Buch lesen: "Волчья кровь. Обращенный"

Глава

Валеша Хотт

ВОЛЧЬЯ КРОВЬ

ОБРАЩЕННЫЙ

«Волчий закон гласит – в случае, если человек узнает о вашем существовании, использовать специальный препарат, стирающий воспоминания.

Никто не должен знать о нас!

Никто не должен нападать на человека, чтобы избежать его заражения и кровавой резни. Любого, кто окажется укушен, следует немедленно убить»

Главные законы и традиции волчьих стай, созданные Орденом Верховных волков

ГЛАВА 1. Рина

Я шла по длинному светлому коридору, соединявшему корпуса старшего и младшего интернатов. Это место нельзя было назвать обычной школой, да и дети здесь были особенными. В свои двадцать один я уже работала здесь наставником. Впрочем, возраст для нас не имел значения: как и все обитатели интерната, я была волком — ликантропом, волкодлаком, оборотнем, называйте, как хотите. Этот интернат стал приютом для тех, от кого отказался мир.

Я оказалась здесь, сбежав от обязанностей дочери вожака и бесконечных требований отца. Джуэл, наш директор, выслушал мою историю и без колебаний принял на работу. В этих стенах не было привычной стайной иерархии — только взаимопомощь и обучение тому, как жить среди людей.

После смерти матери отец стал жестким. Видя во мне единственную наследницу, он готовил меня к власти, которая была мне противна. Наши отношения превратились в сухую деловую муштру, где не осталось места любви. Устав от бесконечных «ты должна», я просто ушла.

Сейчас я спешила в младший корпус: Джуэл вызвал меня по срочному делу. За четыре года интернат, затерянный вдали от людских городов, стал для меня настоящим домом. Здесь детей учили контролировать эмоции, подавлять жажду крови и жить в гармонии с собой. В пятнадцать лет каждый воспитанник делал выбор: навсегда подавить в себе зверя, примкнуть к стае или уйти в лес, став свободным волком.

В коридорах было тихо, лишь из младшего корпуса доносились шорохи — дети просыпались после обеденного сна. Когда я подошла к кабинету Джуэла, дверь отворилась, и навстречу мне вышла девушка. Это был полукровка — из тех, кто не умел превращаться, но унаследовал от родителей острое чутье. Я видела таких впервые, хотя знала, что союзы волков и людей случаются. Девушка бросила на меня быстрый взгляд и молча направилась к выходу.

Я проводила её взглядом, чувствуя, как между лопаток пробежал холодок. В её движениях не было волчьей грации, лишь какая-то нервная, почти человеческая суетливость. Дверь кабинета осталась приоткрытой, и я, глубоко вдохнув, постучала по косяку.

— Рина, входи! — донесся из кабинета голос мистера Джуэла.

Директор интерната сидел за столом, сосредоточенно выводя что-то на бумаге. Строгий костюм идеально сидел на его стройной фигуре. Джуэлу было немногим больше тридцати, и очки в тонкой оправе придавали ему вид модели из рекламного ролика. Он никогда не стремился выглядеть как типичный «важный начальник», но безупречный стиль словно был его естественным состоянием. Светлые волосы, всегда аккуратно уложенные воском, источали едва уловимый тяжелый медовый аромат. Я искренне симпатизировала нашему директору: он всегда был готов прийти на помощь в трудную минуту.

— Что здесь делала та девушка? — спросила я, опускаясь на стул напротив.

— Ты ее раньше не видела? — удивился Джуэл. — Она иногда приносит почту. Кстати, это тебе.

Он протянул мне изящный конверт, украшенный полупрозрачными узорами растений. Письмо было запечатано золотым сургучом с оттиском перевернутой волчьей лапы. Я осторожно взяла его в руки, но медлила, не решаясь вскрыть: я слишком хорошо знала, откуда пришло это послание.

— Открывай, чего ты боишься? — подбодрил меня Джуэл с легкой улыбкой.

— И ради этого нужно было так меня торопить?

— Такие письма не терпят отлагательств. Особенно если они из твоей стаи.

Мои мысли тут же унеслись в прошлое. Как давно я не получала вестей от своих? Я уже почти отвыкла от общения с ними. Сердце забилось чаще. Что это — волнение или страх?

Надо прочесть. Дрожащими пальцами я сломала печать, достала сложенный вдвое листок и развернула его.

«Приглашение для Ридины Гредан.

