– Не покидает вас солнце, капитан Кампранидис. Много?
– Краю нет, Ваше Святейшество, к этому Великому дню у людей накопились просьбы.
Белая роза со стоном выдохнула и, поглядев на Каталину с Ниминой, ещё не одолевших лестницу, прошла под каменную крышу, где царила обманчивая тень.
– Вы же послали отряд к входу?
– Два отряда, проблем не будет.
– А внутри? – спросила она, но уже и сама увидела, что у стен продолговатого зала стояли рыцари в сверкающих серебряных нагрудниках.
Среди них мелькнуло смутно знакомое лицо.
– Перегруппировали патрульный отряд, и удалось увеличить охрану внутри.
– Света Луны и Солнца вам, капитан Кампранидис.
– Не стоит, Ваше Святейшество, это моя работа. – Рыцарь, которого Белая роза приметила, отделился от стены, направился к ним. – Кхм, Ваше Святейшество, я подумал, что нам не помешает любая помощь, – смутился капитан. – А мой сын, Кассиан, сам вызвался. Его недавно посвятили в рыцари.
– Ах, рыцарь Кассиан, – наконец узнав старого друга, Белая роза улыбнулась.
– Простите за дерзость, мне хотелось скорее вас увидеть после стольких лет, – широкоплечий Кассиан низко поклонился, растрепав свою копну пшеничных волос.
– Да-да, вашу заботу, святая, мы никогда не забудем, – неловко посмеиваясь, Капитан похлопал сына по плечу.
– Здесь негде сесть, – раздался обиженный голос за их спинами. – Мне придётся стоять?
Нимина зашептала что-то неразборчивое в ответ.
– Хах, я слышал, у вас новая сопровождающая жрица. Больно она знакомо выглядит.
– Она будет рада это услышать, капитан, – с серьёзным лицом заметила Белая роза и добавила: – Приглядите, чтобы ей не испортили платье.
– Вы так добры, Ваше Святейшество. Мы присмотрим, если не случится больших проблем, – пообещал капитан и представился присоединившимся к ним Каталине и Нимине: – Кортон Кампранидис к вашим услугам.
Вместе они прошли в центр зала. Где Белая роза встала на небольшой постамент, остальные выстроились за ней полукругом.
– По вашему сигналу.
Белая роза поморщилась, перевела взгляд на рыцаря у дверей, кивнула. Тот схватился за массивные длинные ручки.
– Какие проблемы могут быть?
Белая роза не поняла, кто это спросил: Каталина или Нимина. Не услышала, что ответил капитан. Её будто накрыло непроницаемым куполом, превращающим отдельные звуки в неразборчивый комок шума. В нём ей оставалось лишь смотреть. Прямо на толпу, растянувшуюся от дверей до горизонта. И пытаться отделить одно лицо от другого. Сначала у неё это даже получалось. Старуха, женщина, солдат, девушка, снова старуха. Они приближались к ней, неизменно хватали за руки, что-то говорили, просили. Она выслушивала. Потом стало сложнее: лица начали путаться и сливаться в одно нечёткое пятно. Белая роза переключила внимание на глаза. Одни, вторые, третьи… пятидесятые… сотые, пока и в них она не перестала видеть разницу. Остался лишь единый взгляд, жаждущий и требовательный. И в нём она тонула и таяла.
– Отступите! Отступите!
Из этого состояния её вывел голос капитана, раздавшийся над ухом. Белая роза огляделась. Вместо каменного зала они были на улице под жарким Солнцем, вокруг грохотала толпа, кричали рыцари, кто-то сзади тянул за рукав.
– Проявите понимание! Отступите! Дайте Её Святейшеству пройти! Отступите!
Белая роза попыталась прикрыть ладонями уши, но почувствовала, как тянут мантию. Обернувшись, встретилась взглядом с Каталиной.
– Мне страшно, – одними губами прошептала та.
– Держись ближе, – Белая роза перехватила Каталину за руку и успокаивающе сжала.
Хоть и медленно, но они продвигались. В какой-то момент вид на белую спину рыцаря впереди сменился на карету с шестёркой лошадей. Дверца распахнулась.
– Залезайте! Мы их отгоним, – пообещал Кассиан.
