Buch lesen: "365 дней на любовь. Собственность Ярова"

Глава 1

Я знала, что скоро произойдёт что-то плохое. Предчувствовала это, видела во сне. Но всегда отмахивалась от своей интуиции, как от чего-то назойливого и неуместного.

Предчувствие меня не подвело — у отца был сердечный приступ. Его увезли в больницу, и врачи диагностировали у него редкую болезнь — синдром Вертрана-Гольджи. Она смертельно опасна, и если её не лечить, человек долго не проживёт…

Утром папе сделали процедуры, после которых он крепко уснул. А я сидела рядом, вглядываясь в его бледное, отрешённое лицо, и отгоняла от себя негативные мысли.

Скрипнула дверь, и в палату вошёл врач. Взглянув на пациентов, он пошёл к выходу, но я остановила его:— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, отец выздоровеет?

Мой вопрос поставил доктора в тупик. Он замер, нахмурился и несколько секунд в гробовом молчании смотрел в окно.

— Вы дочь Валерия Павловича? — наконец нарушил он затянувшееся молчание.

— Да. Меня зовут Мила.

— В таком случае скажу вам честно: вашему отцу нужна операция. Срочно. Процедуры, которые мы сделали, — только временная мера.

— Операция? И что, с этим какие-то сложности? В вашей клинике разве такие не делают? — почти выкрикнула я в отчаянии.

Молчание врача, слишком долгие паузы сводили меня с ума.

— Делают, — помялся он, положив на тумбочку истории болезней. — Но после этого ему нужна реабилитация и специальные препараты. Очень дорогостоящие. Без этого операция будет бесполезной. Организм не справится…

— И сколько всё это стоит? — напряжённо спросила я.

Мы с отцом люди небогатые. Он работает на заводе, а я студентка колледжа. В свободное от учёбы время подрабатываю продавщицей в магазине недалеко от дома. Раскладываю товар по полкам и получаю за это копейки.

— Девушка, у вашего отца редкая патология. Требуются узкоспециализированные и…

— Сколько? — перебила я его.

— Точную сумму я сейчас не назову. Всё индивидуально… Но примерно это тридцать миллионов. Рублей, разумеется, — с жалостью посмотрел он на меня.

Я резко встала, и стул с противным скрежетом отъехал назад.

В ушах звенело. Я видела, как шевелятся губы человека в белом халате, слышала писк больничной аппаратуры и чьи-то шаги в коридоре, а в голове была только эта чёртова цифра. Тридцать миллионов!

— Хорошо, — выдавила я из себя со стоном. — Я постараюсь достать деньги. Не знаю… Может, возьму кредит, или, — в этот момент мой голос слегка дрогнул, — или продам дом. Хотя за него больше двух миллионов никто не даст. Да и отцу надо где-то жить, — бормотала я словно в бреду. — Сколько у меня времени, чтобы найти деньги?

— Неделя, максимум полторы. Потом будет поздно.

Я в отчаянии подошла к окну и, глядя на покрытые снегом деревья, пыталась придумать выход из этого тупика.

— Мила, это еще не всё, — врач подошел ближе и с сочувствием посмотрел на меня. — Эта сумма еще не конечная. Возможны осложнения, повторное хирургическое вмешательство, коррекция терапии. В общем, лучше вам найти спонсора, человека очень состоятельного… Благотворительные фонды так быстро крупную сумму не соберут… У вас есть состоятельные родственники, друзья?

— Нет.

Мама умерла восемь лет назад, братьев и сестер у меня нет. Тетя работает поварихой в столовой, брат отца вместе с ним на заводе. Им при всем желании такую сумму не достать.

Сзади послышались торопливые шаги. — Марк Александрович, Владимир Яров приехал. Через пять минут нужно всем быть у главврача, — сообщила медсестра.

Когда доктор вышел, пациенты в палате оживились. Мужчина на кровати у окна, отложив книгу в сторону, ворчливо заметил: — Сам Яров приперся. Хозяин жизни… Свои владения решил осмотреть. Монополист хренов. Такие цены гнет, что я за это лечение сто лет платить буду.

— А Яров владелец этой клиники? — откликнулся его сосед по палате.

— Да. У него сеть клиник. Тот еще жук… Мало ему денег с бизнеса, так он еще в политику рвётся. Теперь жену ищет.

— Жену? Зачем? Девок что ли мало?