В это полнолуние будет проходить праздник для всех молодых волков стаи, во владениях Фидриана Гредана. Встретитесь со всей стаей и воздадите дань законам. Как и каждый год нужно взять с собой все необходимое для бала. Так же не забудьте захватить с собой подарки для своих друзей.

Помните, что такие праздники укрепляют нашу связь, и только так мы можем быть еще ближе друг с другом. Мы, все, одна семья, не забывайте этого!

Ваше присутствие, как единственной наследной волчицы, очень важно для всей стаи!

С уважением и ожиданием, твоя Сиелла!

P.S. Мы скучаем по тебе, приезжай»

Сердце сжалось. Как давно я не видела Сиеллу. Но… что скажет отец, когда увидит меня? Будет ли он по-прежнему недоволен или уже смирился с моим выбором? Об этом я могла только гадать.

— Езжай, — голос Джуэла вырвал меня из раздумий.

— Не могу, — тихо ответила я, откладывая приглашение в сторону. — У нас с напарницей полно работы.

— Ты не была дома целую вечность. Считай, что я даю тебе отпуск. Шер справится, — Джуэл мягко улыбнулся.

Он смотрел на меня с той снисходительной теплотой, с какой смотрят на несмышленого ребенка, и от этого стало неловко. Он ведь прекрасно знал, почему я сбежала и почему так отчаянно не хочу возвращаться. Если бы речь шла о детских капризах, я бы приняла этот взгляд, но всё было куда серьезнее. Поездка означала встречу с отцом, тяжелый разговор о долге и очередное столкновение с его ледяным сердцем и тиранией.

— Тебе не о чем переживать, — добавил он.

— Вы правда считаете, что мне стоит ехать?

— Если ты боишься отца, то, думаю, он уже должен был смириться. Нельзя вечно бежать от прошлого, посмотри на настоящее. Несмотря на свой характер, он любит тебя, — Джуэл ласково накрыл мою руку своей. — Давай же, ты ведь смелая.

Он был прав: нужно учиться жить настоящим. Рано или поздно отцу придется принять мой выбор. Вопрос лишь в том, когда наступит этот момент.

— Боюсь, дело вовсе не в смелости, — я поджала губы, не в силах оторвать взгляд от приглашения. — Мой визит примут за капитуляцию.

- Пока ты не съездишь – не узнаешь. Ты, все равно, остаешься частью своей стаи, даже будучи здесь. Прятаться всю жизнь не выйдет. За это время многое изменилось. Не отказывайся от возможности встретиться с друзьями и может, пересмотреть свою жизнь.

- Говорите так, будто знаете, что она изменится, - хмыкнула я.

- Так и будет, - уверенно кивнул он. – Ты молода, амбициозна и защищаешь свои интересы. Кто знает, вдруг это событие изменит твою жизнь.

- Спасибо вам, Джуэл, - я сжала его руку. – За все. Пора взглянуть в глаза своему прошлому и перестать убегать.

— Повеселись и отдохни, — директор подмигнул мне с широкой улыбкой.

Возможно, он прав. Стоит съездить домой — не ради отца, а хотя бы ради друзей и самой себя. Признаться, я тосковала по родным местам и связанным с ними воспоминаниям.

Забрав письмо, я принялась за сборы. Ничего лишнего: только документы и немного сменной одежды — не уверена, что влезу в ту, что осталась в моей старой комнате. Напарница зашла попрощаться и пообещала передать привет детям. Я управилась в кратчайшие сроки: полнолуние наступало через два дня, и уже вечером я покинула интернат.

Автобус привез меня в город, но не в обычный. Здесь жили только волки и полукровки; люди забредали редко и надолго не задерживались. Город был невелик, в нем ютились семь стайных семей. Машин не было — никто не выносил запаха выхлопных газов. Через поселение тянулась железная дорога, уходящая с запада на север. Я смутно помнила, как приехала сюда когда-то, а теперь возвращалась тем же путем. Не верилось, что прошло столько времени.

На кассе я купила ночной билет на экспресс. За четыре года работы в интернате накопилась приличная сумма — тратить деньги было попросту не на что. Электричка подошла в двенадцатом часу. Как давно я никуда не ездила! Накатывающее волнение приносило странное удовольствие, а забытые чувства радовали новизной. В вагоне было пусто, и я заняла место у окна. Мерный стук колес и мягкое покачивание ввели меня в транс.

— Домой, — неожиданно для себя прошептала я.

