Buch lesen: "Голоса эпохи – 2025. Избранная проза и поэзия современности. Том 2"

© Издательство «Четыре», 2025

Слова как отзвуки души

Лариса Башкирцева

Коренная мурманчанка. Окончила ЛГИК им. Н. К. Крупской. Печататься начала с конца 90-х в местных изданиях «Мурманский вестник», «Вечерний Мурманск». Неоднократно публиковалась в различных журналах, в культурологическом альманахе «АСТЭС. Мурманский берег», во всероссийском сборнике «Романтическая поэзия», в сборнике «Наука XXI век». Заняла второе место во всероссийском конкурсе литературного творчества; победитель конкурса правительства Мурманской области «Лучшая публикация о туристической привлекательности Мурманской области»; победитель регионального конкурса «Здесь истоки мои…» в рамках фестиваля славянских культур «Ворота солнца»; лауреат регионального конкурса «Мой Пушкин. Особое мнение». Автор книги «Начало туризма на Мурмане».

Мост над Кольским и Балканским
Эссе

В любые времена культура – тот самый голос, который, наверное, единственный слышен всем людям, народам, странам. Он – мост, соединяющий континенты, эпохи, литературы. Мурманск давно связан с Сербией таким «культурным мостиком» благодаря голосу наших северных писателей, вернувших в Россию и возродивших праздник «День славянской письменности» в конце 80-х годов XX века. Это В. Маслов, В. Тимофеев, В. Смирнов. Радуюсь, что и я могу быть таким «мостиком» и «подать голос»: рассказать об этом людям в своей библиотечной работе и на страницах изданий. В личных коллекциях наших северных авторов, хранящихся в Мурманской научной библиотеке, есть и сербские авторы, а на книгах – их уникальные автографы. В Мурманске был организован первый грандиозный Международный Славянский ход, который в 1997 году отправился от площади Первоучителей из Мурманска в Черногорию. Возглавил его Виталий Семёнович Маслов. Участники хода проделали долгий путь от Мурмана до Черногории и «построили мост» от берегов сурового моря Баренца до тёплой Адриатики. Виталий Семёнович занимался организацией хода и принимал в нём непосредственное участие. Интересно, что в 2018 году по «приближённому» маршруту прошёл Славянский ход «Мурман – Черногория», организованный писателями Дмитрием Коржовым и Ильёй Виноградовым. Вот так включилось и последующее писательское поколение. Итогом одного из таких походов стала, к примеру, «Сербская тетрадь» Дмитрия Коржова и «Балканский блокнот» Ильи Виноградова. Это ещё один из «мостов», соединяющих время, страны, поколения.

В сентябре 2024 года к нам в Мурманск приехала писательница из Сербии Биляна Живкович с книгой «Сербская Голгофа». Презентация книги прошла в Мурманской областной научной библиотеке. Б. Живкович – журналистка, историограф, основатель и председатель Общества православных женщин Сербии. И пригласил её Союз православных женщин совместно с Мурманской епархией. Такой редкий сейчас международный «мостик» и замечательная встреча!

Биляна затронула тему исторических отношений наших стран: о сербских корнях первого венчанного на трон Царя всея Руси, Государя Иоанна IV Грозного. В Сербии его называют не Грозным, а Сильным. Бабушкой по материнской линии у него была дочь сербского воеводы Анна Якшич. От её брака с русским князем Василием Глинским и родилась дочь Елена – мать Ивана IV. Во времена правления царя Ивана Васильевича и стал строиться «мост» русско-сербских связей. Русский государь оказывал большую помощь сербскому Хиландарскому монастырю на Афоне: найденные царские грамоты – ценный источник для изучения истории отношений наших стран.

Биляна Живкович напомнила, что первый русский Государь похоронен в алтаре Архангельского собора Московского Кремля, где сегодня можно увидеть фрески святого Саввы Сербского и его отца Стефана (Симеона) Немани, а также святого великомученика Лазаря. Посчастливилось их увидеть, побывав летом 2025 года на экскурсии в соборы Кремля. Это ли не соединяющий «мост»? Биляна пишет о событиях, свидетелем которых была сама. Знает и Россию, и русский язык.

Оказалось, что существуют и другие книги с аналогичным названием, тут важно их не перепутать. Одна из «Сербских Голгоф» – очень старая, она написана в 1916 году офицером сербской армии Душаном Ивановичем Семизом (1884–1955), которому в 2024 году было бы 140 лет. Интересно, что доход от продажи издания был направлен в пользу Фонда для воспитания в России южнославянских сирот. Книгу можно посмотреть по ссылке Государственной публичной исторической библиотеки и даже почитать в интернете.