Но пока карета не набрала скорость, люди так и продолжали кидаться к ней, заглядывать в окна, хвататься за ручки, пытаясь открыть двери.
– Они сумасшедшие. – Каталина испуганно вжалась в подушки. – Они бы нас затоптали и даже не заметили этого.
– Как ты могла не знать, что такое выслушивания? – не сдержала любопытства Белая роза.
– Ты не видишь, какие у меня волосы? – огрызнулась Каталина. – Храмам не было до меня дела, а мне не было дела до храмов.
– И родители не объясняли?
– Темноволосая дочь у светловолосой пары. Да, у нас, конечно, были прекрасные отношения, – Каталина закатила глаза.
Белая роза опустила голову.
– Если бы я знала заранее, выбрала бы другой путь. Придумали бы что-то до бала… – Каталина внезапно замолчала, – Кхм, неважно. А с тобой что было? Стояла как статуя.
– М-м-м, – вяло отреагировала Белая роза.
– А эти люди? Так много говорили. Будто все тринадцать Лун молчали. И ты слышала, что они просили? Удивительно, что не потребовали сразу императорскую корону. О нет! Мы потеряли Нимину!
– Она осталась в храме.
– А-а-а, – выдохнула Каталина с облегчением.
Тишина. Они уставились в окна, за которыми бежали деревья и мелькали лысые макушки скалистых гор. Но вскоре, не сговариваясь, девушки закрыли шторы, чтобы спастись от назойливой мошки и духоты долины.
Карета, подпрыгивая, увозила их прочь от храма, преодолевала один подъём за другим, затем длинный спуск на плато, где лежала столица, затем свернула к таверне у леса и остановилась. Каталина выпрямилась. А когда ручка дёрнулась, открывая дверцу, воздух прорезал её визг. Следом она бросила в проём подушку.
– Госпожа! – Машинально увернувшись, капитан Кампранидис укоризненно покачал головой.
Белая роза, зажав уши, гневно фыркнула.
– Прошу вашего понимания, – Каталина потупила взгляд.
– Я хотел сообщить, что мы меняем лошадей. – За спиной капитана мелькнул силуэта рыцаря Кассиана. – Вы можете остаться в карете или выйти, размять ноги.
– А если на нас опять начнут кидаться? – Каталина кивнула на Белую розу.
– Мы на окраине, здесь нет посторонних, госпожа, только рыцари и конюхи.
– Да и вы будете не одни, – рыцарь Кассиан встал возле отца.
– Хм-м-м, не, я посижу, – отказалась Каталина.
– Я тоже, – Белая роза улыбнулась.
Она не была уверена, что не рухнет от усталости, если попытается встать.
– Тогда отдыхайте, не будем вам мешать.
Капитан закрыл дверь. И, когда спустя время рыцари заняли козлы и выступ сзади, карета снова тронулась в путь. До столицы они добрались быстро. Не задержались ни у ворот, ни у пункта досмотра, и остановились только на одной из пёстрых улиц.
– Опять меняем карету? – напряглась Каталина.
Всю дорогу они молчали. Уставшие. Измученные.
– … в Небесном царстве жила прекрасная богиня Ораи. Её любили все за доброту и красоту. И ненавидело высокомерное Небо, – вдруг раздалось снаружи.
Белая роза придвинулась к окну, оттянула штору и выглянула в появившуюся щель.
– Что там? – С другой стороны окна повторила за ней Каталина.
– Задумало Небо изгнать Ораи: вызвало её к краю Небесного царства и сбросило вниз. И упала Ораи на землю. И не смогла она вернуться. Тогда обратила она свой взор на мир и ужаснулась его пустотой, – продекламировал голос.
Карета стояла возле просторной площади, где толпа зрителей окружала серую телегу. На телеге было двое: мужчина, одетый в странного вида зелёную накидку, едва прикрывающую его плечи, серую рубашку и бордовые бриджи, и женщина – в платье, которое должно было считаться белым.
– И топнула Ораи по чёрной земле, – объявил мужчина и картинно развёл руки.
Женщина, всё это время изображавшая ужас, сгибаясь и обхватывая себя руками, распрямилась, приподняла ногу и со всей силой опустила ту на дно телеги. Телега заскрипела.
