Во рту пересохло. Мельком взглянув на себя в зеркале, я пригладила волосы и поправила легкое домашнее платье. С удивлением заметила, что мои глаза блестят. По-настоящему, непритворно в них виднелась радость.
Ник действительно стоял прямо за дверью, сжимая в руке бутылку красного вина. На сгибе локтя болталась увесистая сумка с продуктами.
– Спасаешь меня от голодной смерти? – кивнула я на нее.
– В том числе, – улыбнулся он. – Еще не ужинала?
– Нет.
– Тогда пойдем приготовим, – Ник протиснулся внутрь, обдавая меня ароматом своего парфюма, который я теперь могла бы узнать где угодно.
Закрыв за ним дверь, я утащила вино, приглашающе кивнув на распахнутую дверь в кухню.
– Я думаю, ты ошибся с глаголом, – сказала я. – Потому что я тебе говорила, что готовить у меня не выходит просто-напросто никогда.
– А мы попробуем вместе, – подмигнул мне парень. – Знаешь, я уверен, что шансы очень даже неплохи.
– Что ж, я тебя предупредила.
Поставив продукты на стол, Ник спокойнейшим образом принялся разбирать и раскладывать их по шкафам и полкам холодильника, точно это было привычным его занятием.
– И что же из этого великолепия мы сегодня сожжем? – выгнув бровь, уточнила я. – Курицу или рыбу?
– Самолетное меню не в приоритете, – усмехнулся Ник. – Давай возьмем телятину?
– Поверь, мне все равно, что я уничтожу своей супер-антисилой.
– Мыть руки и на позицию, милая! – скомандовал Ник, устремляясь к раковине.
Покачав головой, я решила поддаться его энергичному начинанию. Спустя несколько минут, мы стояли возле кухонного стола, Ник удовлетворенно хмыкал, оценив остроту заточки ножей. Я подала ему самую внушительную из имеющихся досок, наблюдая, как он вытаскивает кусок мяса из упаковки. Сполоснув его водой, парень промокнул лишнюю влагу бумажным полотенцем.
– Займешься соусом? – примеряясь ножом, быстро спросил он.
– Попробую. Что мне делать?
– Возьми бруснику, проверь, достаточно ли ягоды чистые. Надо будет их промыть, а потом отправить греться в глубокой сковородке или сотейнике. Только не забудь добавить немного сливочного масла.
Шаг за шагом, я выполняла указания Ника, пока нож в его руках ловко летал, подготавливая филе, срезая лишние пленки, деля его на ровные пласты. Ягоды в сотейнике тем временем становились еще более яркими, кожица лопалась, пуская густой сок.
– Отлично, теперь добавь немного сахара и воды, и еще половину ложки молотого имбиря, – кивнул Ник. – Время от времени помешивай, чтобы не подгорело. Огонь поставь самый маленький.
Взяв еще одну сковородку, он забросил внутрь кусочек масло, и включил конфорку. Присыпанные смесью перца и соли кусочки мяса отправились на поверхность, начиная аппетитно шипеть. Ник ополоснул руки, вновь присматриваясь к моей работе.
– Вышло как нужно, – кивнул он. – Теперь пора убирать с огня. Я сомневался, есть ли у тебя сито, так что возьми из сумки, пожалуйста. Надо взять глубокую тарелку, и через сито протереть наш соус, и все, он будет готов.
Ягоды лопались одна за другой, раскрываясь, тяжелые бордовые капли падали в тарелку. “Кажется, я не испортила его”, – с легким удивлением я продолжала протирать готовую ароматную смесь. Ник обнял меня сздаи, прижавшись подбородком ко плечу.
– Умница. Я знал, что все получится. Добавим к ужину еще и салат? Зелень в холодильнике, надо ее крупно порвать руками, помидоры черри можно бросить целиком, как и мини-моцареллу.
– Кажется, с этим я тоже справлюсь, – улыбнулась я, щекой прижавшись к легкой щетине.