Можно сколько угодно бежать от отца, можно годами жить в чужих краях, но нигде больше не найти места, которое стало бы домом. А дом — это семья.

За окном мелькали деревья, города и дороги. Я уезжала все дальше, приближаясь к цели. Свободные места постепенно заполнялись пассажирами, но рядом со мной никто не садился, чему я была только рада. До прибытия оставался час. Я надеялась успеть на самолет: перспектива ночевать на вокзальной скамейке не прельщала. Авиаперелет был необходим, чтобы добраться до самого севера Швеции. Когда-то я сбежала в Австрию ради смены климата, и языковых барьеров не возникло — это особенность всех волков. Куда бы мы ни попали, всегда найдем общий язык. Животные, если встретятся из разных континентов, смогут общаться и понимать друг друга. Определенное поведение, жесты и позы заложены в их сознании. И эта способность делает нас, людей-волков, больше животными чем людьми.

Динамик объявил о прибытии на конечную станцию. Вот он — город, полный людей. Закинув сумку на плечо, я вышла на перрон.

Мир тут же обрушился на меня шумом и какофонией запахов: масло, дым, железо, духи, человеческий пот. Острый слух улавливал каждый шаг прохожих, скрежет колес за стеной, воркование голубей на крыше вокзала и далекие звуки музыки.

Страх. Вот что чувствуют животные, впервые попавшие в город и где-то далеко в сознании, с непривычки, он всплывал в голове. Чувство, охватившее меня, не имело названия.

Я пошла вперед. Запахи разных духов смешивались, и приходилось дышать ртом. Откуда в четыре часа утра тут такое движение? Теперь я мечтала поскорее выбраться из многолюдного места, но впереди было еще метро.

Более длинной и мучительной поездки я не помнила. Толи от долгого пребывания на свежем воздухе обострилось чутье, толи город ужасно пропах машинами и железом. Под землей, в самом шумном месте я спаслась наушниками. Слушая музыку, меньше ощущались запахи и окружающие людей. Но даже так слышались разговоры и шум колес. Как живут те, кто отрекся от волчьей сущности? Чувствуют ли они эти запахи и звуки? Или уже привыкли к ним? Этими вопросами я пыталась себя отвлечь до прибытия в аэропорт.

В аэропорту было малолюдно. Я смогла купить себе билет на отъезжающий самолет. В кассах иногда встречаются такие же волки, которые помогают своим собратьям. И я попала именно к такой женщине и получила билет в бизнес-класс. Все просьбы дать в эконом-класс, не работали, женщина отказала и протянула билет. Как дочь вожака мне всегда должно доставаться самое лучшее. Билет куда угодно, даже без документов, запросто оформят по системе. Мы живем с людьми уже очень долго и пользуемся их изобретениями не хуже их самих.

Оставалось полчаса до отлета. Я не спешила в самолет. Медленно прогуливалась по большому пустому залу. Здесь пахло иначе. Люди, прибывавшие из разных континентов, оставляли запах своего места. Чувствовался запах песка и моря, снега и тропиков.

Я впервые летела бизнес-классом. Мужчины в деловых костюмах по соседству бросали на меня любопытные взгляды, но моя простая кожаная куртка и джинсы меня вполне устраивали. Впереди было пять часов полета. Пилот объявил о взлете, и я пристегнула ремни.

Швеция встретила меня прохладой. Несмотря на приближающийся май, с севера дул резкий, колючий ветер. Я вдохнула полной грудью этот знакомый до боли воздух. Неужели я действительно дома? До сих пор не верится.

ГЛАВА 2. Рина

В аэропорту меня ждала машина. Водителя я видела раньше — он несколько раз появлялся в нашем доме, — но имени его не знала. О том, что я дочь Фидриана Гредана, знали все, поэтому его присутствие не удивило, хотя я и не ожидала, что меня будут встречать лично. Мужчина, почуяв мой запах, помахал рукой, приглашая подойти. Если бы не отчетливый аромат волка, я бы прошла мимо, не обратив на него внимания.

— Сиелла беспокоилась, что ты не приедешь, — заговорил водитель, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Я и сама до последнего сомневалась, — я пожала плечами, устраиваясь поудобнее на заднем сиденье. — Как она?

— За время твоего отсутствия она стала вестницей стаи.

Его слова отозвались легкой грустью. Столько событий произошло в жизни подруги, а меня не было рядом. Звание вестника означало бесконечные поездки — наверняка у Сиеллы не найдется времени на праздник.

