Buch lesen: "Негативистская конфликтология. Учебное пособие", Seite 3

В настоящее время конфликтология как отдельная научная и учебная дисциплина в России переживает этап становления. Интерес к ней у отечественных исследователей зародился практически сразу после распада СССР и снятия с исследователей значительной части идеологических и методологических ограничений. Так, еще в 1991 г. в структуре Российской Академии наук был образован Центр конфликтологии, в Москве и Санкт-Петербурге под эгидой Международной ассоциации конфликтологов (председатель – доктор философских наук, профессор Е. И. Степанов), начинает издаваться специализированный журнал «Конфликтология», в Казани регулярно проводятся конгрессы ученых, занимающихся анализом различных видов конфликтов.

В 2003 г. в структуре Санкт-Петербургского философского общества даже появляется Фонд развития конфликтологии (директор – доктор политических наук, профессор А. И. Стребков), а несколькими годами позже – в 2010 г. – при поддержке Правительства России в СПбГУП⁵ даже открывается факультет конфликтологии, призванный стать базовой площадкой для подготовки квалифицированных специалистов в области разрешения общественно значимых проблем.

Хотя для формулировки каких-либо выводов прошло еще недостаточно времени, однако можно утверждать, что первые шаги отечественных специалистов в направлении накопления и развития конфликтологических знаний, несмотря на поддержку государства и большой интерес исследователей, носят в целом разнонаправленный характер. Отдельные ученые, занимающиеся изучением конфликтов в различных областях общественной жизни, по-прежнему видят лишь одну из сторон данного явления и походят к нему с точки зрения лишь одной научной дисциплины: психологии, социологии, юриспруденции, экономики и т. д. В этой связи не удивительно, что отечественными специалистами еще не решены многие терминологические неточности и в проблемном поле конфликтологических исследований остаются своеобразные белые пятна. Ученые часто не могут сойтись в определении даже таких фундаментальных для этой науки категорий, как «конфликт», «эскалация», «урегулирование» и др. Вновь обратимся к мнению Ю. Е. Смагина в данном вопросе: «…необходимо рассматривать понятие “конфликт” не в какой-либо узкой области сугубо прикладных наук (позитивизм, социология, структурализм и др.), а в контексте становления и развития мысли вообще».

Нередким является отрицание зарубежного опыта изучения социально-политических, экономических и иных противоречий, ввиду необходимости формирования особой, отличной от западной конфликтологии. Как показывает практика, некоторые представители научного сообщества даже не всегда знакомы с достижениями и идеями их недавних предшественников из-за рубежа, не говоря уже об истоках конфликтологии как особой отрасли знания. Любопытно, что с аналогичными проблемами в свое время столкнулись и зарубежные конфликтологи. По меткому замечанию сотрудника Свободного Брюссельского университета Р. Зайдельмана, «родившись в тени признанной политической науки» американские теоретики конфликтологии «претендовали на то, что они составляют нечто совершенно новое и неизвестное, и поэтому нередко игнорировали уже существующую концептуализацию или пренебрегали ею». Следовательно, эта черта является общей для конфликтологов разных стран, даже если они исходят из разных теоретических положений для построения своих концепций.

Это не может не накладывать отпечаток на образовательный процесс в высших учебных заведениях. Практика показывает, что студентам-конфликтологам из разных российских вузов часто не удается совместить полученные в ходе обучения общетеоретические представления о сущности конфликтов, выработанные в рамках вышеуказанных наук независимо друг от друга, с реальными задачами и функциями, возлагаемыми на них работодателями. Отчасти именно это обстоятельство и создает препятствия для трудоустройства конфликтологов, с чем вынуждены были столкнуться выпускник и российских университетов в недавнем прошлом. В результате специалисты по урегулированию конфликтных ситуаций пока остаются невостребованными на рынке труда, хотя спектр их возможного использования чрезвычайно широк: от проведения психологических тренингов и семейных консультаций до решения трудовых споров и противоречий на этнической почве.

