Zitate aus dem Buch «Ведьмины тропы»
кто-то за нами след в след, чую. – Порешим. – Хлудень прочистил горло. Вышло громко, и он испуганно втянул голову. Беглецы, нащупывая до Ужели опять придется творить паскудство… И тут же
донесла весть. Без письмеца и не ведал бы правды. Постылая, далекая столица, сотни верст от Соли Камской… Отчего же не долетел до Москвы крик знахарки? Отчего не известили о паскудстве
может выйти. – Повальный сыск 48 провели, много всего выведали про Аксинью
жило с ним много-много лет: темные стены, запах роз и смерти. Старая кухарка
чале моровой язвы матушка Анастасия, видя ее
чужих глаз. Скобель хмыкнул и махнул рукой: мол, идите за мной. Неприметная занавесь скрыла ход в клетушку, при виде коей Степан присвистнул
ривались молодостью жениха – шестнадцать лет, зеленый совсем; трудностями, утомительной дорогой. Да только ждали иного: оглашения помолвки, клятв и рядной записи. – Не твоя судьба
Степан услышал наглеца, да вместо того чтобы велеть стегать его нещадно, только сбросил шапку и отвесил ему подзатыльник. Да еще и ухмыльнулся во весь рот. Отец Евод прочел утреннюю молитву, и все кланялись, крестились. Отродясь у Степановых людей не было такого рвения к праведной жизни.
Богородицы. Листья, не успевшие опасть с деревьев, мерзлыми комьями торчали на ветвях. Из деревень приходили жалобы, что не все хлеба успели убрать.
замер, словно ящерица, гревшаяся на солнце. «Где оно, то солнце?» – вздохнул Басурман. Кажется, навсегда оно исчезло, проглоченное зимой-шайтаном. – У них весной пост. Он отличается от нашего, целый месяц после восхода солнца нельзя есть, пить да… – он замялся, но отец иметь. А ночью можно. Молиться,