– И выросли белые розы! – взвыл мужчина.
Он вытащил откуда-то корзинку, и они вдвоём запустили в неё руки и принялась разбрасывать на зрителей зёрнышки белой крупы.
– И расцвели они лесами, реками и полями!
– Что они бросают? – спросила Каталина.
– И взмахнула Ораи длинным рукавом!
– Разве это не должны быть лепестки белых роз? – не унималась Каталина.
– Тц! – прицокнула на неё Белая роза. – Кто им позволит оборвать священные цветы?
– И выпустила белых лошадей!
Женщина принялась быстро-быстро, поднимая высоко колени, перепрыгивать с одной ноги на другую, изображая, вероятно, гарцующую лошадь.
– Какой ужас, – оценила Каталина, – Ну, я боялась, они начнут разбрасывать нечто… гм… другое.
– И обратились они птицами, зверями и рыбами!
Женщина покорно следовала истории: её руки превращались то в крылья, то в лапы с острыми когтями, то в плавники. Заворожённая толпа добродушно посвистывала, покрикивала.
– И вырвала Ораи свои волосы! – Мужчине всё труднее становилось перекрикивать шум зрителей и треск телеги. – И стали они людьми: мужчинами, да женщинами!
– Эта часть смущает. Почему природа произошла от роз, животные – от лошадей, а люди – от волос? Звучит неприятно, – Каталина треснулась лбом о стекло.
– Неприятно? Волосы – это часть Богини. Значит, люди тоже её часть.
Женщина на телеге вытащила из-за спины несколько тонких прутиков и, немного покрутив ими в воздухе, разбросала по сторонам.
– Хм, никогда не смотрела с такой точки зрения. Если люди – это немножко богиня, тогда все животные – это немножко лошади?
– Тише, – шикнула Белая роза, – дальше самое интересное.
– Интересное? Да кто эту историю ещё до дыр не заучил?
– Не в ней дело.
– …Не понравилось Небу, что снова все любят Ораи, что живёт она лучше прежнего. И призвало оно Ораи в Небесное царство. Не хотела Ораи возвращаться, да Небо пригрозило направить на землю свой гнев.
– А в чём? – спросила Каталина.
Белая роза не ответила, растворившись в представлении. Словно сама стояла в толпе, толкалась, чтобы выбить себе местечко получше, кричала, подбадривая артистов, и смеялась, следуя за происходящим на импровизированной сцене. Там женщина, заламывая руки, то тянулась к небу, то оседала на пол телеги.
– И взлетела Ораи ввысь, и собралась темнота у её ног, и завяли леса, реки и поля, и исчезли птицы, звери и рыбы. И запричитали люди и взмолили Ораи остаться, да не могла она противиться воле Неба. И вздохнули люди последний раз и рассыпались белыми волосками.
Пока женщина на сцене стояла, задрав руки вверх, мужчина присел и помахал зрителям, чтобы те повторили.
– Тогда заплакала Ораи жгучими слезами и отринула руку Неба. И ушла темнота, и расцвели розы, и явились лошади, и задышали люди. Разгневалось Небо, напиталось мраком. Да смело вышла ему навстречу Ораи, и вырвала она из груди сердце.
Женщина на сцене вдруг хлопнула себя по груди, и на грязно-белой ткани выступило красное пятно.
– Ах! – дёрнулась Белая роза.
– Разорвала Ораи сердце на две половинки и создала Солнце и Луну! И приказала им разогнать мрак. И справились Солнца и Луна. Да померк свет самой Ораи, и уснула она сном непробудным, превратилась в камень. Остались в мире сущем только Солнце и Луна. И с тех пор Солнце оберегало живых, а Луна стерегла мёртвых.
Женщина воздела «окровавленные» руки в небо и медленно рухнула на колени, а затем распласталась навзничь. Толпа замолчала.
– Конец? Что-то не слишком выразительно вышло.
Белая роза покосилась на Каталину. Та скучающе покусывала губы, наматывала на палец выпавшую из причёски прядку.
«Невыразительно? Конечно, сама всё детство, должно быть, провела в театрах, каких только выступлений не видела. А мне что досталось?»