– Я и не сомневаюсь. Для заправки нужно оливковое масло и немного соли, – Ник чмокнул меня в щеку, и отступил. – А я проверю мясо.
Вскоре на очищенном от следов готовки столе красовался плод наших совместных усилий. Пыщущая жаром вырезка, политая соусом, по соседству с простым, но вкусным салатом. Звякнули бокалы, Ник выставил их напротив каждой тарелки, и занялся бутылкой вина.
– Сухое, из винограда Каберне Совиньон, – ответил он на мой вопросительный взгляд. – Надеюсь, тебе понравится.
Подавив желание приодеться понаряднее, я уселась за стол. Рубиновая жидкость наполнила бокалы, и Ник сел напротив. Приподняв вино, он отсалютовал мне.
– За тебя, милая. За то, чтобы ты всегда верила в себя.
Чувствуя искреннее смущение, я позволила нашим бокалам соприкоснуться с легким дзынь.
– За тебя, – ответила я. – За поддержку, которая лишила мое маленькое проклятие силы.
Ник подмигнул мне.
– Думаю, оно попробует рецидивировать, так что обещаю, что будем продолжать борьбу. А пока, приятного аппетита.
С удовольствием приступив к еде, я оказалась поражена: быстрая готовка, простые продукты превратились в невероятно вкусный ужин. Который даже я оказалась бессильна испортить. Нежное мясо таяло на языке, подчеркнутое кислинкой соуса, перетекающей в сладость. Даже не заметив, я съела все, едва удерживаясь от желания промокнуть тарелку хлебом.
– Где ты научился так готовить? Это просто потрясающе.
Смущенно рассмеявшись, Ник запустил ладонь в волосы, а после склонился над столом. С видом, что готовится рассказать мне ужасную тайну, он придвинулся чуть ближе.
– Я люблю смотреть кулинарные шоу, – трагически признался он.
Прыснув, я легонько ударила его кулаком в плечо.
– Какой ужас, почему ты не сказал раньше? Это же все меняет. Как я могу встречаться с человеком с таким постыдным хобби?
– Пощады! Каюсь! – Ник поднял руки, капитулируя.
Веселье в его глазах сменилось чем-то таким трогательным, отчего у меня едва не навернулись слезы. Легкий флёр сомнений окутывал нас обоих. Наше непрочное, ненаписанное соглашение давало поводы для раздумий.
Я коснулась его щеки самыми кончиками пальцев, мимолетно огладив подушечками нижнюю губу.
– Кажется, стоит это проговорить, – помедлив, все же начала я. – Ты мне нравишься. Очень нравишься, Ник. И будь наши обстоятельства хоть немного иными, я бы не просила таиться.
– А мне ты не нравишься. Я влюблен, – негромко ответил Ник.
Лишенное ледяного панциря сердце заколотилось как безумное. Он взял мою руку, призывая подняться, и прижался к моим губам. Я откинулась на стену, забрасывая обе руки на его шею. Томные касания постепенно сменились яркой страстью, наполняя нас обоих вожделением. Парень прижал меня к стене, приподнимая край платья и лаская бедра.
– Я схожу от тебя с ума, – прошептал он. – Ты так сильно нужна мне…
– Я с тобой, – ответила я.
Голос дрожал, вторя возбуждению, захватывающему контроль над моим телом.
Та ночь была заполнена стонами, звуками соединения тел и искренними, честными в своей обнаженности признаниями. Сдержав свое слово, Ник усыпал меня лепестками маттиолы. Это было чем-то особенным, вызывающим трепет. Когда мы становились единым целым, когда ритмичные движения сменялись сладкой истомой, я видела в глазах своего партнера отзвук бушевавших во мне чувств. Я заснула в его объятиях, веря, что у нас двоих есть будущее.
Время неумолимо мчалось вперед, его бешеный ритм становился невыносимым. Дела, работа, нежданно возникающие запросы на консультации – все превращалось в снежный ком, от которого становилось все труднее уклоняться. Если бы не поддержка Ника, если бы не ночи, проведенные в единении, я бы не выдержала этот неистовый, все нарастающий зов. На мягких лапках к нам подкрался ноябрь.