Более того, по мнению главного научного сотрудника Института социологии РАН Л. И. Никовской, профессиональные конфликтологи должны быть востребованы в большинстве регионов Российской Федерации:

«Все пограничные районы являются высококонфликтными. Высококонфликтным является Юг России, не только республики – весь Юг. Район Приморья – тоже достаточно конфликтный регион. Но он конфликтен по-другому. Если Юг – в силу близости цивилизационных, геополитических “разломов”, то Дальний Восток конфликтен в силу отдаленности, оторванности этого региона от Центра, от единого гражданско-правового пространства страны».

По сути, данная экспертная оценка свидетельствует об актуальности развития конфликтологической теории и практики на отечественной почве в целях передачи этих знаний студентам, овладевающим сейчас искусством урегулирования спорных ситуаций. Поэтому российской науке необходимо выработать относительно унифицированный терминологический аппарат конфликтологии, так как без этого невозможно не только полноценное научное сотрудничество между группами исследователей, но и обучение студентов эффективным методам управления конфликтными ситуациями. Также необходимо детально познакомить научно-педагогическое сообщество с достижениями российской и зарубежной конфликтологической мысли, поскольку без этого невозможно не только двигаться дальше по пути эволюции научного знания, но и понять эффективность ранее созданных методов конфликторазрешения на фоне исторических событий.

Как правило, наиболее распространенным является определение конфликта, данное московскими психологами А. Я. Анцуповым и А. И. Шипиловым, по мнению которых конфликт – это «наиболее острый способ разрешения значимых противоречий, возникающих в процессе взаимодействия, заключающийся в противодействии субъектов конфликта и обычно сопровождающийся негативными эмоциями».

Это определение строится на негативном понимании сущности, природы и последствий конфликта как события, связанного с отрицательными переживаниями его участников, с чем вряд ли можно полностью согласиться. При определенных условиях (о чем будет подробно сказано в дальнейшем) конфликты могут иметь и положительное воздействие как на их непосредственных участников, так и на систему, в которой они зародились и протекали. Кроме того, например, в ходе вооруженных столкновений (которые признаются формой конфликта практически всеми учеными) военнослужащие противостоящих армий могут сражаться, не испытывая негативных эмоций по отношению к противнику, а просто исполняя приказы командования. В подобных неточностях наглядно видны вышеупомянутые недостатки современной конфликтологии, когда термины, составленные на основе психологического понимания конфликта, с трудом применимы к конфликтам в области политики или экономики.

Как следствие, наиболее рациональным представляется следующее определение: конфликт — это разновидность взаимодействия между лицами и группами лиц, вызванная наличием между ними противоречий и имеющая своей целью их разрешение посредством участия в процессе активного и/или пассивного противодействия.

В данном случае главной сущностной характеристикой конфликта является не его эмоциональное восприятие (что весьма субъективно и неточно), а наличие противоречия по каким-либо вопросам между участниками столкновения и противодействия на пути достижения поставленных противоборствующими сторонами целей и задач. Тем самым именно отсутствие противодействия равнозначно отсутствию конфликта. С такой трактовкой допустимо спорить, так как, основываясь на ней, конфликтом можно признать не только войны, забастовки, бытовые ссоры, но даже спортивные состязания. Однако именно указанное определение в наибольшей степени раскрывает междисциплинарный подход к пониманию термина «конфликт».

Заметим, что подобная трактовка в определенном смысле была близка еще К. Шмитту, который в труде «Понятие политического» как раз и писал о том, что конфликт возникает на основе дифференциации «своего» и «чужого» и последний вовсе не обязательно наделен исключительно набором негативных качеств.

По словам немецкого мыслителя, «смысл различения друга и врага состоит в том, чтобы обозначить высшую степень интенсивности соединения или разделения», «не нужно, чтобы политический враг был морально зол, не нужно, чтобы он был эстетически безобразен, не должен он непременно оказаться хозяйственным конкурентом, а может быть, даже окажется и выгодно вести с ним дела. Он есть именно иной, чужой, и для существа его довольно и того, что он в особенно интенсивном смысле есть нечто иное и чуждое», так что «врага в политическом смысле не требуется лично ненавидеть».

Задаваясь вопросом об истории конфликтологии в России и мире, большинство авторов, основываясь на собственных определениях конфликта и понимании задач данной науки, пыта лись соотнест и эволюцию представлений о природе исследуемого явления с общим развитием человеческого общества.