В памяти Белой розы всплыли однообразные ритуалы утреннего и вечернего воспевания, похожие друг на друга дни, проведённые в молитвах. На их фоне представление на старой телеге казалось фонтаном красок и звуков, ярким мазком в её однотонной жизни.
– Эта сцена особенная, сюда не каждую труппу пускают, – заступилась Белая роза. – Для выступления нужно пройти отбор, дают только одну попытку.
– Получается, это самые талантливые артисты этого Цикла света?
– Не согласна?
Загремели аплодисменты. Мужчина помог женщине встать, и они, рассмеявшись, вместе помахали зрителям. Белая роза одёрнула занавеску.
– На прошлый праздник была совсем другая труппа, они сделали большие чучела в форме Солнца и Луны. Хотя, конечно, с сердцем так хорошо не придумали. Что?
– И много ты видела таких выступлений?
– Я посещаю столицу каждое Великое начало и проезжаю мимо… Но я буду благодарна, если ты не станешь рассказывать никому о нашей остановке.
– Тебе запрещено смотреть представления? – удивилась Каталина.
Белая роза помедлила с ответом.
– Нет… Но нельзя останавливаться: может собраться толпа. И лишь по моей просьбе капитан Кампранидис…
– Нарушает правила? – подсказала Каталина.
– Идёт на уступки.
– Как мило с его стороны.
– Я заботилась о его жене в храме Луны, – пояснила Белая роза, пока несносная Каталина не надумала причину. – Обычное дело, но сердце капитана полно благодарности.
– Ты работала в храме Луны? – недоверчиво нахмурилась Каталина.
Белая роза сцепила руки:
– Я была простой жрицей, прежде чем стала святой девой, – ушла она от ответа.
– Как интересно, – Каталина наклонилась вперёд, пытливо уставилась в лицо Белой розы: – А это правда, что есть благословение, от которого никогда не будешь чувствовать боль?
– Какую боль? Физическую? Этим больше жрицы Солнца занимаются. Они, конечно, могут её притупить, но чтобы никогда не чувствовать… – Белая роза неуверенно пожала плечами.
– А ты не можешь?
– Я не пробовала. Молитвы Луны я знаю лучше.
Карета медленно тронулась и, улица за улицей, выехала из города. Погас шум толпы, виды за окном сменились на далёкие просторы пшеничных полей, а зной и духота, сопровождающие их от храма, уступили место ветерку, влетевшему в открытые окна.
– Ты и сейчас продолжаешь лечить?
– Разве что бессонницу у старших жриц, – вздохнула Белая роза.
– А правда, что жрицы Луны могут заменить воспоминания?
– Нет, только уменьшить страдания души, утолить горечь.
– А правда…
Каталина засыпала Белую розу вопросами, пока не начала зевать и не задремала, откинувшись на подушки. Белая роза, пошире приоткрыв створку, высунулась наружу. Её лицо озарилось улыбкой.
«Надо будет расспросить Нимину, о каком-нибудь далёком красивом месте на западе или севере», – строились в её голове планы.
Тогда она ещё не знала, что больше никогда не увидит ни одну жрицу Ораи. Как, впрочем, и не сможет вернуться в храм.
– Приехали! – солнечно улыбнувшись, объявила Каталина, первой заметив, как изменился пейзаж вдали.
На месте бесконечных золотых полей вырос кованый забор, перемежающийся белыми колоннами. За ним теснились высокие деревья с развесистыми ветвями, скрывая резиденцию.
– Прямо лес, а, госпожа? – весело крикнул один из рыцарей на козлах.
– Да разве это лес? Вот доехали бы мы до герцогства Оттанидисов. Какие там места для охоты!
– Ты участвовала в охоте? – заинтересовалась Белая роза.
– Ещё нет… Но после совершеннолетия обязательно буду, – пообещала Каталина, плюхнувшись на место.
– Зачем?
Каталина потёрла лоб:
– Это благородное развлечение? – предположила она, но сама же призналась: – Старики любят охоту и ценят молодых, кто помнит традиции. А мне нужны сторонники, иначе, – она сморщилась, – дядя найдёт мне место похуже вашей обители.
«Она тоже совсем одна», – подумала Белая роза, – «и вынуждена бороться».
Ей стало неудобно. Не слишком ли холодно она отчитывала несчастную? Не была ли требовательной, прямо как… Ралена?