— Она молодец, — искренне ответила я.

— Возможно, ты сможешь сказать ей это лично, — подбодрил водитель.

— Надеюсь, — я грустно улыбнулась и отвернулась к окну.

— Расскажи о себе. Наверняка много нового произошло? — спросил мужчина, сворачивая на трассу.

Оставалось совсем немного. За разговорами я не сразу заметила длинную полосу деревьев по краям дороги — это был прямой путь к владениям отца.

Я замерла. Сердце забилось чаще. Сем приоткрыл окно, и в салон ворвался прохладный воздух. Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как внутри пробуждается приятное волнение. Я родилась и выросла в этих снегах, но, ощутив, как начинает рваться наружу волчица, попросила закрыть окно.

Не сегодня. Когда-нибудь я дам ей волю, но не сейчас.

Машина проехала через высокие ворота, преграждавшие путь чужакам. Территория была огромной. Отец не жаловал людей, считая их разрушителями природы. Туристы забредали сюда редко, и их приходилось выпроваживать. Владения утопали в густом лесу, где обитало множество зверей. Несколько раз в месяц отец устраивал здесь охоту со стаей — не ради развлечения, а по необходимости.

В центре поместья возвышалось огромное здание, окруженное домами членов стаи. Оно напоминало старинный замок: высокое, массивное, с треугольной крышей и двумя башнями по бокам. Снаружи — строгая древняя архитектура, внутри — полный комфорт, от интернета до современной техники. Здесь жили только приближенные вожака.

Сем подвез меня к главному входу. Под навесом уже ждали. Лицо встречающего скрывал капюшон, но я узнала его мгновенно. Высокий парень, безуспешно пытавшийся скрыть улыбку.

— Прошло столько времени, а ты все сияешь, как солнце, — раздался голос из-под капюшона.

— А ты думал, я потускнею и постарею? — усмехнулась я, поднимаясь по ступеням.

— Красота с годами уходит, — он рассмеялся и откинул капюшон. На голове взметнулись каштановые кудри. Долен. Мой единственный и неповторимый друг детства. — Но ты становишься только прекраснее.

— Привет, — ласково произнес он, спускаясь мне навстречу.

— Привет, — ответила я и, не удержавшись, обняла его.

Он крепко обнял меня в ответ, и в нос ударил до боли родной медовый запах. Как же я по нему скучала! Когда к глазам подступили слезы, я поспешно отстранилась: не время плакать в такие радостные минуты.

— Ты не устала? Могу распорядиться насчет обеда, — спросил Долен, забирая у меня сумку.

— Было бы неплохо, — ответила я и направилась за ним к дверям. — Слушай, а…

Я не успела договорить — он перебил меня на полуслове:

— Его не будет сегодня, возможно, и завтра. Дела вожака, сама понимаешь.

Эта новость принесла облегчение. Встречаться с отцом, а тем более объясняться с ним, сейчас совсем не хотелось.

Поместье встретило нас тишиной. Здесь никогда не бывало шумно, разве что в праздники, но сейчас эта тишина казалась иной. В большом зале горели яркие ажурные лампы, отбрасывая на стены причудливые узоры. Нахлынула ностальгия: когда-то мы каждый день играли здесь с Доленом, Лавллом и Сиеллой. Теперь зал не звенел от детского смеха — он хранил молчание. С моего отъезда здесь почти ничего не изменилось, но атмосфера стала другой. Раньше дом был пропитан теплом воспоминаний, а теперь от него веяло суровостью и мраком.

В центре зала начиналась широкая лестница. Пока Долен поднимался на второй этаж, я медленно, почти нежно, проводила рукой по перилам. Частичка моей души ликовала: я наконец-то дома.

Моя комната, как и покои всей семьи, находилась на третьем этаже. На первом располагались кухня и гостиная, на втором — библиотека и комнаты альфа-волков. В глубине коридоров скрывались винтовые лестницы, ведущие в башни. Когда-то мы с мамой проводили там каждый вечер: смотрели, как садится солнце, учили названия созвездий и наблюдали за темным лесом. Как же мне не хватало этого после её смерти.

- Я принесу тебе обед, - сказал Долен, вешая мою сумку на крючок.

- Не надо. Я сама спущусь, - попросила я, оглядывая свою комнату.

