Робот не в духе: о чём новинка Евгения Водолазкина «Последнее дело майора Чистова»
Новая книга Водолазкина
21 мая вышла долгожданная новинка доктора филологических наук, литературоведа Евгения Водолазкина. Это седьмой большой роман писателя. Из названия понятно, что в нём будет детективная интрига, но поклонники автора сразу поймут – это не всё. Ведь книги Евгения Германовича многогранны, за жанровой оболочкой скрываются философские размышления о важности памяти, ценности момента и не только – некий взлом жанра. Кратко расскажем, о чём сюжет новинки и что в ней от других романов Водолазкина.
Сюжет и структура: детектив как метафизическая одиссея
Формально книга строится как классический детектив «запертой комнаты» – это «дело близнецов». Итак, летом на Бармалеевой улице в Петербурге убит нейрофизиолог Георгий Литвин. Расследование ведёт майор Чистов – медлительный, тучный, наделённый странным даром видеть окружающих в образе скелетов (это началось после посещения стоматолога). Помогает ему молодой лейтенант Егор Ведерников – именно он становится нашими глазами и ушами. Молодой человек вынужден целыми днями оформлять протоколы допросов и другие официальные документы отдела, но душа его рвётся к литературному творчеству. И он решает рассказать эту удивительную во всех смыслах историю.
Погибший Георгий был найден в квартире своего брата-близнеца Григория Литвина одетым не по погоде в тёплую куртку. Тело нашла жена Гриши, но первым делом позвонила не в милицию, а мужу. Все трое изучали проблемы и возможности мозга и передачи воспоминаний. Приехав на место преступления, Чистов понимает: главный свидетель – высокофункциональный робот Иван Иванович, но он как будто был в это время отключён и ничего не видел.
Майор начинает опрос свидетелей: женщину низкой социальной ответственности и соседку Литвиных – Жанну, подозрительных челноков из магазина 24/7 в этом же доме, которых Чистов обзывает Мультяшкиными за их внешний вид и поведение, ИИ-робота. Он задаёт необычные вопросы: видят ли опрашиваемые скелетов, что такое душа и куда она уходит после смерти и не только. Ведерников скрупулезно всё документирует и параллельно анализирует происходящее.
На сюжетном уровне будет и любовный треугольник (не скажем между кем), и обличение лжи, и даже чистая подстава. Но всё это не столь важно – это лишь декорация. Водолазкин, как всегда, использует жанровую обёртку (детектив, житие, роман-путешествие) для исследования вечных вопросов: что такое душа, как смерть преображает жизнь и возможно ли «очеловечивание» искусственного интеллекта?
Последний вопрос сейчас особенно актуален. Многие задумываются, какие профессии в скором времени заменят роботы. Пелевин в своей недавней книге «Возвращение Синей Бороды» тоже об этом размышлял, но более цинично и жёстко (читайте обзор, от которого почти не пострадал ни один редактор). Водолазкин же уходит в самую глубину: «Сможет ли ИИ написать „Капитанскую дочку”? Думаю, не сможет. Простой вроде бы текст, и загадок в нём нет – кроме одной: как это создано? Потому что разгадка лежит поверх текста, и к тексту – несводима. Строго говоря, никакой разгадки и нет: сам автор не знает, как он всё это сотворил; работал – интуитивно. У машины же нет интуиции, ей подавай знание. А откуда же это знание взять, если сам автор – ничего не знает?»
Чистов приходит к выводу, что всё дело в незримой душе, которая формируется из самых ярких и добрых моментов, их при этом мы можем не вспоминать и не осознавать. Он требует вещдоков от метафизики, а потом сюжет делает крутой поворот...
Роман резко делится на две части: «На Бармалеевой» (реалистичное полицейское расследование с элементами абсурда) и «Праздник души» (почти платоновский диалог пострадавших в автокатастрофе – кто в неё попал, позвольте оставить за скобками). Этот разлом – ключевой. Водолазкин демонстрирует, что истина о смерти лежит за гранью протоколов и улик, в зоне, где время и пространство теряют силу, где герои (теперь уже души) могут перемещаться в Париж или на недельку в Комарово одним усилием мысли.
Интрига с убийством закручена мастерски. Развязка то ли чеховская, то ли шекспировская, ведь для автора важен не «кто», а «почему» и то, что происходит с душой в момент перехода.
