Wladimir Sorokin

...сколько же ненужных вещей в мире... Их изготавливают, развозят на обозах по городам и деревням, уговаривают людей покупать, наживаясь на безвкусии. И люди покупают, радуются, не замечая никчемности, глупости этой вещи...

Барнаул Что может быть радостней и прекрасней барнаульского бульвара Восставших Палачей в тёплый и солнечный воскресный день в середине мая? Нет, не было и, похоже, не будет улицы красивей в этом городе! Широкий, тонущий в свежей зелени недавно распустившихся лип, тянущийся одной стороной вдоль могучей и плавной Оби, другою – мимо ресторанов, кафе, арт-салонов, борделей и модных магазинов, бульвар гостеприимно распахнут для пешеходов, экипажей и машин, раскрыт на любимой, залитой майским

Хороша была идея отца Государева, упокойного Николая Платоновича, по ликвидации всех иноземных супермаркетов и замены их на русские ларьки. И чтобы в каждом ларьке — по две вещи, для выбора народного. Мудро это и глубоко Ибо народ наш, богоносец, выбирать из двух должен, а не из трёх и не из тридцати трёх. Выбирая из двух, народ покой душевный обретает, уверенностью в завтрашнем дне напитывается, лишней суеты беспокойной избегает, а следовательно — удовлетворяется. А с таким народом, удовлетворённым, великие дела сотворить можно.

— Ненависть разрушительна для души. <...> Ненавидящий страдает сильнее ненавидимых.

Рас-стояние: вёрсты, мили! Нас расставили, рас-садили! – Чтобы тихо себя вели по двум разным концам земли.

сало, вареная картошка, квашеная капуста) сидят Иван и Марк. На плечи Ивана наброшена старая советская шинель с погонами

– А у тебя хорошее сложение… мускулистый парень… – Слушай… ой, прелесть какая… – Котеночек мой… – Как здорово… – Нравятся? – Чудные… смотри, скользят как… – Они твои, котик… – Слушай, а давай здесь, а? – Ооо… что я вижу! Кто-то третий появился. – Давай, милая… – На мосту стояли трое: он, она и у него… – Ну давай, давай… – Как, в ванной? Тут не получится… я вылезу… – Клеопатра моя… – Давай так… – Наклонись немного… вот… – Ой… милый… ооох… – Хааа… – Ааах… – Ха… – Ааах… – Ха… – Ааах… – Хаа! – Ааах… коте… но… чек… – Хааа… – Аааах… – Хааа… – Ааах… – Хааа! – Ааах… ааа… – Хааа! Пре… лесть… – Ааах… – Ха! – Аааа… ааа… – Хааа!

на двадцать. В дни праздников и именин в столовой северного имения сдвигались три стола, а в Басанцах

…- Именно тогда я понял, почему русская кухня никогда не будет популярна в современном мире.

– Почему же?

– Она закрыта. А наш мир требует прозрачности.

– Закрыта в каком смысле?

– Вы никогда не узнаете, что содержит в себе салат оливье, из чего сварена solyanka, чем наполнены pirozhki и что внутри kulebyaki. Закрытый мир.

Он прав. Неожиданно и точно.

– Закрытый мир отпугивает современного человека?

– Конечно. Поэтому он требует суши, где все видно.

– Это вы послушайте! Постсоветские правители, чувствуя, так сказать, близкий кирдык, кинули всенародный клич: поищем национальную идею! Объявили конкурс, собирали ученых, политологов, писателей – родите нам, дорогие, национальную идею! Чуть ли не с мелкоскопом шарили по идеологическим сусекам: где, где наша национальная идея?! Глупцы, они не понимали, что национальная идея – не клад за семью печатями, не формула, не вакцина, которую можно привить больному населению в одночасье! Национальная идея, ежели она есть, живет в каждом человеке государства, от дворника до банкира. А ежели ее нет, но ее пытаются отыскать – значит, такое государство уже обречено