Порой мне казалось, что кто-то следит за мной, но я списывала это не случившийся испуг и разыгравшееся воображение. Мне всегда казалось, что мой бывший трусоват, быть может, полиция достаточно припугнула его, чтобы он вычеркнул меня из своих планов. Однако темные тени до сих пор вызывали у меня настороженность, и я старалась не выходить никуда в темное время суток.
Окрыленная, наполненная вдохновением, я по-новому оценила свой проект, внося существенные правки. Теперь концепция и образ стали одним целым, что не могло не радовать. Я чувствовала себя так хорошо, так безмерно счастливо, что это начинало меня пугать.
Мы проводили вместе с Ником едва ли не все свободное время, умудряясь не забрасывать свои дела окончательно. Парень действительно довольно много времени разрабатывал фриланс-проекты по самым разным заданиям, уделяя львиную часть времени графическому дизайну. Его учебные дела были в полном порядке: недюжинный ум и серьезный подход уже стали хорошо известны всем преподавателям. Часто его ставили в пример другим студентам.
В университете витало холодное время отошедшего веселья. Все чаще по коридорам бродили с учебниками в руках. Ник успешно писал свою курсовую – признаться, у него выходило по-настоящему здорово. Несмотря на сложность работы, он справлялся просто блестяще, и его не могли догнать даже обладатели достаточно легких стандартных вариантов.
Надо сказать, что Ник и без того выделялся. Его привлекательная внешность зачастую вызывала откровенные, призывные взгляды студенток. Одногруппницы не были исключением, самые настойчивые из них, судя по слухам и наблюдениям, пытались наладить тесный контакт вот уже второй год. Ник с вежливой улыбкой пресекал их усилия, чем лишь распалял интерес. Особенно усердствовала староста, Стелла, которая занимала место по соседству на каждом занятии. Ее худенькая фигура тянулась к парню, точно парус под порывом ветра. Она носила одежду с довольно откровенными деталями и часто обращалась за помощью. Ник спокойно отвечал на вопросы, и отодвигался подальше от прилипалы, которая недоуменно хлопала густо накрашенными синей тушью ресницами, и тщетно пыталась прижаться небольшой грудью к руке или спине парня. Меня поражало его терпение, и в какой-то момент я подумала, что подобные проявления внимания могут быть ему приятны.
В этот день Стелла была особенно настойчива, потираясь грудью о плечо Ника и сопровождая это томным хихиканьем. Её не смущало ни присутствие рядом одногруппников, ни то, что идет лекция. Понаблюдав за этим шоу, я все же попыталась быть сдержанной. Вместо того, чтобы акцентировать внимание на выходках девушки, я призвала к порядку всю группу. С видимой неохотой отцепившись от парня, Стелла надула губы, и принялась черкать в своей тетради, делая вид, что записывает тему.
Вечером я все же не выдержала: то ли усталость, то ли напряжение все же влияли на меня, выплескиваясь раздражением.
– Почему ты позволяешь им так вести себя? Тебе что, нравятся все эти ужимки, подстроенные встречи и касания? Может быть, на самом деле тебе нравится это?
Ник не на шутку огорчился и посмотрел на меня исподлобья..
– Жаль, что ты так подумала, – с холодом в голосе ответил он. – Тому, что я не убегаю от каждой из этих дамочек есть несколько причин. Во-первых, мне их немного жаль. Они убедили себя, что я какой-то рыцарь, даже, скорее, трофей, и меня можно завоевать. Из этого же вытекает вторая причина: стоит мне после избранной стратегии проявить резкость, как они решат, что дело начало двигаться, “он злится, ему не все равно”, и я боюсь представить их дальнейшие шаги. Ну и в-третьих, это задел на будущее. Лучше сохранить с ними добрые воспоминания друг о друге, чем ввязываться в конфликты на ровном месте.