У Биляны Живкович в 1918 году в Кандалакше Мурманской области погиб земляк – сербский солдат Гойко Томич, имя которого есть на памятной плите у нас на Нижней Кандалакше. Биляна ещё и поэтому хотела побывать именно у нас на Кольском полуострове. Наверное, и названия перекликаются во времени по той же причине. Есть ещё альбом Н. Батраевой (2006) со сходным названием: «Косово. Сербская Голгофа». Такие протянулись книжные «мосты» памяти от Сербии к Мурманску и обратно.

В фонде Мурманской областной научной библиотеки хранится немало произведений сербских авторов – например, хорошо известных классиков: М. Павича, Г. Петровича и единственного на данный момент в Сербии лауреата Нобелевской премии по литературе Иво Андрича.

Очень интересен роман Джеральдины Брукс «Люди книги» (2008). Это исторический роман с элементами фантастики. Он рассказывает о приключениях нашумевшей Сараевской Агады – одного из старейших сохранившихся иллюминированных текстов. Основан на реальной истории спасения и реставрации книги в Сербии. Сюжет вымышленный: о докторе Ханне Хит – австралийской хранительнице книг, которая приезжает в Сараево для восстановления Агады (в послесловии объясняется, какие факты в романе реальны, а какие – вымысел). Работа над книгой вызывает у Ханны много вопросов…

Роман о настоящем подвиге книжных реставраторов и переплётчиков. В 2008 году получил премию австралийской книжной индустрии (ABIA) «Книга года» и «Книга года художественной литературы».

Издательство «Альпина. Проза» к юбилею югославского и сербского кинорежиссёра, композитора, прозаика, актёра и продюсера Эмира Кустурицы выпустило его автобиографический роман-эссе «Мятежный ангел». Э. Кустурица посвятил его своему другу и вдохновителю, нобелевскому лауреату по литературе 2019 года Петеру Хандке, которому сам и вручал премию. Презентация книги прошла в Санкт-Петербурге в Доме книги на Невском проспекте. Кто скажет, что это не «культурный мостик» сразу между несколькими странами?

А в октябре 2024 года в столице Сербии, Белграде, прошло крупнейшее книжное мероприятие Балканского региона – белградская международная Книжная ярмарка. В четырёх залах приняли участие более 400 местных и иностранных издательств, в т. ч. российских. Организатор российского участия в белградской ярмарке – Российский книжный союз и Ассоциация союзов писателей и издателей России при поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ. Российский национальный стенд представил более 50 мероприятий в Белграде, Нови-Саде и Пожеге. В последний день работы ярмарки книжная экспозиция была передана в посольство России в Республике Сербия, в библиотеку Русского Дома в Белграде и на филологический факультет Белградского университета.

В июне 2025 года Русский научный институт торжественно представил открытие нового сезона в обновлённом Культурном центре «Видиковац». Мероприятие приурочено ко дню рождения русского императора Петра I, который был другом сербов. Заброшенная в течение многих лет площадка центра «Видиковац» вновь обретает жизнь. В 2024 году Русский научный институт при поддержке городских властей приступил к масштабной реставрации здания и прилегающей территории. Теперь все, чья деятельность тесно связана с Россией, снова могут посещать обновлённый культурно-исследовательский и выставочный центр. К слову, одно из самых жизнеспособных издательств русского зарубежья – Издательская комиссия Русского культурного комитета в Белграде. Учредитель – Русский культурный комитет в Белграде. Эта организация была образована весной 1928 года. Об истории белградских издательств писала И. А. Шомракова, одна из преподавательниц вуза, в котором я училась. Вот так снова, через время, пересеклись и мы с ней. А обновлённый Культурный центр «Видиковац» представила директор Русского научного института, профессор Ирина Антанасиевич.

Тут и ещё один волшебный «мостик» от И. Антанасиевич и её книг «Русский комикс королевства Югославия» и «Русская классика в картинках» к моей личной истории лета 2024 года. Поделиться ею вдохновила презентация первого переведённого на русский язык сербского комикса – «Дружина Дарданели» – на упомянутой книжной ярмарке в Белграде. Провели её директор сербского издательства «Моро» Игорь Маркович и переводчица Виктория Мартынова.

