Sergei Dowlatow

Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?

- Что же ты, интересно, похитил?

Зек смущенно отмахивался:

- Да ничего особенного... Трактор...

- Цельный трактор?!

- Ну.

- И как же ты его похитил?

- Очень просто. С комбината железобетонных изделий. Я действовал на психологию.

- Как это?

- Зашел на комбинат. Сел в трактор. Сзади привязал железную бочку из-под тавота. Еду на вахту. Бочка грохочет. Появляется охранник: "Куда везешь бочку?" Отвечаю: "По личной надобности". - "Документы есть?" - "Нет". - "Отвязывай к едрене фене..." Я бочку отвязал и дальше поехал. В общем, психология сработала

Я не буду менять линолеум. Я передумал, ибо мир обречен.

На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это приводит меня в ужас.

Гаенко и Рябов вышли на платформу и стали под часами. – Ну, куда пойдем? – спросил ефрейтор Рябов. – Программа такова, – ответил друг его, – сначала – естественно – Эрмитаж, потом – Медный всадник, дальше, значит, Петропавловская крепость, и под конец – Третьяковская галерея.

В коридоре раздавался стук шагов. Где-то звучала музыка

Her living quarters were a horrible sight. A rickety table, a couple of torn mattresses, a stifling stink