Михаил Кузмин

заключили уже счастливые браки, а Психея, в девах вдовица, сидя дома, оплакивает пустынное свое одиночество, недомогая телом, с болью в душе, ненавидя свою красоту

Не верь, что солнце ясно,

Что звёзды- рой огней,

Что правда лгать не властна,

Но верь любви моей.

свете существует так, как существует, и во веки веков останется таким.

Оперный театр – это маленький провинциальный городок. Незнакомая

Сравнить хоть ткацкий, например, станок. В нем управленье нитью сложно: То вниз, то вверх снует челнок, Незримо нити в ткань сольются; Один толчок –  сто петель вьются. Подобно этому, дружок, И вас философ поучает: «Вот это –  так и это – так, А потому и это – так, И если первая причина исчезает, То и второму не бывать никак». Ученики пред ним благоговеют, Но ткань соткать из нитей не сумеют.

Нет, нет и нет! Чужие ходят с Вами, И говорят, и слышат без участья То, что меня ввергало б в трепет счастья, И руку жмут бездушными руками. Извозчикам, актерам, машинистам — Вы всем открыты, все Вас могут видеть, Ну что ж, любви я не хочу обидеть: Я буду терпеливым, верным, чистым.

Эх ты, лампа, наглая и дерзкая, презренная прислужница любви, ты обожгла бога, который сам господин всяческого огня!

Так страстно вы на девушку глядели,

Что углядеть суть дела не смогли.

Прощай, король: ты ясно дал понять, Что близ тебя свободе не бывать.

Обжорство, леность мысли, праздный пух

Погубят в людях доброе начало:

На свете добродетелей не стало,

И голосу природы смертный глух.