало! Ты глупый? – прикрикнула Кара на Клайда.
– Тише, Кара, тише. Ну не отвзорвало же! Точнее, оторвало, нет такого слова: «отвзорвало».
– Точно глупый.
– Да, Кара, может он и дурила, но он умный дурила, мы будем осторожны. В про-ошлый раз просто не п-повезло, вот и всё. В этот раз мы хотим взять бомбы в магазине фейерверков у ме-ексиканца Матео. Нам нужно пять долларов для второй бомбы и чтобы ты спрятала у себя их до Дня Независимости. Т-ты знаешь, что мне в этом месяце почти не дали на карман.
– Ой, врун, тебе дали меньше на пятнадцать долларов.– Кара закатила глаза.
– Я почти всё проиграл в новом автомате.
– Ты тоже дурак, получается.
– Ну пожа-а-алуйста, Кара, мы так хотим эти мега бомбы, они прямо башню сносят, говорят ими можно дом снести!
– Д-о-ом?, – протянула с любопытством Кара.
– Не знаю, наверное д-дом мы навряд ли расфигачим, но хлопнет так, что у всех ж-жопы поотваливаются!
– Тише, здесь же взрослые! – воровато оглянувшись, прошипел Клайд.
– Ну, что скажешь, сестрёнка?
– Ла-адно. Но при одном условии.– она облизнула ложечку и стукнула ей по салфетке, как на аукционе стучат молотком.
– Каком?! – оживились мальчишки.
– Я хочу взорвать их с вами.
Der kostenlose Auszug ist beendet.