— Так для статуса… На любой не женится — нужна с идеальной репутацией, молодая, красивая, послушная. Гад. Столько девок испортил, а сейчас жениться решил.

Я вздрогнула, словно от удара. В голову поползли шальные мысли: я могу стать женой этого Ярова, а он оплатит лечение моего отца.

Я не красавица, но привлекательная, к тому же с незапятнанной репутацией…

Ощущение, что я сама загоняю себя в угол. Но у меня нет другого выхода. Я не прощу себе, если отец умрет.

Глава 2

Я дождалась, когда Яров закончит дела и со своей свитой выйдет на улицу.

От мысли, что мне предстоит подойти к этому человеку, сердце билось как бешеное. Люди в больничной палате были правы – у этого мужчины отталкивающая репутация: властный, высокомерный, нетерпимый к чужому мнению…

Выйдя из клиники, я с отчаянием посмотрела на бизнесмена. По коже побежали ледяные мурашки.

Надо сделать усилие. Надо!

Я прикрыла на секунду глаза, представила бледное лицо папы и решительно двинулась к машине Ярова.

– Стоять! – рявкнул один из охранников. Бритоголовый, крепкий, ростом под два метра, с невозмутимым выражением лица… Второй будто его брат-близнец.

– Мне надо поговорить с Владимиром Яровым. Это очень важно. Пожалуйста, – в отчаянии произнесла я, замирая на месте. Такое чувство, что если я двинусь хоть на сантиметр, амбалы тут же пристрелят меня.

Охранники сурово посмотрели на меня, будто оценивая степень угрозы, и не двинулись с места. Вдруг тонированное стекло роскошной иномарки плавно опустилось, и я увидела Ярова – негласного хозяина жизни, точнее, нашего городка…

Он сидел на кожаном сиденье в вальяжной позе и снисходительно смотрел мимо меня.

– Пусть подойдет, – разрешил он.

Охранники отошли в сторону, дав мне подойти к машине. Яров оценивающе скользнул взглядом по моему лицу, по старенькой куртке, по сапогам с отлетевшей набойкой и равнодушно произнес:

– Садись в машину.

Я замерла: – Зачем?

Он посмотрел на массивные часы на запястье, которые, наверняка, стоили целое состояние, и буркнул:– У меня обед. В ресторан поедем.

Я замерла у открытой двери.

– Смелей, я не кусаюсь, – усмехнулся Яров, и я осторожно опустилась на сиденье из мягкой кожи.

Мой взгляд невольно скользил по салону автомобиля. Каждая его деталь дышала роскошью: панель приборов из полированного металла и матового карбона, панорамная крыша, руль совершенной формы, обтянутый мягчайшей кожей, столик из полированного дерева с хрустальными бокалами…

Пахло деревом, натуральной кожей и дорогим парфюмом.

Я никогда не ездила на таких автомобилях и чувствовала себя здесь не в своей тарелке.

– Владимир… э, – запнулась я, вспоминая отчество Ярова.

– Можно просто Владимир, – снисходительно поправил он меня, отвечая на звонок. – Слушаю. Да, да… Я понял. Документы по сделке жду завтра до пяти. Если они опоздают… Что? Не смогут?! Слушай, Степанченко, ты меня достал. Следить за этим – твоя работа! – рявкнул он и убрал телефон в сторону.

И только я хотела сказать, зачем, собственно, решилась подойти к нему, Яров снова достал телефон.

Разговор он закончил только тогда, когда мы подъехали к ресторану, больше похожему на дворец из сказки.

Заходя внутрь, я невольно поправляла куртку. В этой пафосной обстановке я казалась себе убогой дурнушкой, по ошибке попавшей в место для избранных.

Ярова встречали как короля: швейцар склонился в поклоне, а администратор молниеносно повел к забронированному столику.— Владимир Александрович, ваш столик ждет вас, — лучезарно улыбнулся он.

«Хозяин жизни» шел, не оглядываясь. Он был уверен, что я пойду за ним. И я пошла. Другого выхода у меня не было.

Мы шли между столиков, и я чувствовала на себе взгляды гостей ресторана. Наверное, так смотрят на пятно, внезапно появившееся на белоснежной скатерти. Среди безупречной обстановки я и выделялась, как это пятно.

Растерянная, нелепая, в одежде, купленной на распродаже…

Яров взглядом указал мне на стул. Я опустилась на него, и он показался мне жестким и мягким одновременно.

К столику подошел официант:— Владимир Александрович, вам как всегда, или желаете попробовать что-то новое?

