Андрей Толкачев

Ветер шевельнул край сети в пакете, и она пошевелилась, как паучиха, притворяющаяся мёртвой. И я заметила тень, отделившуюся от здания отеля, – скоро она появится здесь. Но я уже знала, кто стоял в тёмном коридоре той ночью. Ему мало было стонов жертвы, ему нужно было создать идеальное произведение насилия. Инсценировку, где он – режиссёр, паук, а мы – мухи, летящие на свет его расставленных намёков. Он только ошибся с финалом. Он не учёл, что у боли другая логика. И своя справедливость.

Ошибаются те, у кого в голове образ писателя, как человека, который шуршит в кабинете ручкой по бумаге. Да, представьте себе, мы начнем наши увлекательные истории с рассказа о бродяжничестве, где кабинетом для творца были поляна и небо, лес и небо, лужок и небо, – как вам будет угодно. Писатель всегда там, где его герои, даже если это не та планета, к которой мы все привыкли…

Ты пишешь о Средневековье, – хотя о Средневековье написаны тысячи книг, но ты пишешь о Средневековье и представляешь себя жителем средневекового города. В его подвалах бочки с вином или узники с цепями, на его улицах чума с холерой, на его рынках погибает под атаками ос средневековых виноград, в его харчевнях жарится мясо на вертеле, на его площадях сжигают ведьм. Так живет Средневековье.

Мы сохраняли надежду, что ты просто потеряла равновесие. Ты же везучая. Ты где-то зацепилась за хребет и висишь, ждешь нашей подмоги.

Бывают в жизни случаи, о которых уже написано на какой-нибудь картине. Прямо на берегу меня застал грибной дождь, который я до этого видел в работе Дмитрия Левина «Грибной дождь». Ударил гром и хлынуло еще сильнее…

Создай свою модель действий. Разбивай свои крупные долгосрочные проекты на мелкие эпизоды, ищи подсказки и наслаждайся каждым мгновением, как куском руды, как самородком, добытым с глубин неосвоенных рудников. Разбросай, чтобы найти вокруг новые решения, а затем… Синтезируй идеи.

…Стоит Ян из Гусинца перед судьями в Констанцском соборе – строгий, остроносый, стройный, напряженный, аскетичный, но похудевший, невыспавшийся, в помятой одежде после холода и бессонницы в сыром холодном подвале. За витражами год 1414-й, 28 января. Он ехал под промозглым ветром и мокрым снегом, чтобы доказать истину, но его обманули даже с процедурой предстоящего доказательства – пригласили в Констанц, схватили и посадили в тюрьму доминиканского монастыря.