– Кучер забыл остановиться? – вдруг заговорила Каталина.
Карета, проигнорировав ворота, повернула налево и поехала вдоль забора.
– Мы заедем через другое крыло, – объяснила Белая роза.
– Да? Это через какое?
Каталина попыталась вылезти в окно, но осела обратно, когда снаружи кто-то закричал:
– Левее, левее заходи, не пройдёшь!
Карета начала поворачивать, послышался железный скрип.
– Шире открывай!
Снова скрип, что-то заскрежетало, будто карета зацепила ворота, монотонное покачивание – и вот, очередная остановка. Не дождавшись помощи рыцарей, Белая роза толкнула дверцу и самостоятельно спрыгнула на каменную площадку перед левым крылом резиденции.
Здание с толстыми серыми стенами возвышалось над землёй, поглощая свет и создавая ощущение старой скалы. Даже высокие прямоугольные окна, обрамлённые выпуклыми декоративными рельефами, всё из того же серого камня, не делали его легче.
– Ваше Святейшество! – раздался хор голосов.
И светловолосые служанки в коричневых одеждах, поклонились.
– Кхм, – Белая роза, прокашлявшись, улыбнулась, – не покидает вас Солнце!
– Сопровождает вас Луна, святая, – вперёд вышла экономка, женщина округлых форм в сером платье с аккуратным светлым воротничком.
– Комната готова, Силамена? – спросила у неё Белая роза.
– Да, вас проводит Филена.
Она показала ладонью на седую женщину. Очевидно, не ожидавшую, что её так скоро упомянут, и потому не успевшую скрыть пристальный оценивающий взгляд, нетипичный, для женщины старшего возраста. Белая роза успела привыкнуть к другим реакциям: от безобидных криков, перешёптываний и обмороков, до раздражающего плача или попытки встать на колени, броситься под ноги. И пока служанка кланялась, Белая роза пригляделась к ней внимательнее.
Зализанные седые волосы, сухая кожа, покрытая сеткой мелких морщин вокруг глаз, широкие скулы, а платье, тесное в плечах и груди, топорщилось складками. Лицом женщина больше походила на жителей севера, а фигурой – на портовых рабочих. Белая роза немало повидала их на выслушиваниях.
– Ах! – Силамена запоздало заметила Каталину, неторопливо спустившуюся из кареты. – Я уже думала, вы без сопровождающей. Её отведёт Диена, – служанка рядом склонилась.
– Хорошо, – согласилась Белая роза и кивнула капитану: – Да не покинет вас Солнце.
– Да сопроводит вас Луна, Ваше Святейшество! – мужчина низко поклонился.
– До встречи, – улыбнулся Кассиан, встав за его плечом.
– Прошу за мной, Ваше Святейшество.
Филена выступила из ряда, Диена вместе с ней. Они повернулись к массивным дверям и увели Белую розу с Каталиной внутрь левого крыла.
– Какая… элегантная архитектура, – открыто осмотревшись, заметила Каталина. – Мастерски использован благородный серый камень. Кто был автором?
– Считается, что здание было возведено по проекту Первой святой, – пояснила Белая роза, восхитившись искусным подбором слов.
Ей бы и в голову не пришло назвать элегантным мрачное, угловатое здание, построенное на манер крепости.
– Жизнь у неё, видимо, была безрадостной.
– Она вела войны, – лаконично заметила Белая роза.
Они поднялись по широкой лестнице, уложенной серым ковром, до третьего этажа. Там разделились: Каталина за своей служанкой свернула в коридор, Белая роза вместе с Филеной продолжили подниматься выше – до четвёртого.
– Это большая честь служить вам, – открыв дверь единственной комнаты на этаже, нарушила молчание Филена.
Белая роза вздохнула:
– Ты недавно в резиденции? Я тебя раньше не видела.
– Недавно, Ваше Святейшество. Но могу вас заверить, мои рекомендации ничуть не хуже, чем у любой другой служанки.
– Не сомневаюсь. Обращайся ко мне проще, по имени. И принеси воды и хлеба, когда наступит время сборов.
– Как прикажете, Ваше Святейшество.
