Buchdauer 8 Std. 07 Min.
1928 Jahr
16+
Über das Buch
"Орландо" – роман, разрушающий ограничения жанра, времени и самоопределения человека. Необыкновенный герой Вулф преодолевает разные препятствия, сложности человеческих эмоций, одержимость общества конформизмом – начиная с елизаветинской Англии и заканчивая в 1928 году, при этом оставаясь в возрасте 36 лет. Фантастическая история Орландо, нестареющего героя, охватывающая триста пятьдесят лет, на десятилетия опередила своё время.
Полуавтобиографический сатирический роман Вирджинии Вулф был вдохновлён жизнью её подруги Виты Сэквилл-Уэст – английской писательницы и журналистки.
При переводе сохранены авторские орфография и пунктуация.
Andere Versionen
Genres und Tags
Bewertungen, 1 Bewertung1
Честно говоря, не люблю книги написанные Вирджинией Вулф. Она прекрасно владеет языком, пишет образно, но ... ни о чем... (ИМХО - талантливая графоманка). Этот перевод не слушала/не читала.. но мне очень интересно, как при переводе с английского на русский (языки имеющие только общую семью - индоевропейскую, но принадлежащие настолько далеким друг от друга ветвям семьи (романская группа и славянская группа) как это может случиться? : "При переводе сохранены авторские орфография и пунктуация."
...стихи уж не годились, в ход шла проза; она вспомнила, как зачитывалась этим доктором из Норвича, Брауном, его книга и сейчас у нее под рукой. Тут, в тиши, она поклялась воспитать в себе – да не сразу дело делается, на это века уходят – дух сопротивления. «Что хочу, то и пишу», – сказала она себе и намарала двадцать шесть томов.
Иллюзия для души - как атмосфера для земного шара. Разбейте этот нежный воздух - и растения погибнут, померкнут краски... Правда обращает нас в ничто. Жизнь
есть сон. Пробужденье убивает. Тот, кто нас лишает снов, нас лишает жизни...
Ничто так не отравляет счастье, так не приводит в ярость, как сознание, что другой ни в грош не ставит что-то для вас драгоценное.
Ведь когда болезнь чтения проникает в организм, она так его ослабляет, что он становится лёгкой добычей для другого недруга, гнездящегося в чернильнице и гноящегося на кончике пера. Несчастная жертва его начинает писать.
Was not writing poetry a secret transaction, a voice answering a voice?