Моя история связана ещё с одним комиксом. Собираю свою «Пушкиниану», разные старинные издания «Капитанской дочки» и обнаружила, что, оказывается, по этой повести существует югославский комикс. В 1937 году художники-эмигранты работали над комиксами по русской классике. Был такой в одном из выпусков югославского журнала 30-х годов «Мика Миш» («Микки Маус»). Сделал его художник-эмигрант из России А. Б. Ранхнер. Как любому «ненормальному» коллекционеру, мне очень хотелось посмотреть комикс полностью. Осмелилась всё-таки связаться с Сербской национальной библиотекой, где находится журнал «Мика Миш» в оцифрованном виде. Есть у них такой отдел предоставления информационных услуг пользователям, а внутри него – справочная коллекция.

Письмо перевела с русского на сербский в обычном интернет-переводчике и отправила, не очень надеясь на ответ. К моему удивлению и радости, сербские коллеги ответили! Посчастливилось очень интересно и плодотворно пообщаться с библиотекарем Народной Сербской библиотеки Лилией (Лилианой) Башич. И в шутку, и всерьёз: даже наши фамилии оказались созвучны. Завязалась переписка, Лилия с коллегами очень старалась помочь! И хоть именно этого выпуска с комиксом по «Капитанской дочке» в библиотеке не оказалось, но получилось очень приятное знакомство, чудесное и тёплое общение с сербскими коллегами. Напоследок Лилиана пригласила в гости. Так я познакомилась и с цифровой Национальной библиотекой Сербии, и с чудесными сербскими библиотекарями. Тот самый случай, когда с юмором говорят, что «навели мосты».

Библиотека, в которую я обратилась, находится в Белграде на улице Скерличева, дом 1. Подробно о ней можно почитать. Отмечу только, что библиотека была основана в 1832 году благодаря письму издателя первой сербской газеты – Димитрия Давидовича.

Это героическая библиотека в полном смысле слова! Во время Второй мировой войны в 1941 году было полностью уничтожено здание библиотеки вместе с собранием книг, рукописей, коллекцией старинных карт и гравюр, журналов, были полностью утрачены уникальные архивы… Несмотря на тяжёлое военное время, сразу занялись восстановлением фонда: Национальной библиотеке были переданы собрания библиотек Сената, Парламента, Общества Святого Саввы, были выкуплены несколько частных библиотек. И в 1973 году библиотека вновь начала свою работу. К этому времени было построено и новое здание по проекту архитектора Иво Куртовича, в котором библиотека находится по сегодняшний день. Была реконструирована в 2011 году по всем мировым стандартам современной библиотеки.

Вот такие маленькие «мостики-истории» – наглядный пример большой человеческой дружбы и взаимопонимания совершенно незнакомых людей, находящихся далеко друг от друга: в разных странах, в разном времени и эпохах, даже не знающих языка друг друга. Всегда есть «точки опоры мостов» для общения и согласия. И нет ничего лучше и проще самых мирных «культурных мостов» для этого! Произведения сербских классиков очень поэтичны и музыкальны. Поэтому само собой сложилось стихотворение из названий их произведений и книг:

– И. Андрич: «Мост на Дрине», «На Невском проспекте», «В сумраке», «Тревоги», «Любовь в провинциальном городке», «Женщина на камне», «Дом на отшибе», «Человеку и человечеству»;

– Г. Петрович: «Всё, что я знаю о времени», «Атлас, описанный небом», «Книга с местом для свиданий», «Различия»;

– М. Павич: «Звёздная мантия», «Внутренняя сторона ветра», «Пейзаж, нарисованный чаем», «Последняя любовь в Константинополе»;

«Ждущая» – памятник в Мурманске на набережной Кольского залива.

Время книжной любви

 
Всё, что я знаю о времени,
Нарисовано чаем в пейзаже,
В атласе небом описано,
И на звёздной мантии даже.
 
 
На внутренней стороне ветра
Качается мост над Дриной —
Это хорошее место для свиданий.
Но, может, лучше дом на отшибе?
 
 
Любовь в провинциальном городке
И последняя любовь в Константинополе,
Есть ли между ними различия?
У Гоголя и Андрича одно Невского величие.
 
 
Женщина на камне – это памятник Ждущей,
В сумраке тревоги навстречу идущей
В книгу с местом для свиданий —
Человеку и человечеству о любви напоминаний.
 

Станислав Белецкий

Родился 16 июля 1971 года в городе Рыбинске Ярославской области. В 1990 году окончил Рыбинский авиационный техникум; в 2003 году получил диплом Ярославского педагогического университета имени К. Д. Ушинского. Стихи начал писать во время учёбы и на государственной службе. Активно пишет и выкладывает свои произведения для родных и друзей в соцсетях с 2020 года. Член литературного клуба «Творчество и потенциал» с 2025 года.