— Как обычно буду, — буркнул он, глядя в сторону.

— Отлично, тогда устрицы «Жильярдо», фуагра с инжирным конфитюром, трюфельный крем-суп с хрустящими галетами из пармезана, мраморную говядину и бокал «Шато Марго» восьмидесятого года.

Я с изумлением слушала эти волшебные для меня названия. Эти блюда, наверняка, стоили кучу денег, а Яров просто заказывал их на обед — буднично, без предвкушения.

— А ты что будешь? — сказал он, скользнув по мне равнодушным взглядом.

Мои пальцы машинально потянулись к меню. Тяжелая кожаная обложка, шелковая закладка… Я открыла его и изумленно замерла. Только за один суп с причудливым названием из неизвестных мне ингредиентов пришлось бы отдать месячную оплату за коммуналку.

— Привидение что ли увидела? — хмыкнул Яров, откидываясь на спинку стула.

— Здесь всё очень дорого, — выдохнула я, чувствуя себя жалкой. — Я ничего не буду.

— Дорого? — удивился он, будто услышал слово на неизвестном ему языке. — Девушке тоже, что и мне, — скомандовал он официанту, не обращая внимания на мои возражения.

Принесли устрицы. Они лежали во льду на серебряном блюде. Яров взял одну из них, слегка сбрызнул лимоном и поднес ко рту.

— Ты сказала, что хочешь поговорить, — напомнил он, вытирая пальцы льняной салфеткой. — Говори, у меня мало времени.

Внезапно я почувствовала, что мне не хватает воздуха, будто в ресторане стало мало кислорода.

– Я слышала, что вам нужна жена. И я... я, – мялась я, краснея. – Я могла бы стать вашей женой, – на одном дыхании произнесла я.

Глава 3

– Замуж за меня? – рассмеялся Яров. – Ты в зеркале себя видела? Серая мышка. И ростом от горшка два вершка.

От его снисходительного взгляда мне стало не по себе. До титула королевы красоты мне, конечно, далеко, но я не уродина. А для этого царька я будто пугало с огорода.

– Зачем вы так? – Слёзы рвутся наружу, но я сдерживаю их. Не хватало, чтобы Яров увидел мою слабость… – Я не звезда подиумов, но у меня хорошая репутация. Вам ведь это нужно? – роняю я, мысленно проклиная чертову жизнь за это унизительное положение. – Меня зовут Мила. Мила Березина, мне двадцать два года. Отец работает на заводе, не пьет, не судим. Матери нет… Я из бедной семьи, но это не значит, что меня можно оскорблять.

– На правду что ли обижаешься? – прожигает меня цепким взглядом. – Я говорю, как есть: до моей жены ты не дотягиваешь. – Он лениво потянулся к бокалу с вином, четко давая понять, что в дальнейшем разговоре не заинтересован. – Мне нужна статусная. Высокая, красивая, которую людям не стыдно показать. А ты что? Зажатая какая-то, рот лишний раз боишься раскрыть. И вообще, зачем тебе это надо? Я мужик суровый, со мной не забалуешь.

– Мне срочно деньги нужны. Очень крупная сумма… Если не достану, папа умрёт. Он сейчас лежит в вашей клинике, у него редкое заболевание – синдром Вертрана-Гольджи. Ему нужна операция, потом еще реабилитация и препараты. И я… я, – запнулась я, отворачиваясь в сторону.

Яров невозмутимо пил вино. Сильный мира сего. Таким плевать на проблемы бедных.

– Сколько тебе нужно?

– Тридцать миллионов рублей. Минимум. – Когда я произнесла эту цифру вслух, ситуация показалась мне еще более неразрешимой.

– И ты решила, что стоишь этих денег? – цинично осмотрел он меня с ног до головы.

Нервы на пределе… Не позволю, чтобы об меня вытирали ноги.

– Не нужны мне твои деньги! – выкрикнула я, вскакивая со стула. – Решу проблему сама. Пока не знаю, как, но решу… – Можешь подавиться ими, жлоб! Знаешь, что про тебя люди говорят?!

– И что же? – Во взгляде бизнесмена появился интерес. Похоже, я единственный человек, который дал этому гаду отпор.

– Что ты гад, у которого нет ничего святого. Людей ты используешь, думаешь только о себе, простых людей ни во что не ставишь. Надеюсь, ты в политику не пролезешь. Там козлов и без тебя хватает. – со злостью чеканю я. – И, кстати, врагов не боишься? Наверняка, уже очередь выстроилась из желающих тебя прикокнуть!