***
Остальные служанки Филену сторонились. Оно и понятно: собрав всю информацию, слухи и домыслы, что доходили до низшего звена резиденции, Филена нацелилась на людей, близких к храмовому управлению. И хорошие отношения с работниками резиденции – первое, чем пришлось пожертвовать. Филена не брезговала докладывать обо всех ошибках, попытках улизнуть от работы и сплетнях, чтобы попасть на глаза экономке, быстро заполучить её доверие и подняться до положения личной служанки святой девы. И оно того стоило.
Поправив коричневое платье с небольшой вышивкой розы на груди – отличительный знак слуг левого крыла, Филена постучала в дверь комнаты Силамены. У экономки был небольшой кабинетик на первом этаже, но спускаться туда она не любила и чаще принимала на втором, в своих комнатах.
Филена дождалась ответа и, войдя, сразу отчиталась:
– Я сопроводила святую до комнат и… закрыла её, как вы приказывали.
Вдолблённое с пелёнок консервативное воспитание, тонким слоем размазанное по стенкам разума, возмутилось: что за отношение к святой деве? Но Филена, не изменившись в лице, положила резной железный ключ на стол.
– Сейчас-сейчас, – помахала рукой экономка, закончив вычитывать бумаги.
Филена, терпеливо ожидая, оглядывалась. Сравнивая, пусть и большую, но тёмную и пустую комнату святой девы с уютными покоями Силамены.
Окна гостиной выходили на ворота, стены украшали обои в цветочек, диван заполняли самодельные подушки, а в шкафу со стеклянными дверцами стояли маленькие жёлтые чашечки на таких же маленьких жёлтых блюдцах.
– Ага… – Силамена довольно покивала, – триста сорок восемь ответов на приглашение и триста сорок восемь строк в списке, имечко в имечко.
– Как и вчера, – заметила Филена.
– Ничего, не повредит сверить лишний разок, – Силамена сложила листы друг к другу и постучала ими о стол. – Давно у нас такого списка не было. Что, говоришь, закрыла её? И славно, это всё безопасность. На, отнеси к старшей священнице, дождись, что она скажет, и обратно.
– Святая ещё просила воды и хлеба перед сборами, – вспомнила Филена, забирая бумаги.
Просьба была пустяковой и особого доклада явно не требовала, но именно постоянное сообщение таких мелочей создавало у господ и старших слуг иллюзию послушания и честности работника.
– Подай, если просила. Только посуду не оставляй, небезопасно.
«Ночной горшок ей хоть оставлять безопасно?» – мысленно хмыкнула Филена, но ответила серьёзно:
– Как прикажете.
Таскаться по распоряжениям от кабинета экономки до кабинета старшей священницы ей нравилось. Путь от левого крыла в правое шёл через центральное здание. Вечно пустое. Никто не мешал присесть в уголке, перевести дух на минуту, другую. Всё поменялось за три Солнца до Великого начала. Когда в огромном овальном зале начинались приготовления к балу, и от восхода до заката что-то вносилось, выносилось, расставлялось, переставлялось, мылось и убиралось. Толкучка была такая, что у Филены в памяти всплывали картины северных ярмарок, не хватало только звонких зазывных голосов торговцев.
Поток слуг едва ли ослабевал в коридорах правого крыла, а очередь из посыльных, принёсших документы на подпись у кабинета старшей священницы, начиналась ещё с лестницы. Встав в конец, Филена недовольно цокнула. Согласно её плану, частыми переходами она должна была примелькаться здешним слугам, стать своего рода незаметным элементом окружения. Помешал резкий наплыв чужаков. В пёстром водовороте лиц было не разобрать: кому в правом крыле положено находиться, а за кем стоило приглядывать, а потому повышенное внимание и лёгкая настороженность доставались всем.
– Ваше Высокопреосвященство…
– Что у тебя? – Ралена протянула руку за бумагами, когда Филена едва перешагнула порог её кабинета.
– Список гостей.
– От Силамены? Сверились с количеством приглашений?
– Да, несколько раз.
– Хм-м-м…– Ралена вгляделась в список, поморщилась. – Этот-то мог и отказаться ради приличия… Оттанидис есть… Хорошо, – она передала листы обратно. – В этот раз много военных, пусть им крепкого алкоголя не носят, начнут ударяться в воспоминания, разводи их потом по разным кругам. Что со святой?
