Писательница Маня Поливанова становится невольной свидетельницей убийства на тв-шоу. Спасаясь от творческого кризиса, она приезжает в солнечный Пятигорск, но вместо отдыха ее ждет запутанное расследование, ведущее в прошлое погибшего шеф-повара. Неожиданно на веранде домика Лермонтова для нее открывается портал во времени. Там, в девятнадцатом веке, Маня проживает другую жизнь, полную страстной любви к молодому поэту Мишелю и отчаянных попыток спасти его от роковой дуэли…

Alle Bücher des Autors
Zitate
, не могу в разум взять, чего он за тебя принялся и почему за тебя, а не
У Инны Селиверстовой было правило, которому она старалась неукоснительно следовать, — и оно помогало ей жить.
Она никогда и ничего не боялась заранее. Не изводилась, не тряслась, не пила на ночь валокордин, не придумывала «возможных вариантов» — один хуже другого. Согласно этому правилу, сначала следовало определить и, так сказать, хорошенько прочувствовать опасность и только потом уж начинать бояться.
Инне правило подходило еще и тем, что, как следует разглядев предполагаемую опасность, она неизменно обнаруживала, что все не так уж страшно, вполне можно бороться — и победить. Она начинала бороться и забывала, что надо бояться.
Зигзаг у дачи
уточнил он, когда вводный курс разъяснений был позади. – Ну например
Преступные камни
выдирать розы прямо у нас из-под носа. Сидевшие сзади китайцы и англичане тоже поднялись, протиснулись вперед и принялись азартно выхватывать цветы с нашей стороны, пока не надергали себе приличные букеты. После чего, кивнув нам, откланялись. – Нет, я конечно, читала, что здесь
набитый бумагами. Ужасный человек. Ужасный.
Мужики "дружат" исключительно в надежде на "продолжение". Женщины "дружат", понимая, что никакого "продолжения" никогда не будет, и об этом им известно с первого взгляда на конкретную особь мужского пола.
Ангел пролетел
глаза, и они приходили. Крепко зажмурившись, чтобы – не дай бог! – не увидеть себя в зеркале, он вытер кулаком мокрые щеки. Он все еще плакал во сне. Он справится с этим, и никто никогда ничего не узнает. Он повторял это как заклинание, как молитву, как пароль, дающий ему право на выход из гиблого ночного мира, в