Гордо вскинув голову, я двинулась к выходу.

— Стой! — послышался властный голос. — Я дам тебе деньги. Подойди.

Решение Ярова было настолько неожиданным, что я, замерев на месте, переспросила: — Тридцать миллионов? Вы дадите мне тридцать миллионов?

— Да, дам, сколько надо. Подойди и сядь на свое место, — он взглядом указал мне на стул, на котором я только что сидела.

Преодолевая внутренний протест, я пошла обратно. Уверенно, не обращая внимания на любопытные взгляды гостей ресторана.

— Мила Березина, значит, — уточнил он, отодвигая тарелку в сторону. — Отец на заводе, матери нет… Учишься в колледже, — задумчиво. — А на кого учишься?

— На швею. Когда закончу, буду на швейной фабрике работать…

Я хотела учиться в вузе, но на бюджет не поступила. И чтобы не терять времени зря, пошла в колледж.

— Ну, это вряд ли. Моя жена на фабрике работать не будет, — взгляд Ярова на мгновение потеплел. — А это даже хорошо…Избирателям такое нравится. Взял жену из народа. Неплохо, неплохо…

Он даже не скрывает, что его интересуют только деньги и власть. А я стану ключиком, который поможет попасть в сердца избирателей.

— Ладно, пробью тебя, узнаю, потом точно всё решу, — жестом подозвал официанта.

— Еще что-то желаете?

— Да, бокал «Шато Марго», — ответил Яров. Потом бросил на меня быстрый взгляд: — Тебе вино заказать?

— Нет.

— Правильно. Пить вредно, тебе еще рожать, — добавил он.

— Рожать? — подняла на него испуганные глаза.

— Да. А ты что думала, жена мне для декорации нужна? — по тону бизнесмена стало очевидно, что он не шутит. — Родишь мне детей, мальчика и девочку. Всё как полагается.

— Я… я. Но я не…— нервно мяла я в руке салфетку.

— Что не? Родить не сможешь? — лениво спросил, делая глоток вина. — Сможешь. Вижу, ширина бедер подходящая. Ты женщина. Для этого и создана.

— Просто я не думала, что всё так. Думала, вам жена для видимости нужна. Фиктивная, — меня начало трясти от положения, в котором я оказалась.

— Ошиблась, значит. Бывает, — хмыкнул он. — Если думаешь, что в сказку попадешь, то сразу губу закатай. Я мужик суровый. Про подружек забудь… Никаких ночных клубов, курортов без меня, — сурово произнес он. А потом, после небольшой паузы: — А если с мужиком гульнуть вздумаешь, то накажу, да так, что на всю жизнь запомнишь. Поняла?

Глава 4

Яров на следующий день

Только я собирался позвонить Решетникову, как услышал трель телефона. Звонит, значит, уже нарыл инфу про эту Милу…

— Владимир Александрович, я выяснил про Березину.

— Ну, давай, говори, что узнал, — нетерпеливо барабаню пальцами по столу.

Если репутация у девки чистая, то можно через неделю свадьбу сыграть. Потом всю эту лабуду: статейку в СМИ, фотографии…

— В общем, Мила Березина. 22 года, родилась в Кемерово, отец Валерий Березин работает на трубопрокатном заводе. Не судим. Мать Ольга Березина работала на ткацкой фабрике. Умерла от рака. Какого именно — не знаю, если это важно, могу выяснить, — докладывал Борис.

— На кой чёрт мне это? — рявкнул я. — Можешь кратко, по делу доложить? Я жениться собираюсь, нужно, чтобы у жены репутация безупречная была. Может, она с половиной города перевстречалась или в массажном салоне работала…

— В массажном салоне? — хмыкнул Решетников. — Исключено, я пробивал. Репутация чистая. Год назад встречалась с неким Артёмом Волковым, кажется, они даже пожениться хотели, но потом расстались. Сейчас парня у неё нет. Учится, работает, в клубы не ходит.

— Девочка примерная, значит… Хорошо. Такая и нужна, — задумчиво бормочу я. — Ладно, насчёт свадьбы я распоряжусь позже. А сейчас оплати лечение её отца. Он в моей клинике на Космонавтов. Сумма внушительная. Проследи, чтобы всё по форме было.

