Buch lesen: "Попаданка по ошибке. Институт Смертельных Наук"
Пролог
Кто бы мог подумать, что моя жизнь обернется таким образом? И вот, сижу я на полуразрушенной ступеньке, среди руин института, смотрю на него, в его сверкающие как небо во время грозы глаза, и думаю - все. Пропала.
А он - высоченный, широченный, темноволосый, а главное, злющий как моя родная мать, когда я курицу не разморозила. Хотя нет, матушка добрее выглядела. У нее в глазах, конечно, было желание убивать, но из-за любви держалась. А вот он меня прикончит тоже из-за любви. Из-за любви к науке. Хотя бы потому что я его школу магии разнесла. Подземные лаборатории ушли под землю (ха-ха) мертвым грузом. И все, что было внутри них так же было уничтожено.
- Алис-с-сс-а! - он прошипел мое имя…
А я снова вспомнила свою матушку. Она, когда ругалась, всегда меня по фамилии называла, еще обязательно добавляла “Вся в отца”. Воспоминание улыбнуло, я нервно хихикнула.
Кажется, это была последняя капля в чаше его терпения. Я увидела, как глаз ректора дернулся. Ну хорош, как он хорош. Даже с дергающимся глазом.
Представьте себе мужчину, которого природа создавала явно в хорошем настроении и с бокалом выдержанного красного вина. Высокий. Очень высокий. Мне, девушке отнюдь не миниатюрной, приходится задирать голову так сильно, что начинает болеть шея. И эта боль — пожалуй, единственное, что напоминает мне о реальности, когда она смотрит в его глаза.
А глаза у него... Ах, эти глаза! Цвета темного серебра, как ртуть, застывшая в лунном свете. Или как вода в горном озере перед грозой. Они обладают уникальным свойством: смотреть сквозь тебя так, словно ты — неудачно поставленная запятая в древнем заклинании. Студентки млеют и теряют сознание (в основном, от страха). Я же, глядя в эти глаза, в первый день сказала: «Вам бы патчи с гиалуроновой кислотой. И спать ложиться не позже одиннадцати. Я серьезно. Выглядите как человек, который не спал лет триста».
Сейчас он не выглядел как человек, который не спал. Он выглядел как человек, который готов убивать. Медленно. Со вкусом. С наслаждением.
— Ты, — произнёс он ледяным голосом, от которого у меня мурашки побежали по спине, — самое разрушительное существо, которое когда-либо появлялось в этом Институте. Ты появилась здесь меньше месяца назад. Довела всех до белого каления, а теперь... теперь ты уничтожила подземные лаборатории. Полностью. Вместе с оборудованием. Вместе с образцами. Вместе с артефактами, которым было по несколько сотен лет.
Он перевёл дыхание. Его глаз дёрнулся снова.
— Я ждал двести лет, Алиса. Двести лет я верил, что пророчество приведёт ко мне того, кто изменит всё. Я думал — это будет великий маг. Или мудрый правитель. Или древний дух в человеческом обличье. А пришла ты. Ты, которая разносит мой Институт по камешку!
Он замолчал. Я видела, как вздымается его грудь — он действительно был в ярости. Но почему-то не колдовал. Не замораживал. Не испепелял. Просто стоял и смотрел. И в его серебряных глазах, под слоем злости, я увидела что-то ещё.
— Ты вообще капец, — сказал он. — Ты полный, абсолютный, не поддающийся описанию капец. И знаешь, что самое ужасное?
Я помотала головой. Слова застряли где-то в горле.
— Самое ужасное, — продолжил он, и его голос вдруг стал тише, — что я не могу на тебя злиться. По-настоящему. Я пытаюсь. Я очень стараюсь. Но ты сидишь тут, на обломках, с этим своим нервным смехом, и я... я просто рад, что ты жива.
Я сглотнула.
— Демьян...
— Помолчи, — перебил он. — Я ещё не закончил злиться.