– В комнате. Отдыхает.
– Сопровождающая?
– Отдыхает. На третьем этаже.
– Обед подайте по её предпочтениям, если что-то попросит, исполняйте. Но никаких излишеств. Особенно в подготовке к балу, её статус – сопровождающая святой, а не почётный гость.
– А что делать с её платьем? – спросила Филена.
– Каким платьем? – нахмурилась Ралена, уже готовая завершить разговор.
– Для бала. Она приехала сразу в нём, отдала проветрить, почистить. И я не смею оценивать, но не каждая госпожа такое дорогое платье себе сможет позволить.
Старшая священница со вздохом прикрыла ладонями глаза:
– Бесполезный тюфяк, обещал же проследить за племянницей… Где Силамена? Пусть идёт сюда. Вместе с платьем.
– И дёрнуло тебя ляпнуть. Платье как платье. Накинули бы поверх что, прикрыли бы, – ворчала Силамена, перебежками преодолевая коридор.
– Старшая священница захотела увидеть его, – заметила Филена.
Недовольство экономки её волновало гораздо меньше, чем возможность показать себя старшей священнице. Она даже рискнула переврать приказ, будто это ей сказали принести платье и попутно позвать Силамену.
Идя позади экономки, Филена аккуратно, на вытянутых руках, держала платье Каталины. Его ткань была такой тонкой и мягкой, что, создавалось ощущение, будто она могла порваться от одного грубого прикосновения, а пышный подол, несмотря на свою видимую воздушность, сильно оттягивал плечо.
Добравшись в правое крыло, они обошли уже вновь скопившуюся очередь и втиснулись в кабинет. Ралена оторвала взгляд от документа и, шлёпнув печать, приказала жрице-помощнице:
– Пока никого не пускай.
Та, поклонившись, вышла. Филена же растянула перед собой платье, переводя всё внимание на него, пока никому в голову не пришло выставить её за дверь.
– И ты собиралась пустить девчонку в этом? – Ралена, поднявшись, протянула руку, пощупала ткань.
– Разве есть у меня право ей запрещать? Не с моим статусом говорить что-то будущей герцогине.
Почему экономка замолчала, Филена за платьем не увидела, но выглядывать предусмотрительно не стала.
– А теперь и не запретить, она платье уже всем показала. – Судя по скрипу стула, Ралена вернулась за стол. – Впрочем, это не значит, что мы должны выставлять себя посмешищами. Какую святую деву затмит сопровождающая?
– Я думала, можно прикрыть это дело шелковой накидкой.
– И что спрячет твоя накидка? К ночи только и разговоров будет, что храм не смог одеть святую. Нет, – она забарабанила пальцами по столу, – что у нас было из дорогого?
– Было шёлковое платье из Сю́да.
– Слишком скучное.
Филена, рассудив, что внимание к наряду в её руках сошло, свернула его, открывая себе обзор.
– А то с вышивкой? От племени…
– Нет, – махнула рукой старшая священница. – Уже представляю заголовки газет: в разгар войны на границах святая дева империи надела подарок мелкого племени. Этого нам сейчас не хватает! – Она вновь принялась стучать по столу.
– Тогда не стоит ли храму поддержать приграничные герцогства? – попытала удачу Филена. – Что-то из южных нарядов.
Старшая священница, приподняв подбородок, остановила взгляд на её лице.
– Далеко одежды Первой святой?
– Вы хотите?.. – ахнула Силамена.
– У нас будет много военных, а она считалась их покровительницей.
***
К удивлению Белой розы, ей дали немало времени, чтобы отдохнуть. Она вздремнула, походила вокруг кровати, размявшись, поглазела в окно (оно было наглухо заклеено бумагой, не дав себя открыть) на пышный сад. Его ярко-зелёные деревья покачивались на ветру, словно приветствуя старую знакомую. В отличие от комнаты. Недружелюбно холодной и пустой. Похожей на обитель до колючей боли в животе: белые стены, серовато-белые ковры, белая постель. Цветные пятна, о которые постоянно приходилось спотыкаться взгляду, не добавляли тепла. Напротив, коричневое изголовье кровати, рыжевато-коричневые шторы и синие цветы на сером туалетном столике с зеркалом давили на Белую розу.