– Прости, – пристыженно пробормотала я, и поцеловала его в уголок губ. – Я не должна была так говорить.
– Будем считать, что это была небольшая ревность, м? – чуть оттаял Ник.
– И это тоже, – вздохнула я.
Наше примирение вышло достаточно бурным, хотя ссора и была микроскопической. Утром я чувствовала себя грешницей от кулинарии, потому что ночью Ник превратил мое тело в какой-то изощренный десерт, слизывая сладкие капли джема и меда, пока я извивалась от страсти. А потом были пальцы и губы, которые окончательно лишили меня воли.
Ник уже исчез: его занятия начинались с первой пары, а мое расписание сегодня ограничивалось двумя практиками после обеда. Заботливо приготовленный завтрак дожидался под стеклянным куполом, появлению и первого, и второго я была обязана своему парню. Сегодня кроме работы у меня была запланирована важная встреча с представителями продюсерской компании.
Среди обилия одежды в стиле кэжуал было сложно найти что-то, хотя бы похожее на деловое. В ход пошел проверенный черный блейзер, который как мне казалось, делал меня куда более серьезной. Набросив плотное пальто, я замоталась шарфом, надеясь, что это убережет меня от осенней промозглости. Под ногами в изобилии была опавшая листва, которая еще недавно плотно укутывала стволы. Сейчас их кривые остовы тянулись ввысь, точно вознося мольбу природе. Сладковатая прелость, сырость и невысказанная печаль – вот чем пах ноябрь. Поправив привычным движением лямки рюкзака, я вспорхнула в открывшиеся двери автобуса, который двигался в центральную часть Самары.
Продюсерский центр оказался стильным и лаконичным зданием, фасад которого прекрасно соответствовал внутреннему интерьеру. Создавалось ощущение, что ко всем своим задачам руководители подходят с крайней ответственностью и серьезностью, не отвлекаясь на праздные мелочи. Ощущение от пребывания здесь было несколько смешанным: невольное уважение к четкости, и некая нервозность от холодности и безликости, которые наполняли каждый сантиметр помещений.
Секретарь, высокая девушка, которой вполне бы можно было пробоваться в модели, встретила меня в фойе напротив лифта. Папка в ее руках захлопнулась с тихим стуком, на алых губах появилась дежурная улыбка.
– Амалия Романовская? – приятным голосом уточнила она.
Я скованно кивнула.
– Прошу, вас ожидают.
Девушка развернулась, приглашая меня следовать за собой. Её идеально подкачанные ягодицы были обтянуты кожаной юбкой так, что не оставляли никакого простора для фантазии. Мой условный смарт-кэжуал тут же показался мне чужеродным, и я внутренне пожалела, что не внимала советам Беллы по обновлению и расширению гардероба.
Приоткрыв массивную дверь, секретарь отступила, пропустив меня вперед. Я оказалась в просторном кабинете, обставленном весьма аскетично. Дальняя стена представляла собой панорамные окна, напротив которых стоял крупный стол строгой формы. За ним сидела знакомая мне Алла, погруженная в изучение каких-то документов, и казалось, даже не заметившая нашего появления.
– Роза, подготовьте нам зеленый чай, и побыстрее, – бросила она, так и не подняв глаза от документов.
Секретарь испарилась из виду, я даже не заметила, как она прикрыла дверь.
– Садитесь, Амалия, мне нужно пару минут, – ровно продолжила Алла, обводя большой кусок текста и перечеркивая его крест накрест.
Я разместилась в кресле напротив продюсера, отмечая как затейливо и ненавязчиво она указывала на свое отношение к любым посетителям. Оба гостевых стула были расположены на добрых сантиметров двадцать ниже уровня рабочего места Аллы, и будь ты самого высокого роста, ты все равно был вынужден смотреть на нее снизу вверх. Психологически это явно добавляло веса любым словам женщины.