И он замолчал. Просто стоял и смотрел на меня. А я сидела на разрушенной ступеньке и думала: «Вот так. Вот так всё и получилось. Из-за роллов. Из-за огурца. Из-за того, что я не смогла промолчать».
И где-то вдалеке, за руинами подземных лабораторий, занимался рассвет. Оранжевый с фиолетовым. Как всегда. Как в самый первый день.
Глава 1: Если заказать роллы с угрем, то получишь огурцы, дракона и ледяного ректора
Был обычный день.
Понедельник. Хотя, если честно, понедельники у меня никогда не были обычными. Они были... как бы это сказать... понедельничными. Это когда будильник орет так, будто наступил конец света, кофе убегает ровно в тот момент, когда ты отворачиваешься, а в новостях пишут что-то про очередной кризис, и ты понимаешь: ну да, конечно, куда же без него.
Но этот понедельник был особенным. Потому что в обеденный перерыв я решила заказать роллы.
Знаете это чувство, когда ты весь день мечтаешь о чем-то вкусном? Вот у меня было именно оно. Я с утра сидела на телефоне, успокаивала тетеньку, которая трижды забыла пин-код от кредитки и обвиняла в этом лично меня, потом разруливала скандал с мужчиной, которому начислили комиссию в три рубля (он грозился подать в суд, в Гаагу и лично президенту), а потом еще и начальник заглянул с фразой «Алиса, у тебя показатели по допродажам просели, надо что-то делать».
В общем, к обеду я была морально истощена. Мне хотелось только одного: сидеть в тишине, смотреть в окно на серый город и есть роллы. С угрем. Обязательно с угрем. Потому что угорь — это моя маленькая гастрономическая радость в этом безумном мире.
Я открыла приложение доставки. Нашла любимый суши-бар. Кликнула «Ролл нежный с угрем», добавила имбирный чай и нажала «Заказать». Система радостно отрапортовала: «Ваш заказ принят. Курьер в пути. Примерное время доставки: 45 минут».
Я откинулась в кресле и улыбнулась. Сорок пять минут — и я буду счастлива.
Ха. Ха. Ха.
Если бы я только знала, что мой курьер окажется не просто курьером. И что вместо угря в роллах будет огурец. И что этот огурец станет катализатором событий, которые перевернут мою жизнь с ног на голову и забросят меня в Институт Смертельных Наук, где ректор — ледяной красавец с манией величия, а студенты — некроманты, которые боятся меня больше, чем восставших мертвецов.
Но давайте по порядку.
Через час курьер все еще не приехал. Я посмотрела на часы. Обеденный перерыв заканчивался через пятнадцать минут. Я позвонила в доставку.
— Здравствуйте, — сказала я голосом, который обычно приберегала для особо проблемных клиентов. Таким голосом можно замораживать воду. — Мой заказ номер 41287. Где он?
Девушка на том конце пробормотала что-то про «пробки» и «курьер уже выехал». Я вздохнула и повесила трубку.
Через полтора часа я позвонила снова.
— Мой заказ. Где. Он.
— Курьер уже подъезжает, буквально пять минут!
Через два часа я уже не звонила. Я просто смотрела в телефон взглядом, от которого мой кактус на подоконнике слегка завял.
А через два часа и семнадцать минут и с ресепшена позвонили.
Я встала. Медленно. Величественно. Как королева, которая идет на казнь. Или как менеджер колл-центра, у которой украли обед и теперь она готова убивать.
Я прошла в приемную.
На пороге стоял курьер.
И это был... странный курьер. Очень странный. Во-первых, он был одет не в форму службы доставки, а в какой-то черный балахон с капюшоном. Во-вторых, у него были красные глаза. Не как у человека, который не выспался. А реально красные. Как у кролика из рекламы батареек, только страшнее. В-третьих, от него пахло серой. Не как от спичек. А как от преисподней.
Но я тогда не обратила на это внимания. Потому что я была в ярости.
— Два часа семнадцать минут, — произнесла я ледяным тоном, которому позавидовал бы любой ректор магической академии (я тогда еще не знала, кто такие ректоры, но поверьте, это комплимент). — Я ждала два часа семнадцать минут. У вас совесть есть?