Появление служанок несколько скрасило неуютные ощущения. Спокойнее стало после горячей ванны, где под щебетание о каких-то несущественных новостях её массировали в горячей воде, натирали тело маслами, прочесали волосы щёткой с густой щетиной, а затем помогли переодеться в тонкое нижнее платье и, закутав в халат, оставили дожидаться сборов.
В этот раз новые посетители были быстрее. Филена, открыв дверь, пропустила вперёд Силамену. Та внесла белый чехол, прячущий наряд к балу, и, оглядевшись, положила его на кровать.
– Прошу, Ваше Святейшество, – Филена протянула поднос со стаканом воды и несколькими кусочками поджаренного хлеба.
– Света Луны и Солнца, Филена, – кивнула Белая роза, покосившись на экономку. – Что там? Не слишком ли длинное?
Даже чехол не мог скрыть шлейф.
– Не слишком, – отрезала Силамена и отчеканила: – Ничего не может быть слишком в одеждах Первой Святой Девы.
Белая роза перестала жевать.
– Это её одежды? А я слышала, что они давно сгнили, и драгоценные камни с них продали.
– Кто это ляпнул? – вздрогнула Силамена, а её лицо сморщилось, будто она выпила прокисшего молока. – Вы меньше слушайте, какие глупости болтают. Всё, пойду я, некогда мне, до бала всего ничего осталось, это вы у нас, святая, отдыхаете. Вот, список тут оставляю, – положила она бумаги на столик, – с вами сегодня будет Филена.
– Ага.
Силамена спешно выскользнула за дверь.
– Воды, Ваше Святейшество? – спросила Филена.
Белая роза вздохнула, принимая стакан:
– Ага. Но я же говорила, обращайся ко мне по имени.
– Не могу, не по статусу мне. Услышит кто, и выпнут из резиденции. Уж не серчайте. Я зову слуг, Ваше Святейшество?
– Зови.
«Вот же заладила», – подумала Белая роза. – «Как будто издевается».
Скоро в комнату впорхнули очередные служанки. Заковали Белую розу в панцирь корсета и достали, без лишнего благоговения, белый наряд.
Немыслимо было назвать его некрасивым: всё в нём создавалось для того, чтобы приковывать взгляды. Воздушная юбка платья деликатным кружевом прикрывала ноги, формируя тонкий, вытянутый силуэт. Строгий, на манер военного кителя, верх подчёркивал узкую талию. Вышитая цветочным орнаментом мантия украшалась широкими эполетами в серебристых цепочках, что нежно позвякивали в такт шагам.
Сев перед зеркалом, Белая роза покрутила головой, рассматривая вышивку на воротничке, пока, перешёптываясь, девушки намазывали её брови и ресницы краской, выбеливали пудрой лицо, розовили губы. Потом принесли небольшую деревянную шкатулку. С осторожностью доставали оттуда маленькие бриллианты и аккуратно вплетали их в длинные волосы Белой розы.
– Вы светитесь так ярко, будто сама Ораи стоит за вами, Ваше Святейшество, – оценила Филена, когда служанки закончили и покинули комнату.
– Так и есть. Не перестарались? – усомнилась Белая роза.
От её вида в отражении защипало глаза.
– Этот Цикл света начинается особенным праздником, не повредит встретить его сверкающе.
От страшной догадки Белая роза вмиг изменилась в лице. Она потянулась к бумагам, сиротливо зажатым в уголке, и, пролистав их, выдохнула со стоном:
– Так много?
– Война рождает славных людей, достойных бала Ораи.
– Неужели? И об этом узнали только сейчас?
– Половина, как я слышала, старые лица, – спокойно заметила Филена.
– Не в этом дело! Разве мне мало выслушиваний? Там была сущая пытка. Тьма людей. Бешеных, словно с цепи сорвавшихся! – гневно рыкнула Белая роза.
Бумаги хрустнули в руках. Она вздрогнула, повернулась к зеркалу и едва не отшатнулась, увидев своё перекошенное лицо.
– Выйди.
– Как прикажете.
Белая роза осталась одна. Это, впрочем, ничего не изменяло. Она продолжила сидеть неподвижно.
Der kostenlose Auszug ist beendet.