Тихо появившаяся Роза водрузила на край стола поднос с чайником, чашками и какими-то миниатюрными пирожными. Разлив бледный напиток, секретарь вытянулась в струнку, пока Алла не кивнула ей на дверь, дав понять, что иных поручений прямо сейчас не будет. Быстро процокав каблуками к выходу, секретарь оставила нас наедине.
– Итак, Амалия. Я рада вас видеть.
Алла спустила очки в оправе-невидимке практически на кончик носа, смотря на меня. Резковато сдвинув бумаги подальше, точно они больше не обладали ни каплей ценности, она забрала свою чашку, и немного откинулась на кресле.
– Взаимно, – я приподняла свою чашку, имитируя приветственный жест.
– Расскажите, что там с вашей задумкой? Какие обновления после нашей беседы произошли? – поинтересовалась Алла, вперив в меня внимательный взгляд.
– Можно сказать, что все готово. Наконец единая концепция для этого общественного пространства соединилась, и результатом я довольна. Остается доработать нюансы по документации и чертежам, а также предусмотреть потенциальные аналоги материалов.
Я старалась говорить спокойно, но радость от хорошо выполненной работы и гордость за то, что задуманное становится не просто рисунками и планами на бумаге. Мои усилия наконец-то станут чем-то вещественным, всего один шаг отделяет меня от нового этапа жизни, в котором все теоретические изыскания наконец начнут работать на практике и приносить пользу.
– Хорошо, – Алла кивнула. – Значит, все по плану? Могу я увидеть какие-то первые наброски?
– Конечно, я принесла эскизы. Сейчас буду работать над макетом, скоро смогу провести вам полноценную презентацию.
Я протянула Алле папку, и замерла. Длинные пальцы лениво листали рисунки, представляющую зону отдыха с самых разных ракурсов. По непроницаемому лицу женщины я не могла понять, нравится ли ей то, что она видит.
– Понятно. Спасибо, – она скупо улыбнулась, и вложила листы обратно, захлопнув папку. – Выглядит очень недурно. Я думаю, что ваш проект на самом деле может пользоваться успехом.
– Благодарю, – я забрала папку, испытав облегчение.
– Только, пожалуйста, Амалия, – строго добавила Алла. – Никаких срывов дедлайнов. И не публикуйте материалы по проекту до защиты на конкурсе. А после мы подхватим знамя. – Разумеется, – покладисто кивнула я. – Вы первая увидели разработку. Даже мой наставник еще не успел познакомиться с ней.
Алла удовлетворенно хлопнула ладонью по столу, чуть повернувшись на кресле.
– Отлично. Поймите, пожалуйста, мои требования не берутся из воздуха. К сожалению, данные такого рода сложны, и требуют от нас также немалых ресурсов. Поэтому я очень хочу, чтобы все прошло гладко. Программы по архитектуре и дизайну, финансирование проекта – польза и нам, и вам.
– Я не меньше вас заинтересована в том, чтобы все получилось, – я растянула губы в дружелюбной улыбке. – Для меня очень важно, чтобы это место появилось в реальности.
– Гордость творца, понимаю. Что ж, удачи.
Алла привстала, и протянула мне ладонь, активно тряхнув в рукопожатии. Мне оставалось надеяться, что мои пальцы не были слишком уж влажными, потому как нервное напряжение было давящим. Но как мне казась, мы расстались вполне довольными друг другом.
На парковке я получила приятный сюрприз: среди ковра огненно-оранжевых листьев застыла знакомая белая машина. Ник, облачившись в любимую кожанку, опирался на нее, следя за выходом, и приветливо помахал мне рукой.
– Как ты здесь оказался? У тебя же были дела? – недоуменно сказала я, подойдя поближе.
– И вот это вместо “привет, милый”, – усмехнулся он.
Притянув меня в объятия, он согрел наши губы невинным поцелуем. Я невольно прикрыла глаза, чувствуя трепет даже от этих касаний.
– И все же? – чуть отстранившись, я повторила свой вопрос. – Я рада видеть тебя, но…
– Но предпочла бы, чтобы я кис над чертежами? – он прижал меня к себе на миг, шепча в ухо. – Так я уже закончил. Вышло быстрее, чем я планировал, и едва заказчик высказал свое восхищение, я рванул встречать тебя.