Курьер моргнул. Медленно. Его красные глаза вспыхнули ярче.
— Я... принес ваш заказ, смертная, — сказал он. Голос у него был низкий, с каким-то потусторонним эхом. — Угорь... закончился. Я принес с огурцом.
Вот тут меня и накрыло.
— С огурцом?! — мой голос взлетел на две октавы. — Я заказывала с угрем! Угрем! Вы знаете, что такое угорь? Это такая длинная рыба! Не огурец! Овощ! Зеленый! В пупырышках! Вы хоть понимаете, что я весь день ждала этот обед?! Что у меня был токсичный клиент, который грозился подать в суд за три рубля?! Что мой начальник дышит мне в затылок из-за просевших продаж?! Что мой единственный шанс на счастье сегодня — это чертов угорь в чертовых роллах?!
Я наступала на него, а он отступал. Его красные глаза расширились. Кажется, он не ожидал такого напора от простой смертной.
— Я... я могу вернуть деньги... — пробормотал он.
— Деньги?! — я уже почти кричала. — Мне не нужны деньги! Мне нужен угорь! У-горь! Понимаете?! И я буду жаловаться! Я напишу жалобу! Я дойду до вашего руководства! До самого главного! До вашего... вашего... Верховного Божества, или кто у вас там!
Курьер вдруг замер. Его красные глаза вспыхнули так ярко, что на секунду осветили всю нашу приемную.
— Верховное Божество? — переспросил он каким-то странным, вибрирующим голосом. — Ты... призываешь Высшие Силы... из-за угря?
— Да! — рявкнула я. — Из-за угря! И из-за вашего отношения к работе! Два часа семнадцать минут! Это неуважение! Это халатность! Это...
Я не договорила.
Потому что курьер вдруг выбросил вперед руку, схватил меня за запястье и произнес нараспев что-то на языке, от которого у меня заложило уши. В приемной запахло серой так сильно, что защипало глаза. Пол под ногами исчез. Мир завертелся, закружился, и я услышала его голос, полный ужаса и благоговения:
— Да будет так! Ритуал Переселения Неадекватного Клиента — исполнен! Да примет тебя Институт Смертельных Наук, о смертная, ибо никто из нашего мира не способен вынести твой гнев!
— Что?! — заорала я. — Какой ритуал?! Какой неадекватный клиент?! Верните меня обратно! У меня отчет не сдан! У меня начальник...
Но договорить я не успела.
Мир схлопнулся в одну яркую точку. А потом взорвался.
Я стояла посреди огромного зала. Высоченные своды терялись где-то в полумраке, витражные окна изображали что-то мрачное и эпичное — кажется, скелеты танцевали с какими-то тварями, или это была битва, я не успела рассмотреть. В зале пахло старой бумагой, воском и... страхом. Да, именно страхом. Я его чую за километр. В колл-центре он пахнет точно так же.
Вокруг меня стояли люди. Много людей. Все в черных мантиях, с бледными лицами и круглыми от удивления глазами. Студенты, наверное. Или секта. Я пока не разобралась.
А передо мной стоял ОН.
Высокий. Очень высокий. Я со своими ста семьюдесятью сантиметрами почувствовала себя гномом. Черные волосы уложены идеально, волосок к волоску. Скулы острые, как ножи. Глаза серебряные, холодные, смотрят на меня так, будто я не человек, а проблема, которую нужно решить. Желательно — магическим способом и без свидетелей.
— Кто. Вы. Такая, — произнес он ледяным тоном. Это был не вопрос. Это был приговор.
Я моргнула. Посмотрела на чек в своей руке. Потом на пакет с роллами. Потом снова на него.
— Алиса, — сказала я бодро, как будто пришла на собеседование. — Можно просто Алиса. А вас как зовут? И где тут у вас можно написать жалобу на курьера? Потому что он, во-первых, опоздал на два часа семнадцать минут, во-вторых, привез роллы с огурцом вместо угря, а в-третьих — закинул меня сюда без моего согласия. Я требую справедливости.