Пространство было на удивление просторным: массивная кровать с балдахином, гардероб, рабочий стол, заваленный книгами и бумагами, отдельная ванная и открытый балкон. В мое отсутствие за комнатой тщательно следили. Все вещи лежали на своих местах, нигде не было пылинки. Когда я уезжала, у меня не было такой чистоты, насколько помню. Я собиралась в порыве чувств, все вещи точно были разбросаны. Неужели отец распорядился здесь прибраться?

- Ладно, тогда оставлю тебя одну. Ненадолго, - с этими словами Долен вышел, тихо прикрыв дверь.

Вздохнув, я стала раскладывать свои вещи. Я очень удивилась, увидев в шкафу нарядное платье. Наверно Сиелла постаралась. Я достала платье и приложила к себе. Оно было старого, средневекового типа со свободными длинными рукавами и шлейфом. Цвет самого платья был болотно-зеленым и хорошо выделял мои рыжие волосы. На талии широкий позолоченный пояс. Сиелла умела подбирать платья.

Мысленно поблагодарив подругу, повесила платье обратно. Быстро переодевшись в чистую одежду, направилась на кухню. По запаху сразу поняла, что повара остались прежние. Еда была вкусной, как и четыре года назад.

Долен, сидевший напротив, не сводил с меня глаз. Это мешало сосредоточиться на еде.

— Дай мне поесть, а потом будешь разглядывать, — попросила я, отправляя в рот кусочек отбивной.

Долен смущенно уткнулся в свою тарелку. Мой желудок ликовал: сочная отбивная в кляре и свежий салат были именно тем, чего мне не хватало. В интернате кормили неплохо, но ничто не сравнится с любимыми вкусами детства.

Когда с обедом было покончено, Долен принялся расспрашивать меня о жизни. Пришлось пересказать всё, что произошло за эти годы, — правда, гораздо короче, чем водителю Сему. В сущности, рассказывать было особо нечего: сплошная работа с детьми и никакой личной драмы.

— Теперь твоя очередь рассказывать, — я подперла голову рукой, чувствуя, как устала говорить о себе. Долен пожал плечами: — Рассказывать особо нечего. Теперь я личный шанаре Фидриана. — Шанаре? — я подалась вперед, не в силах скрыть изумления. — Ты ведь понимаешь, что это навсегда?

Шанаре — это человек, который добровольно отдает свою жизнь в полное распоряжение другому. Никаких путей назад, полное подчинение, скрепленное кровным договором. Взамен — защита и сытая жизнь, но по сути... это было не что иное, как рабство.

— Знаю, — глухо ответил он. — Но твой отец… В общем, так я отдаю свой долг. — Долг? — я нахмурилась еще сильнее.

- Если помнишь, мой отец был альфой, помогал твоему управлять стаей. Я не знал, что у него было много проблем и долгов у других стай. Когда он умер год назад, всё это легло на мои плечи. А я… я был никем. Даже статус отца не давал мне веса, - Долен тяжело вздохнул. – Меня поймали, и стали требовать возместить долги. Но я ничего не мог дать, тогда они захотели выбить из меня всю жизнь. Медленно и мучительно. Твой отец вмешался. Он погасил все долги, но взамен потребовал пожизненного подчинения. Это было всяко лучше, чем быть изуродованным или влачить жалкое существование.

Лицо Долена оставалось спокойным, однако в голубых глазах была печаль. Мне стало жалко парня. Всю оставшуюся жизнь выполнять любые требования вожака, не имея возможности уйти, не лучшая перспектива. Правда у него есть возможность освободится, если того решит отец.

- А как же твоя мама, Элиза?

- Мать сбежала, когда поняла, что все долги перейдут на нее. Спустя месяц пришло известие о ее смерти.

Я ничего не говорила, лишь сочувственно смотрела в его глаза. Я не умела выражать соболезнования и говорить ободряющие речи. Его тоже можно понять это единственный возможный выход из ситуации.

— Столько времени прошло, я уже смирился, — Долен моргнул и улыбнулся. — Я скучал. Мне не хватало наших прогулок и веселья. Сиелла с головой ушла в работу, на все мои предложения отвечала отказом, да и видимся мы теперь редко — она вечно в разъездах. Заглядывала сюда совсем недавно, привезла тебе платье, зная, что сама ты его не возьмешь, и тут же умчалась по делам.