**************

Сидя в кресле, я с удовольствием потягивал двадцатилетний виски, как вдруг услышал за спиной уверенное цоканье каблуков.

Марго пришла.

Как всегда, без звонка…

— Привет, милый, — подошла ближе и повисла у меня на шее.

Пантера… Высокая, статная, с чёрными волосами до попы. Я как в салоне её увидел, сразу решил — моя будет.

— Ты в таком виде из дома вышла? — недовольно разглядывал я любовницу. То, что было на ней надето, сложно назвать одеждой. Экстремально короткое платье с глубоким декольте.

Не удивлюсь, если Марго без трусиков. Она любит так дразнить меня…

Развратный образ дополняли сапоги на высоченной шпильке.

— А что такого? — фыркнула она, подходя ко мне вплотную. — Для тебя, между прочим, стараюсь.

Ластится кошка, наверняка, натворила чего-то или банально бабки нужны. Марго, конечно, та ещё заноза. Избалованная, капризная стервозина, которая знает себе цену.

В постели лучше всех, иначе бы я не стал терпеть её закидоны…

— Котик, я соскучилась, — она прижалась ко мне, обвила шею руками.

— Да ладно… Знаю я тебя. Соскучилась она… Бабки нужны? — хлопнул я её по упругой заднице.

— Почему сразу бабки? — надулась она. — Я реально по тебе соскучилась. Тебе же всё некогда. Дела, дела эти бесконечные, — капризно надула губки и провела рукой по моей ширинке. Возбуждает. Зараза…

— Но деньги тоже нужны.

— Сколько?

— Двадцатку, — льнёт ко мне, целует в шею…

— На хрена тебе двадцать миллионов? — ошарашенно отстраняюсь я.

Марго потягивается, выгибает спину, демонстрируя свои прелести.

Эксплуатирует свои соблазнительные формы по полной программе…

— Машину хочу купить.

— Я же тебе в прошлом году «Ламбу» на день рождения дарил, — напомнил я.

— Я другую хочу, — буркнула она, словно речь шла о чём-то недорогом. На несколько секунд отпрянула от меня, а потом снова прижалась и начала усиленно водить рукой по ширинке. — Ты меня не любишь, иначе бы дал деньги и не спрашивал, зачем. А ты жалеешь для меня…

Возбуждение становилось невыносимым. Я хотел взять её прямо сейчас. Примитивно, быстро, без прелюдии.

Я грубо схватил Марго за зад и жадно впился губами в её пухлые губы. Любовница ответила на поцелуй с готовностью, будто только этого и ждала.

– Ну, так что, купишь своей кошечке машину? – спросила она, подталкивая меня к дивану. – Хочет отработать деньги привычным ей способом.

Все-таки массажный салон «Мадам Роше» много потерял, когда Марго оттуда ушла. Львиная доля клиентов ходила в заведение только из-за неё.

– Ладно, посмотрим, – уклончиво бросил я, нетерпеливо расстегивая её платье. – Мне сейчас нужно крупно вложиться…

– Еще одну клинику открываешь? – удивилась она. – Куда тебе столько?

– Нет, женюсь. Свадебные расходы и прочее, – сказал я, даже не подумав, что эта новость может как-то задеть её.

Услышав про свадьбу, Марго резко вскочила с дивана и начала натягивать на себя платье. – Женишься? – ошарашенно взглянула она на меня. – Но на ком? И почему мне не сказал?!

– Сейчас говорю, – застегивая рубашку, я с раздражением смотрел на любовницу.

– Вот именно, что только сейчас. Между делом, – взвизгнула она.

– А ты ничего не перепутала? Забыла, откуда я тебя вытащил? – рявкнул я. – Если забыла, я напомню: из борделя! Не надо мне сцен закатывать, ты мне не жена.

Глава 5

Через две недели. Свадьба

Я чувствовала, как умираю. Не телом, а душой.

Я только что отдала себя в рабство Ярову, стала его собственностью.

В душе теплилась надежда: а вдруг Яров наиграется со мной и отпустит? Но тут я вспомнила его слова про детей, и надежда угасла так же быстро, как и появилась.

Из зеркала на меня смотрела другая девушка. Не я. Это была будто девушка с обложки журнала в расшитом жемчугом белоснежном платье и лёгкой, как пух, фате.

Наряд выбирал Яров. Ему важно, чтобы всё было максимально роскошно и дорого.