В зале повисла тишина. Такая тишина, что я услышала, как у кого-то из студентов в заднем ряду зачесалась голова. Он почесал. И тут же замер, испуганно глядя на нас.
Директор (а это явно был он, потому что только начальство смотрит на людей с таким выражением лица, будто они все должны ему денег) медленно повернул голову к толпе.
— Собрание окончено, — произнес он тем же ледяным тоном. — Все свободны.
— Что значит «окончено»? — возмутилась я. — А меня спросить? Может, я хочу выступить! У меня, между прочим, серьезные претензии к вашему курьеру! И к качеству обслуживания в целом! Я требую...
Я не договорила.
Потому что он сделал шаг ко мне. Один. Всего один. Но этого хватило, чтобы воздух вокруг меня сгустился, как желе. Люди за моей спиной дружно сделали шаг назад. Кто-то пискнул. Кажется, девушка в первом ряду. Или парень. Я не разобрала.
— Вы, — произнес директор, и каждое слово падало, как кусок льда на пол, — требуете?
Он смотрел на меня сверху вниз. Буквально. Я задрала голову так, что шея хрустнула. Но я не отступила. Я в колл-центре с такими интонациями работала пять лет. Меня на испуг не возьмешь.
— Да, требую, — сказала я, скрестив руки на груди. — У вас тут что, беспредел? Курьеры опаздывают, заказы путают, людей похищают без предупреждения, а вы собрание закрываете? А где повестка дня? Где протокол? Где, в конце концов, книга жалоб и предложений?!
Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. Я видела, как в его серебряных глазах что-то мелькнуло. Не гнев. Нет. Гнев — это когда человек краснеет и орет. А он был бледен и спокоен, как айсберг. В его глазах мелькнуло что-то другое. Искра. Маленькая, едва заметная искра... любопытства? Или это было желание меня придушить? Я пока не поняла.
А потом он сделал то, чего я совершенно не ожидала.
Он повернулся к залу. Ко всем этим людям в черных мантиях, которые замерли, боясь дышать. И произнес:
— Приношу извинения за прерванное собрание.
У меня челюсть упала. У сектантов, кажется, тоже. Кто-то сзади охнул. Девушка в первом ряду схватилась за сердце. Парень рядом с ней начал икать от шока.
— Институт Смертельных Наук приветствует нашу... гостью, — продолжил он, и слово «гостью» прозвучало так, будто он хотел сказать «проблему», но в последний момент передумал. — Собрание будет продолжено завтра. В это же время. А сейчас — прошу всех разойтись.
И тут я поняла. Это не директор. Это ректор! И это не сектанты!
Он замолчал. Зал не двигался. Все смотрели на него с таким ужасом, будто он только что объявил, что лично будет принимать экзамены.
— Живо, — добавил он.
И зал опустел за три секунды. Я даже не поняла, как это произошло. Только что вокруг стояла толпа — и вот уже никого. Только ветер гуляет по пустому залу, и где-то в углу одиноко висит чья-то забытая мантия.
Я повернулась к ректору, чтобы продолжить разговор. Открыла рот.
И в этот момент он схватил меня за шиворот.
— Эй! — возмутилась я, болтаясь в воздухе, как котенок. — Что вы себе позволяете?! Отпустите немедленно! Я буду жаловаться! У вас есть вышестоящее руководство?! Я дойду до самого верха! До вашего Министерства Магии! До Верховной ведьмы! До президента, в конце концов!
Он не слушал. Он шел к выходу из зала широкими шагами, а я болталась у него в руке, как мешок с картошкой. Блузка задралась, волосы растрепались, чек из суши-бара выпал и остался лежать на полу, как символ моей разрушенной жизни.
— Поставьте меня на место! — орала я. — Вы не имеете права! Я требую адвоката! Я требую звонок! Я требую...
Он выволок меня в коридор. Длинный, мрачный, освещенный факелами. Серьезно, у них тут что, электричества нет? Двадцать первый век на дворе, а они с факелами ходят!