– Хорошо, – шепнула я в ответ. – Я соскучилась.
Бледные щеки Ника покрылись румянцем.
– Я тоже соскучился, Золушка, – шепнул он мне в губы. – Поедем отсюда? Расскажешь мне, как прошла эта важная встреча.
Он по-джентльменски открыл мне пассажирскую дверь, и спустя минуту мы уже выехали, удаляясь от неприветливого здания. Ник внимательно слушал мои впечатления от визита, продолжая аккуратно вести машину.
– Мне кажется, что все прошло хорошо. Хотя по-человечески твоя Алла не вызывает у меня доверия, возможно, в рабочих отношениях все будет в порядке, – высказался он.
– Да, надеюсь, – я прикусила губу. – Все же это большой новый шаг.
– У тебя все получится, я уверен, – Ник на миг отвлекся от дороги, согрев меня улыбкой.
– Ты такой милый, что у меня не хватает слов, – улыбнулась я в ответ, несмотря на легкое смущение, и перевела тему. – Так значит, тот сложный логотип так быстро приняли?
– Быстро, если не учитывать, сколько раз мы согласовывали макет и сколько правок внесли, – буркнул Ник, устало вздыхая.
– Ты справился, и это главное.
Ник кивнул, заворачивая в наш квартал.
– Мне нужно восстановить нервы, так что предлагаю устроить марафон.
– Не думаю, что у меня достаточно сил на марафон, – усмехнулась я.
Ник расхохотался.
– Я говорил о фильмах, милая. А ты о чем подумала? – лукаво прищурив глаза спросил он.
Присоединившись к его смеху, я ощутила что мне уже становится легче. Напряжение, которое держало меня сжатым кулаком с самого утра, стало в разы слабее.
– Я уже приготовил попкорн, – Ник со смешком покачал головой. – Твоя мысль мне нравится не меньше, конечно, но как минимум стоит поужинать.
Завернув к соседнему дому, Ник припарковался.
– Ты еще ни разу не была у меня, представляешь? Пора бы это исправить.
– До сих пор не верится, что мы больше года были соседями и ни разу не виделись, – сказала я. – И ведь буквально, тут ходьбы меньше трех минут.
Теплая ладонь Ника нашла мою руку, переплетая пальцы. Глаза цвета весеннего неба смотрели с нежностью.
– Знаешь, милая, все происходит ровно тогда, когда нужно. Даже самое плохое. Мне кажется, вселенная щедро дает нам свои уроки, оборачивая их в разные оболочки, – сказал он. – Год назад я был целиком сосредоточен на том, чтобы удержаться на плаву. Я ушел из семьи, отстаивая свое право жить так, как я хочу. И знаешь, это было непросто.
Он вздохнул, отводя взгляд.
– Когда мы впервые встретились, я был измотан этой борьбой и давлением отца. Я едва не сдался, если уж быть честным. Но ты помогла мне понять, вспомнить, почему я выбрал свое дело. И за это я буду всегда тебе благодарен.
Приподняв руку, он поцеловал кончики моих пальцев. Мой желудок испортил момент, издав что-то напоминающее тихий китовый рев, отчего я едва смогла подавить желание побиться головой о приборную панель. Ник подавил смешок, видя, как мне неловко.
– Пойдем? – он кивнул в сторону дома, и я выдавила согласие.
Возле подъезда была тишина, и я с недоумением осмотрелась, ожидая что местная команда бабушек вот-вот выпрыгнет из-за кустов.
– Знаешь, это странно, никого, – пробормотала я, пока Ник возился с ключами.
– Ничего странного, это ваша Марковна просто уникум, – ответил он. – Каждый раз как будто рентгеном меня прожигает, серьезно. Хотя в последнее время получше, видимо, какой-то кредит благонадежности мне все же выдали.
– Очевидно, это так, – усмехнулась я.