Все герои претерпевают изменения (и не только физически – от реальных персонажей до парящих душ). Рассказчик Ведерников сначала иронизирует над начальником Чистовым, но в конце концов признаёт в нём носителя высшей правды и человеческого примера. Близнецы Литвины (Георгий и Григорий) стали центральной метафорой книги. Один – успешный учёный, другой – изгой, подделавший документы, чтобы почувствовать себя отдельным. Путаница с личностями, поведение жены Галины, воспоминания людей в памяти робота – всё это иллюстрирует тезис: границы индивидуальности хрупки. «Мы» легко превращается в «я», и наоборот. Рефлексия Ведерникова о повествовании, сомнения, как сейчас нужно писать и о чём, споры с наставником Прохладой (отсылка к классической традиции Золотого века русской литературы и размышлениям о скромности и искренности «мерцающего» повествователя, границе между фикшном и нон-фикшном) создают металитературную рамку. Иван Иваныч Бармалеев, тот самый робот с четырёхпалыми руками, который варит кофе, пробует шутить (и не может) и учится грустить, – самый трогательный персонаж. Он – артефакт, в который вложили сотни воспоминаний, надеясь создать душу. Его финальные «показания» становятся приговором всему человеческому тщеславию...
Связь с другими книгами Водолазкина
«Последнее дело майора Чистова» – квинтэссенция стиля писателя. От «Лавра» здесь средневековая сосредоточенность на смерти и святости, помноженная на современный быт. От «Авиатора» – тема пробелов в памяти и реконструкции прошлого через детали (вкус шпал, запах газировки). От «Соловьёва и Ларионова» – специфический «армейско-полицейский» юмор и фигура чудаковатого героя на фоне бездушной бюрократии.
Но главное новшество – это техномистицизм. Водолазкин, всегда критиковавший материализм, здесь вступает в полемику с ИИ. Если в «Брисбене» музыка была средством касания вечности, то здесь нейросканирование и ИИ оказываются беспомощны перед душой. Именно неспособность робота умереть, отсутствие страха и неумение шутить делает его менее человечным, чем любой смертный пьяница вроде подполковника Гущина (ещё один одиозный персонаж детектива).
Ключевая тема: «пробелы» как содержание жизни
Водолазкин устами покойного Литвина формулирует потрясающую идею: наша жизнь состоит из «пробелов» (синоним подлинности) – не событий вроде революций, убийств, драм, а тихих повседневных ритуалов – чистки зубов, заваривания чая, звонка матери, прогулки по весеннему лесу. Именно эти «пустоты» формируют душу. В детективах пишут о выстрелах, а Водолазкин рассказывает, как майор ест маринованный огурец, как санитары пьют спирт, как неожиданно в жизнь врывается первая любовь и каждое утро вновь наполняется смыслом. Это и есть та самая «обыкновенная святость», к которой он ведёт читателя. Смерть же не отменяет эти пробелы, а, напротив, превращает их в вечность. И это дарит щемящее чувство грусти и принятия.
Топ-5 цитат
«Интуиция – это тоже знание. Не уложенное в слова, не явленное сознанию, но – знание. Точнее – предзнание, которое даёт опыт».
«Радость, грусть, мысль, смех, ностальгия, зависть – да мало ли чего ещё – всё это дано ему в ощущениях. Где всё это помещается? Подумав, отвечает: – Ладно, в душе».
«Иногда слов элементарно не хватает, соглашается Галина. Их нехватка приводит к пагубным последствиям. Именно нехваткой слов объясняются перевороты, войны и другие случаи недопонимания. Ей кажется, что и семьи разрушаются тогда, когда кончаются слова».
«Если бы люди делали друг другу то, что им ничего не стоит, жилось бы уже гораздо легче».
«Случается, мой литературный наставник Прохлада спрашивает меня, как я отношусь к той или иной негативной рецензии. Я же ему отвечаю, что никак: это критики не обо мне пишут. Это они, Филипп Семёнович, о себе пишут».
«Последнее дело майора Чистова» – удивительно тёплая и одновременно грустная книга. Это роман-элегия, где детектив нужен только для того, чтобы усыпить бдительность читателя, а затем в финале предложить ему не разгадку преступления, а беседу душ на кладбище белой ночью. Текст напоминает: единственное, ради чего стоит жить, – это воспоминания о простых вещах, и даже робот может оказаться ближе к святости, чем расчётливый учёный. Водолазкин написал не полицейский роман, а трогательный антиутопический плач по уходящему «человеческому, слишком человеческому».