Дверь в зал захлопнулась за нами с гулким эхом. И только тогда он остановился. Развернул меня к себе лицом. Поставил на пол. Не отпуская, правда, воротника моей блузки.
Я оказалась прижатой к холодной каменной стене. Он нависал надо мной, как скала. Как грозовая туча. Как... как очень злой и очень красивый мужчина, который явно не привык, чтобы с ним спорили.
— А теперь, — произнес он тихо. Очень тихо. Так тихо, что мне пришлось затаить дыхание, чтобы расслышать. — А теперь, адептка, мы поговорим. Без свидетелей. Без жалоб. Без ваших... требований.
Он сделал паузу. Его серебряные глаза впились в мои.
— Как. Вы. Здесь. Оказались.
Я сглотнула. Не от страха. Нет. Просто в горле пересохло. От возмущения, разумеется.
— Я уже сказала, — прохрипела я, пытаясь вырваться из его хватки. — Курьер. Роллы. Огурец вместо угря. Ритуал какой-то дурацкий. «Переселение Неадекватного Клиента», кажется. Я не виновата, что ваш сотрудник не умеет работать с возражениями! И вообще, отпустите меня, вы мне блузку сейчас порвете! Я думаю, что вашей школе магии и волшебства не подойдет имидж с полуголыми девицами!
Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. А потом вдруг отпустил. Резко, будто обжегся.
Я пошатнулась, но устояла. Поправила блузку. Вздернула подбородок.
— И вот еще что, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Если вы думаете, что можете меня запугать, то вы ошибаетесь. Я пять лет работала в колл-центре. Со мной разговаривали такими голосами, что ваш — просто колыбельная. Так что либо вы мне помогаете вернуться обратно, либо я остаюсь здесь. А я, предупреждаю сразу, очень дотошная. Я буду задавать вопросы. Много вопросов. И не успокоюсь, пока не получу на них ответы. И еще...
Я сделала шаг к нему. Он не отступил. Но в его глазах снова мелькнула та самая искра.
— У вас глаза уставшие, — сказала я уже мягче. — Вам бы патчи с гиалуроновой кислотой. И спать ложиться не позже одиннадцати. Я серьезно. Выглядите как человек, который не спал лет триста.
Он моргнул. Медленно. Как ящерица. Или как человек, который только что понял: перед ним стоит не просто проблема. Перед ним стоит проблема с наглой улыбкой и знанием косметологии.
— Вы... — начал он.
— Алиса, — подсказала я. — Можно просто Алиса. А вас как зовут? А то неудобно общаться без имен. Я вас пока мысленно называю… хм, нет, не расскажу, а то еще придушите меня тут по тихой грусти.
Он снова моргнул. А потом сделал то, чего я совершенно не ожидала.
Он усмехнулся.
Не засмеялся. Нет. Просто уголок его губ чуть дернулся вверх. На секунду. На одно мгновение. Но я заметила. И что-то в моей груди ёкнуло.
— Лорд Дамиан Рейнхарт фон Ашерон, — произнес он, и его голос стал чуть менее ледяным. — Ректор Института Смертельных Наук. И вы, адептка Алиса, только что сорвали ежегодное собрание, на котором я должен был объявить о повышении платы за обучение. За что я вам, пожалуй, даже благодарен.
Я улыбнулась.
— Всегда пожалуйста, Демьян. А теперь, может, покажете, где у вас тут столовая? А то мои роллы с огурцом остались в зале, а я с обеда ничего не ела. И да, у вас тут что, правда факелы? Серьезно? А электричество провести — религия не позволяет?
Он посмотрел на меня долгим взглядом. А потом развернулся и пошел по коридору.
— За мной, — бросил он через плечо. — И попробуйте только еще раз назвать меня Демьяном при студентах.
Я догнала его в два шага.
— А как вас называть? Дамиан? Дема? Дамик? Дайте два?
Он остановился. Повернулся. Посмотрел на меня так, что факел на стене потух.
