Екатерина Вильям-Вильмонт

если хочешь знать, я просто стараюсь сохранить имущество семьи, чтобы этот старый мудак не распылил все по своим девкам! – Вот и чудесно! Ты будешь

– Он боится! – Господи, чего он боится? – Новой жизни с этим мужланом, сама что ли не понимаешь? – Что за чепуха! Да он буквально бредит Федей! – Это он тебя не хочет расстраивать. Ну что за жизнь у него там может быть? Ты вся растворишься в этом мужике… Это надо же, чтобы такая утонченная женщина влюбилась, как помоечная кошка, в этого амбала, да еще и старого… – Мама, как ты можешь! – Могу, могу! И вот что я тебе скажу: Сашка никуда переезжать не будет, останется со мной, а ты можешь все бросить, театр, музыку и нежиться в постели с этим амбалом. Это же додуматься надо: раньше ты мечтала сыграть концерт Вивальди

дели музыканты. Они играли на скрипках что-то классическое, что-то очень знакомое. Потом появилась еще одна лодка и еще. Лодки плыли, скрывались во тьме и снова появлялись. – Как красиво! – зачарованно глядя на лодки, прошептал Никита. Гошке тоже концерт понравился. Но вот последняя лодка скрылась во тьме, и все повскакали с мест. Для того чтобы выйти из пещеры, надо пересечь озеро. Можно идти по мосткам, а можно переправиться на лодке. Они остановили свой выбор на лодке. Пришлось довольно долго ждать, но дело того стоило. Наконец они уселись в лодку и поплыли. – Ну и фигня! – произнес по-русски какой-то мужчина. – Дурят нас как щенков. Только деньги дерут. Знал бы, не поехал! В гробу я все это видел… Тьфу. И дышать нечем. Путешествие по воде длилось каких-нибудь три минуты, а потом они долго выбирались из пещеры по проходам и лестницам. – Ну и как впечатление? – поинтересо

будете в этих краях, заходите. Она с чувством пожала руку сперва Гошке, а потом Никите. – Спасибо, спасибо вам! Теперь я хоть знаю, что не все люди похожи на Ивана. С этими словами она скрылась в подъезде. – Ну, Гошка, что скажешь? – Да… Нет слов… – Ты, Гошка, гений! – Я? Почему?

ностальгия – это болезнь людей, родившихся в России, неважно какой они крови…

вине сентября. – О! Это же мечта!

кино остаются только рожки да ножки, а он… Ну