Шаши Мартынова

жаться к Келу. Трей чувствует себя так, будто он ей руку в рот засунул. – Похоже, годный он парниша. Даром что полицейский. – Джонни похохатывает. – Есусе, мой ребенок околачивается у гарды. Поди ж ты, а? Трей помалкивает. Отец ей улыбается. – Небось дотошный хрен, а? Вечно вопросы задает? “Где ты была в ночь на пятнадцатое?”

ежели женщине что на ум взбредет, оно оттуда не денется.

Симмонзу почестей. Он был генералом, Сьюки! Разумеется, возиться с бесконечной

думаешь, те двое вернутся? Колли говорит, кто знает, что они себе подумают, когда увидят, что ты живешь в доме той ведьмы, – решат, что ты ее убила. Всю ночь она не

У.: Нужна ли какая-нибудь подготовка для пути махамудры

седла вперед-назад на пару миллиметров, имеет смысл

Меня всегда интересовало, почему и зачем люди в некоторый миг "икс" пытаются поменять себе жизнь, когда все в ней ладно, во многих или даже во всех смыслах слова. Когда эпиграф поутру не "остановись, мгновенье", как могло бы показаться, а наоборот - "мгновенье, брысь"? Какие такие внутренние чародеи прерывают вдруг молчание и предлагают - или требуют - немедленно обратить текущее настоящее в замершее прошлое, заменить его на какое-нибудь, иногда - какое угодно - другое настоящее? Когда все плохо, или неправильно, или скучно, тогда понятно. А когда нет?