Из-за двери доносились возбуждённые разговоры, радостный смех, звон бокалов, весёлая музыка. Гости ликовали, пили за наше «счастье» с Яровым…

Внимательно посмотрев в зеркало на своё отражение, я пытаюсь улыбнуться. В ресторане журналисты, надо быть радостной…

Слёзы рвались наружу, но я сдерживала их.

За спиной послышались уверенные шаги. В дамскую комнату походкой королевы вошла Аида Марковна Ярова — мать моего мужа. Моя свекровь.

От неожиданности я вздрогнула. Не ожидала столкнуться с этой женщиной в туалете один на один.

Один вид Аиды Марковны вызывал у меня желание поскорее уйти, чтобы избежать нежелательного общения.

Мать Ярова за глаза называли «железной леди» за несгибаемый, властный нрав. Это жёсткая, порой даже жестокая женщина, которая не прощала ошибок.

Я слышала, что мужа она выгнала за попытку изменить ей и воспитала сына в одиночку. Потом с нуля построила крупный бизнес.

Именно она помогла Ярову стать тем, кто он сейчас.

Твёрдость характера читалась и во внешности: высокая, с невероятно прямой спиной, с волосами, убранными в строгую причёску.

У неё были крупные черты лица, тонкие, поджатые губы и голубые глаза, в которых сейчас читался немой вопрос: «Как ты посмела влезть в нашу семью? Ты здесь чужая. Убирайся».

Она медленно приблизилась ко мне и остановилась. Смотрела так, будто изучала…

Наверное, так смотрят на вещь, подлинность которой вызывает сомнения.

Её взгляд скользил по моему лицу, по платью с неприлично высокой ценой…

Она не проронила ни слова, но это молчание было красноречивее слов.

Ощущение, что под её строгим взглядом моё идеальное платье превращалось в лохмотья, фата — в паутину, а я сама — в испуганную девочку, которая по ошибке зашла не в то место.

*******

С трудом сделав над собой усилие, я вышла в зал. Кругом любопытные, оценивающие взгляды. Смотрят на меня, как на дикого зверька.

Я обвела медленным взглядом гостей. Толпа народу, а я никого из них не знаю. Тетя в отъезде, не смогла прийти. Дядя – тоже.

Больнее всего, что отец не смог прийти на мою свадьбу. Он еще слаб, сейчас в больнице на реабилитации.

Когда я сказала ему про вынужденный брак с Яровым, он был в шоке. От мысли, что я пошла на такое из-за него, сводил его с ума.

Почувствовав чей-то пристальный взгляд, я обернулась и увидела отца.

Он стоял недалеко от выхода в ресторан, будто не осмеливаясь пройти дальше. Неестественно бледный, с темными кругами под глазами.

Я резко вскочила со стула и пошла к нему.

— Папа, ты пришел! Я рада, — выкрикнула я, обнимая отца. — Но тебе же нельзя уходить из больницы, ты на реабилитации. Тебя отпустили? Как ты себя чувствуешь?

— Меня ненадолго отпустили, — пробормотал он, с жалостью посмотрев на меня. — Я опоздал, — сказал он с горечью. — Ты уже стала его женой.

— Да.

Внезапно папа схватил меня за руку и сильно сжал. Его пальцы были холодными, почти ледяными.

— Дочка, еще не поздно, — прошептал он, наклоняясь ко мне ближе. — Ты вышла замуж, но ведь всегда можно развестись. Ты молодая, хорошая девочка, у тебя вся жизнь впереди. А этот Яров, — добавил он после небольшой паузы. — Он плохой человек. Тебе будет с ним плохо. Я чувствую… Знаю это.

— Папа, уже поздно, — перебила я его. — Ничего не отменить.

Услышав мои слова, взгляд отца стал как у безумного.

— Нет, не поздно! Ничего не поздно. Я поговорю с ним, я попрошу его, — от волнения он почти задыхался. — Я отдам деньги за лечение, достану. Отдам всё до копейки. Пойми, я хочу, чтобы ты была счастлива. С ним этого не будет.

Я осторожно высвободила руку и бросила быстрый взгляд на Ярового. Он сидел в центре стола, как король. Рядом с ним была его мать. Моя свекровь.

— Пап, он не станет тебя слушать, — шепотом произнесла я. — Мы заключили сделку.

— Мила, он же не зверь какой-то! — в голосе отца появилась хрупкая надежда. — В нем должно быть что-то человеческое. Он должен понять. Ты же его не любишь, а он не любит тебя. Зачем такой брак?