Мы поднялись на второй этаж. Внутри подъезда было едва ли не стерильно чисто, и стояла такая тишина, точно все соседи вымерли.
– Прошу, – Ник распахнул дверь, приглашая меня войти.
Свет озарил помещение, и я с интересом принялась его изучать. Светлая двухкомнатная квартира была едва ли не двойником моей собственной, если смотреть только на планировку. Но как ни странно, казалась более обжитой и уютной. Ник явно не страдал от любви к избыточной приборке, либо делал ее спустя рукава.
В центре гостиной стоял монстроидального вида зеленый диван, который мог бы вместить человек пять. Напротив него, на удлиненном журнальном столике действительно стояла громоздкая чаша с попкорном. Ник разулся и пошел в ванную.
– Поможешь с готовкой? – спросил он сквозь шум воды.
– Ага, – я присоединилась к нему, намыливая руки. – Но ты сам знаешь, что большую часть придется делать тебе.
Ник ответил хитрой усмешкой.
– Вот уж нет. В холодильнике лежат стейки из семги, я замариновал их еще перед выходом. Так что жарить их придется тебе. А я займусь гарниром.
– Значит, будем ужинать угольками, – вздохнула я с сожалением. – Такую рыбу портить! Ты расточителен.
– Милая, все твое проклятие у тебя в голове, – не согласился Ник. – Пару раз не вышло, и ты сама себя убедила, что это не твое. А дальше все попытки были обречены на провал, ведь ты заранее не ждала ничего иного. Я знаю, что сегодня у нас на ужин будет вкуснейшая рыба, которую мы будем уничтожать в компании с бутылочкой белого вина. Отметим твои успешные переговоры.
Я почувствовала, что в глазах защипало. Едва не разрыдавшись от того, как меня трогает его вера и забота, я молча поцеловала выбритую щеку, и пошла на кухню.
Решительно закатав рукава, я вытащила из холодильника глубокую чашу, в которой отдыхали куски рыбы. Нежно-оранжевый тон мяса подчеркивали травы и завитки цедры лимона.
– Можем быть, лучше запечь? – с небольшим сомнением повернулась я к Нику.
– Можно и запечь, – покладисто кивнул он.
Пока я размышляла, его ладони обвили мою талию, но прежде, чем я успела возмутиться, что он отвлекает, я заметила фартук, который он спокойно повязывал на дурашливый бантик.
Точно единый слаженный организм, мы колдовали на кухне в уютном молчании. Уверенность Ника подкрепила мои силы, и я с удивлением поняла, что абсолютно не боюсь потенциального провала. Через половину часа я вытащила из нагретой духовки противень с рыбой, которая выглядела и пахла настолько аппетитно, что мой живот снова отозвался стоном.
– Супер, – Ник прижался ко мне со спины, бросив взгляд на стейки. – Давай накрывать на стол.
На тарелках очутилась поджаристая запеченная дольками картошка, в большой чаше – зеленый салат с томатами, и пока Ник разливал по соусницам тартар, я аккуратно перенесла рыбу. Разделавшись с фартуком, я отошла помыть руки, и по возвращению обнаружила, что парень успел выставить свечи и погасить электрический свет. Танцущие живые огоньки добавляли изрядную долю романтики. Белое вино золотилось в бокалах, набираясь цветами благодаря зажженному пламени.
– За тебя, милая. За то. чтобы все твои начинания были оценены по достоинству, – Ник взял бокал. – Я безмерно рад, что могу разделить с тобой эту радость.
Я отпила вино из своего бокала, благодарно посмотрев на парня.
– Ты стал мои вдохновением, Ник. За тебя.
Его улыбка была полна тепла и любви. Пусть мы и побаивались говорить о ней, но чувству было плевать на слова: точно пышный дикорастущий цветок, пробившийся сквозь трещину асфальта, она расцвела во всю силу. Я знала, что этот молодой мужчина прочно поселился в моем сердце. И надеялась, что для него это взаимно.