Он покачал головой, а затем вдруг посмотрел на меня серьезно. От этого взгляда стало не по себе. В груди шевельнулся страх: я догадывалась, о чем он хочет спросить, и ужасно боялась этого вопроса. Не хотелось портить момент встречи неприятным разговором. Долен открыл рот, и мое сердце замерло.

— Скажи… ты уже нашла себе пару? Столько времени была вдали…

Я облегченно выдохнула и рассмеялась. Парень удивленно вскинул брови и слегка покраснел.

— Чего смеешься? Мне правда интересно. — Извини, — улыбнулась я, все еще посмеиваясь. — Нет, никого я не искала. — Просто мы так долго не общались, — смущенно добавил он.

Хорошо, что он не спросил, надолго ли я здесь. Я знала, что скоро снова придется уехать, оставив его одного, но говорить об этом сейчас не хотелось. Впрочем, думаю, он и сам все понимает.

— Хочешь, задам тебе тот же вопрос? — Ну, ответ ты и так знаешь, — вздохнул Долен. — С моей работой о личной жизни можно забыть.

- Тяжелые отец дает поручения? – серьезно спросила я.

- Пока справляюсь, - пожал плечами парень и слегка улыбнулся.

- Он, тебе поручил меня встречать? – почему-то спросила я.

- Можно сказать и так, - ответил Долен. Мой взгляд стал недовольный, тогда он поспешил добавить. – Я обрадовался, когда узнал. Ты не подумай.

Я могла понять, что отец мог это приказать, но я не хотела думать, что Долен, всего лишь выполняет поручение. Лучше бы не знала об этом.

— Не будем об этом, — фальшиво улыбнулась я, чувствуя, как портится настроение. — Он изменился за это время?

— Когда ты уехала, он был уверен, что ты скоро вернешься. Прошло три месяца, но ты не возвращалась. Тогда он стал злиться на всех и часто уходил один на охоту. Потом пришел в себя и больше о тебе не говорил. Фидриан всерьез занялся делами стаи, порой даже слишком.

Долен потрепал свои каштановые кудри и откинулся на спинку стула. Я промолчала. Все это было так похоже на отца. Сначала ярость от того, что все идет не по его воле, а потом смирение. Чего я ждала? Что он скучал? Фидриан никогда не проявлял отцовских чувств. От него никогда не веяло теплом. Даже после смерти матери отец не утешал меня, когда я просыпалась ночью в слезах от кошмаров.

— Я так и думала, — наконец ответила я.

— У вожака много обязательств. Стае — первое место, семье — второе. Из-за его преданности законам за ним пристально следят Верховные волки.

— Решили принять его в свой круг? — усмехнулась я.

— Ему уже присылали зов, только он отсрочил его, сказав, что еще не закончил дела, — серьезно ответил Долен на мою шутку.

Верховные были самыми могущественными из всех. Никто не знал, сколько им лет или веков. Секрет их долголетия оставался загадкой. Они создавали законы для волков, и им подчинялись все вожаки. За порядком тоже следили они. Если Фидриан станет одним из них, Долена ждет незавидная участь. Как, впрочем, и меня. Тогда мне придется подчиняться каждому его слову, хочу я этого или нет, и сбежать от обязанностей, как сейчас, уже не выйдет.

— Чем он заслужил их внимание? — спросила я скорее у себя, чем у Долена.

- Может, когда он приедет, то расскажет тебе? – наивно предположил парень. В этом сомневаюсь. Наш разговор, если состоится, будет как всегда – трудным.

Мы еще немного посидели за столом, попили чая, и отправились побродить по дому. Мне хотелось вспомнить события прошлого. Шагая по знакомым коридорам, охватывала приятная ностальгия.

Праздник готовили на совесть. Коридоры кишели членами стаи: одни плели венки из полевых цветов, другие драпировали каменные стены лентами. При виде меня каждый почтительно склонял голову и растягивал губы в радостной улыбке. Я тоже растягивала их в ответном оскале, мучительно пытаясь понять природу этой радости. Искренняя она или просто рефлекс, продиктованный моим местом в иерархии?

Вместе с Доленом мы обошли все коридоры, залы и даже поднялись на открытую башню, откуда пришлось тут же спуститься из-за пронизывающего ветра. Дом не изменился. Кое-где появились новые картины и сменились занавески, но это пустяки. Разве что одна из бывших пустующих комнат теперь принадлежала Долену.