— Лорд Ашерон, — произнес он ледяным тоном. — Или «Ваше Ледяное Великолепие». Выбирайте.
Я фыркнула.
— Хорошо, Ваше Ледяное Великолепие. Ведите в столовую. И расскажите по дороге, что это за Институт такой и почему он Смертельных Наук. Звучит как место, где очень плохо кормят.
Он ничего не ответил. Просто пошел вперед. Но я заметила, что его плечи чуть расслабились. А еще мне показалось, что он... не злится. Может быть, даже наоборот.
Лорд Ашерон шел по коридору так быстро, что я почти бежала за ним. Его черный мундир развевался за спиной, как крылья гигантского ворона. Я старалась не отставать, попутно разглядывая обстановку.
Институт Смертельных Наук оказался именно таким, каким его представляешь, когда слышишь это название. Мрачные каменные стены, высокие стрельчатые окна, за которыми сгущались сумерки (хотя у меня в мире был день, часов двенадцать, не больше), и бесконечные ряды факелов. Настоящих. Живых. Один из них, когда я проходила мимо, чихнул искрами и попытался подпалить мне волосы.
— Эй! — возмутилась я, отскакивая. — У вас тут что, техника безопасности отсутствует как понятие?
Ректор даже не обернулся.
— Факелы — это низшие огненные духи, — бросил он через плечо. — Они чувствуют страх и неуверенность. И питаются ими.
— А этот чего тогда ко мне полез? — я покосилась на факел, который теперь делал вид, что он просто освещает коридор и вообще ни при чем.
Лорд Ашерон на секунду остановился и посмотрел на меня через плечо. В его серебряных глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. Или на предвкушение.
— Вы не боитесь, — сказал он. — Это их... озадачивает. Они не привыкли к смертным, которые не испытывают страха перед неизвестным.
Я хмыкнула.
— Я пять лет работала с клиентами, которые орут в трубку из-за трех рублей комиссии. Поверьте, Демьян, после этого меня сложно чем-то напугать.
Он дернул плечом, но ничего не сказал. Кажется, он уже смирился с тем, что «Демьян» — это теперь его второе имя. По крайней мере, в моей голове.
Мы свернули за угол, и я чуть не врезалась в его спину, потому что он резко остановился перед огромной двустворчатой дверью. Дверь была черной, с серебряными рунами, которые слабо светились в полумраке. Над ней висела табличка: «Трапезный зал. Вход только для живых. Полуживым — с разрешения ректора. Мертвым — в отдельную очередь».
— Серьезно? — я ткнула пальцем в табличку. — У вас тут что, и мертвые питаются?
— Они не питаются, — ответил лорд Ашерон, толкая дверь. — Они... присутствуют. Для компании. Некроманты скучают по своим творениям во время обеда.
Я открыла рот, чтобы спросить, как именно мертвые «присутствуют», но не успела. Потому что дверь распахнулась, и я увидела столовую.
Это было... неожиданно.
Я ожидала мрачного подземелья с деревянными скамьями и похлебкой из котла. Ну, знаете, как в фильмах про магические школы.
Вместо этого я увидела огромный зал с высоченным потолком, который терялся где-то в облаках. Серьезно, там были облака. Маленькие, пушистые, они плыли под сводами, и из них иногда сверкали молнии. Столы были расставлены по всему залу — длинные, деревянные, но с нормальными стульями, а не скамьями. И на столах... На столах стояла еда. Много еды. И она двигалась.
Салат в одной из мисок шевелил листьями, как будто дышал. Суп в огромной супнице булькал и что-то бормотал себе под нос. А жаркое на блюде в центре стола... Оно посмотрело на меня. У него были глаза. Маленькие, черные, сделанные из горошин перца. Но они смотрели. Прямо на меня.
— Оно... живое? — прошептала я, хватая лорда Ашерона за рукав.
