Элеонора Гильм

влажному блеску его глаз Тошка

Семен сбежал от жены, любовницы и матери. От скандалов, криков, издохших пчел и расплескавшейся похоти своей.

кормила медом, травами. А кашель все сильнее и сильнее

кто-то за нами след в след, чую. – Порешим. – Хлудень прочистил горло. Вышло громко, и он испуганно втянул голову. Беглецы, нащупывая до Ужели опять придется творить паскудство… И тут же

чал по заслугам, точно Господь Бог здесь, в малолюдье и многоземелье, видел каждого с благими и худыми мыслями

когти да клюв острые, в гневе необузданна. А она у тебя – птичка утренняя,

, бодрит. На нощь крапиву да лопух, чтоб спалось слаще. А ежели мысли дурные в голове бродят, кручина на сердце навалилась, так сосны надобно. – Сосну да березу

– Никакого стыда! – пробормотала и, схватив стеганый куделью шушпан, собралась

еще в глубоких оврагах. Она заснула или впала в забытье, но изредка всхлипы проносились легким ветром над самой поверхностью земли, и мошки, ожившие после

регулярно, потому Вета их не замечала. Теперь с ней была Катя, и школьные будни преобразились