Он ее успел хорошо обставить по своему вкусу. Отец не жалел денег для его содержания. Обитель друга превратилась в логово книжного червя. Она оказалась даже теснее моей: пространство безжалостно съедали монументальные кресла, огромный шкаф, заваленный бумагами письменный стол и стеллажи. Спальня за соседней дверью выглядела немногим опрятнее. Повсюду — россыпи пергаментов, угольные наброски и раскрытые тома. Никогда бы не думала, что друг увлечется чтением. За столько времени он успел повзрослеть.

На выходе из комнаты нас поджидали. Светлые волосы, собранные в короткий хвост, черные глаза, крепкое телосложение и вечная ухмылка — черты, унаследованные от отца, Мишера. Передо мной стоял Лавлл..

— А вот и наша волчица! — он распахнул объятия и притянул меня к себе. — И округлилась там, где нужно.

Несмотря на наше общее детство, крепкой дружбы между нами никогда не было. Эгоцентричный позер, чья дерзость давно перешла грань приличий. Удивительно, как за эти годы я ни разу не затосковала по его обществу. Он заматерел, отпустил волосы. Со стороны, для тех, кто не знает его так, как мы с Доленом, он наверняка кажется неотразимым.

— Привет. Не знала, что ты тоже здесь, — я отступила на шаг и натянуто улыбнулась. — Думала, все разъехались по городам и вернутся только к празднику.

— Мне некуда уезжать, да и не хочу, — Лавлл сделал шаг назад и наконец заметил Долена. — О, привет, дружище!

Тот смерил его недовольным взглядом.

— Чем же ты тут занимался столько лет? — я скрестила руки на груди.

— Ну… Разным. Слушай, красотка, твой первый танец на празднике еще свободен? — ловко перевел тему Лавлл.

— Извини, но уже занят, — резко ответил Долен, вставая плечом ко мне.

Я быстро кивнула, подтверждая его слова.

— Как жаль. Придется встать в очередь, — наигранно вздохнул Лавлл. — Но ничего, мы с тобой все равно потанцуем. Может, даже побегаем? Или ты все еще против обращения?

— Угадал со вторым вариантом, — улыбнулась я, мечтая, чтобы он поскорее ушел.

— Она же такая красивая волчица, почему нет? А, ладно, я тебя никогда не понимал. Пойду помогать украшать зал. До встречи, милашка! — бросил через плечо Лавлл, скрываясь за поворотом.

— Как же он раздражает своими комплиментами, — поморщилась я. — Надеялась, может, хоть немного повзрослеет или станет серьезнее, но нет…

— И мне приходится делить с ним территорию, — вздохнул Долен, качая головой.

— Спасибо, что не отдал ему право первого танца.

— Пожалуйста. Ты ведь сама терпеть не можешь балы, так что «танцевать» с тобой буду только я.

— Ах, Долен. Чудесный ты волк! — просияла я, крепко сжимая его руку.

Остаток дня я провела в своей комнате, разбирая старые вещи. Наткнувшись на фотографию мамы, грустно улыбнулась. Она была красивой женщиной с каштаново-рыжими волосами и яркими аквамариновыми глазами. Ее звали Мэдди. Она учила меня жить в человеческом теле, чем всегда злила отца. Его бесило стремление матери воспитать дочь человеком, а не волком. Желание вообще не обращаться — целиком ее заслуга.

Тяжело вздохнув, я оставила фотографию на кровати и вышла на балкон, пропитанный морозным воздухом. Завтра ждет трудный день, но сейчас можно насладиться тишиной вечера. Перед началом праздника рядом с поместьем никого не было, кроме наследников. Так называли молодых ребят, только вступивших во взрослую жизнь и принявших законы стаи. Этот праздник отмечали лишь юные волки, еще не встретившие свою пару. Завтра прибудет много моих ровесников и знакомых. Я знала почти каждого в стае, но по-настоящему близко дружила только с Сиеллой, Доленом и Лавллом.

Внизу простирался замерзший сад. Через месяц здесь распустятся красные, белые и желтые розы, а под пышными низкорослыми деревьями проглянут васильки. Даже в суровом климате Швеции пробивалась красота. Сейчас же кусты и деревья только начинали просыпаться. Стоял май, погода оставалась холодной, и зима с каждым годом все нехотя отступала. Здесь же росла тонкая березка с привязанной к ней красной ленточкой. Под ней покоилась мама. Видно, что отец приходил сюда редко: снег укрывал землю нетронутым полотном, скрывая едва заметные протоптанные следы.