— Разумеется, — ответил он, даже не взглянув на меня. — Еда в Институте Смертельных Наук готовится с использованием магии жизни. Чтобы поддерживать силы адептов, которые тратят энергию на некромантию. Если еда будет мертвой, она не даст нужного эффекта.
— То есть я должна съесть что-то, что на меня смотрит?
— У вас есть выбор: смотреть в ответ или закрыть глаза.
Я сглотнула. Жаркое моргнуло горошинами перца. Я моргнула в ответ. Мы установили зрительный контакт. Это было странно.
— Ладно, — сказала я, отпуская его рукав. — Я справлюсь. В конце концов, я ела суши с угрем. Угорь тоже когда-то был живым. Просто он не смотрел на меня с тарелки.
Лорд Ашерон хмыкнул. Кажется, это был смех. В его исполнении. То есть — короткий выдох носом и легкое подергивание уголка губ.
Мы прошли вглубь зала. Студенты, которые уже сидели за столами, провожали нас взглядами. Точнее, провожали меня. На лорда Ашерона они старались не смотреть, как на солнце — знают, что есть, но глаза поднимать боятся. А вот меня разглядывали с жадным любопытством.
Я заметила девушку с пепельными волосами, которая шепталась с подругой, показывая на меня пальцем. Парня с татуировкой черепа на шее, который чуть не подавился супом, когда я прошла мимо. И еще одного студента, который был... прозрачным. Серьезно. Я видела сквозь него стул, на котором он сидел.
— Это призрак? — спросила я шепотом, наклоняясь к лорду Ашерону.
— Адепт третьего курса, — ответил он, даже не взглянув. — Неудачный эксперимент с зельем невидимости. Теперь он полупрозрачный. Но задания сдает вовремя, так что мы его не отчисляем.
— А обратно стать видимым можно?
— Теоретически — да. Практически — он уже привык. Говорит, что так удобнее подслушивать разговоры преподавателей.
Я уважительно кивнула. Парень-призрак поймал мой взгляд, улыбнулся и помахал рукой. Я помахала в ответ. Кажется, у меня появился первый потенциальный союзник в этом безумном месте.
Лорд Ашерон подвел меня к отдельному столу, который стоял на небольшом возвышении. Видимо, для преподавателей. Или для особо важных персон. Или для тех, кого ректор лично привел за шиворот.
— Садитесь, — сказал он, указывая на стул.
Я села. Стул подо мной вздохнул и чуть подстроился под форму моего тела. Удобно. Очень удобно. Интересно, у них тут вся мебель с характером?
Лорд Ашерон сел напротив. Сложил руки перед собой. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
— Алиса, — произнес он медленно, будто пробуя мое имя на вкус. — Вы понимаете, что произошло?
— Меня похитил курьер-демон из-за роллов с огурцом, — ответила я, не моргнув. — И теперь я в магическом институте, где еда смотрит на меня, а студенты бывают прозрачными. Я правильно резюмирую?
Он снова издал этот короткий выдох-смех.
— Почти. Курьер был не демоном. Он был низшим духом доставки. Они работают на границе миров, переносят предметы и... иногда существ. По ошибке. Обычно они не проводят ритуалы.
— А этот провел.
— Потому что вы его напугали.
Я моргнула.
— Я? Напугала? Чем? Тем, что попросила угря вместо огурца?
Лорд Ашерон чуть наклонился вперед. Его серебряные глаза блеснули в свете факелов (которые тут тоже были, только вели себя прилично и не чихали).
— Адептка Алиса, — сказал он тихо. — Вы даже не представляете, насколько сильна ваша... энергия. Ваш гнев. Ваше возмущение. Духи доставки чувствуют такие вещи. Вы были настолько возмущены, что ваш эмоциональный всплеск пробил границу миров. Дух просто... воспользовался моментом. И провел ритуал, который обычно используют для перемещения опасных существ в места их изоляции.
— То есть, — медленно произнесла я, — вы хотите сказать, что я попала сюда, потому что слишком сильно разозлилась из-за роллов?
— Именно.
Я замолчала. Переваривала информацию. Лорд Ашерон ждал, не сводя с меня глаз.
— Ладно, — сказала я наконец. — Допустим. И что теперь? Как мне вернуться обратно? У меня там отчет не сдан, начальник будет орать, и вообще — у меня дома кот некормленый.
— Кот?
— Да, кот. Рыжий. Наглый. Зовут Бутерброд. Если я не вернусь через два дня, он начнет жрать мои комнатные цветы. А у меня фикус, между прочим, от бабушки достался. Реликвия.
Лорд Ашерон смотрел на меня с выражением лица, которое я не могла расшифровать. Что-то среднее между «вы сумасшедшая» и «вы самое интересное существо, которое я встречал за последние триста лет».
— Обратный ритуал возможен, — сказал он наконец. — Но он сложный. И требует ресурсов. Которые Институт не может предоставить просто так.
Я прищурилась.
— Что значит «не может предоставить просто так»? Вы хотите, чтобы я заплатила? У меня с собой только карта Мир с кэшбеком и... — я порылась в кармане брюк, — ...жвачка. Мятная. Хотите?
Он посмотрел на жвачку так, будто я предложила ему дохлую лягушку.
— Деньги вашего мира здесь бесполезны, — сказал он. — Ресурсы, о которых я говорю, — это магическая энергия, редкие ингредиенты и время. Время, которое я или мои преподаватели потратят на ритуал вместо занятий со студентами.
— И? — я чувствовала, что сейчас последует какое-то «но». В колл-центре я научилась чуять подвох за километр.
— И, — продолжил он, и в его голосе появилось что-то новое. Какая-то... заинтересованность? — Вы можете отработать эти ресурсы. Здесь. В Институте. У нас как раз не хватает... персонала.
— Персонала? — я подозрительно прищурилась. — Кем? Уборщицей? Поваром? Я, между прочим, готовить умею только пельмени и омлет. И то омлет иногда подгорает.
— Нет, — он чуть качнул головой. — Вы будете адепткой. Студенткой. Будете посещать занятия, выполнять задания. А в свободное время — помогать мне с... административной работой.
— Административной?
— Бумаги. Отчеты. Переписка с Ковеном. То, что вы, как я понимаю, умеете делать хорошо.
Я задумалась. С одной стороны — я в чужом мире, в магическом институте, где еда живая, а студенты прозрачные. С другой — меня не убивают, не пытаются принести в жертву и даже предлагают работу. Ну, почти работу.
— А зарплата? — спросила я.
— Проживание, питание и обучение магии. Разве этого недостаточно?
— А отпуск? Больничный? Соцпакет?
Он снова издал этот короткий выдох-смех.
— Адептка Алиса, вы в Институте Смертельных Наук. Здесь единственный соцпакет — это возможность не быть поднятым в качестве учебного пособия для некромантов.
Я на секунду задумалась. Потом кивнула.
— Ладно, Демьян. Договорились. Но у меня будут условия.
— Условия? — его бровь поползла вверх.
— Первое: вы перестанете хватать меня за шиворот. Я не мешок с картошкой. Второе: я хочу мантию. Вот как у всех студентов. Третье: я хочу знать, как долго мне придется здесь торчать, прежде чем вы отправите меня обратно. И четвертое...
Я сделала паузу. Он ждал.
— Четвертое: покажите мне, где тут наливают чай. Нормальный. Черный. С сахаром. А то я сейчас упаду в голодный обморок, и вы будете иметь дело с моим трупом. А судя по тому, что я видела в этом зале, трупы у вас тут — это вообще отдельная категория граждан.
Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. А потом вдруг встал, обошел стол и... протянул мне руку.
— Идемте, адептка Алиса. Я покажу вам, где наливают чай. И заодно познакомлю с комендантшей общежития. Уверен, вы друг другу... понравитесь.
В его голосе звучало что-то такое, от чего мне захотелось проверить, не привязан ли к моей спине листок с надписью «пни меня». Но я вложила свою ладонь в его. Она оказалась теплой. Не ледяной, как я ожидала. Теплой и твердой.