Звёздочка

 
На небе звёздочки зажглись,
Моя всех ярче засияла;
Я говорил с ней о любви,
Она в ответ мне улыбалась.
Просил о счастье и удаче,
Она в ответ лишь улыбалась;
Так шла за ночью ночь и шли года —
Звезда лишь тихо улыбалась.
 

Тоска

 
Печальный свет луны.
Вой ветра во дворах.
Зима ещё ступает робко.
Но в сердце забивает гвоздь тоска…
В глазах огня уж нет,
А в окнах свет играет.
Моя печальная тоска,
Ты остаёшься навсегда,
Навек, и выхода не будет.
 

Маме

 
У матерей счастливые глаза, когда дитя своё увидят.
В них теплота души горит, когда дитя своё ласкают.
В них счастье растекается рекой,
когда её дитя счастливо.
В них страх и боль,
когда дитя своё не видят.
В них нежности покой, в миг своего ухода,
когда ты рядом.
Видят.
 

«Сегодня ночью спать не буду…»

 
Сегодня ночью спать не буду,
Сегодня ночью я грущу,
Грущу я медленно, неторопливо
Всё вспомню я:
И радость, и обиду,
Грехи свои или твои глаза – слова…
Я знаю, что грустишь и ты,
Но как-то гордо и красиво;
В глазах усталость, на душе печаль,
Но ты при этом так красива,
Что хочется мне на колени пасть,
Прощенье вымолить,
И с раннею зарёй туманом раствориться.
 

«И снова утро настаёт…»

 
И снова утро настаёт,
А солнце словно не садилось;
Ты тихо шла за горизонт,
В прозрачной дымке растворилась.
Руками жадно воздух бью
И вслед кричу: «Постой!»
Но ты меня уже не слышишь,
Ты перешла за горизонт,
И сердце в пропасть провалилось.
 

Утро

 
Люблю России утро;
Всходящим солнцем отражаясь на крестах
И нежно обнимая купола, лучи играют солнца,
Босой ногой ступая по густой траве,
Росою омываешь тело.
 
 
Люблю России запах трав
И лип ста лет высоких,
Вокруг стоит такая тишина,
И дышится особо сладко.
 
 
Раскинув руки, глубоко дыша,
Душа поёт, как на хоралах ангела:
– Храни тебя Господь, Россия.
 
 
На этой Богом данной частоте живу и я,
Живут все те, кого люблю,
Дай Бог им искупленья.
 
 
Прошу, Господь, храни такую красоту,
Что, глаз зажмурив, в сердце радость льётся,
Оберегай всех тех, кого люблю,
И тех, кого ещё любить мне дашь.
 
 
Особенно прошу за ту,
Что в сердце нежно берегу… люблю:
Храни тебя Господь, Россия.
 

«Хочу открытости в доверье…»

 
Хочу открытости в доверье,
Как доверяем мы иконам сокровенье,
Они глядят в твои глаза
С вселенским сожалением.
 
 
Всю тщетность твоих побуждений
Свергая ниц…
Что в этом мире мы?
Лишь пыль…
 
 
Мгновения, сияния
Пришли, ушли,
Оставив след иль нет —
Никто не вспомнит
В споре историков Вселенной.
 
 
Одно лишь вечное понятие любви
Даёт нам силы ломать стереотипы
Там, где свет луны нам кажется теплее.
 
 
И согревает кофе вечность,
Чтоб утро встретить,
Каждый раз любя.
 

Свеча

 
Свеча, поставленная пред образами,
Вот только набирая пламя,
Собираясь каплей воска на краю,
Чуть робко набирает пламя.
 
 
Под хор хоралов
Выпрямляясь прямо,
Доносит мысль твою.
И мысли грешные, земные
Мы воплощаем в пламя свет.
 
 
Пытаемся достать земную юдоль;
Вот дребезжит оно неровно,
И смотришь, сердце затая,
Чтоб не погасло.
 
 
Как это слабо всё
Пред Господом…
Мы молимся сиюминутным правом,
Не думая, лишь подчиняясь
Слову сердца своего.
 

«Любите, люди, вдохновенье…»

 
Любите, люди, вдохновенье —
Неважно, в области какой;
Не радуясь ему, оно уйдёт, как мановенье,
Эфиром выскользнет из рук.
 
 
Любите, люди, вдохновенье;
Любовь секундная – и та
Приносит радость больше,
Чем столетия в скромности себя блюдя.
 
 
Дарите помощь, помощь принимая:
Она от сердца…
Жизни миг ловите, он невозвратен,
Краток он.
 
 
Ещё цените то, что сверху вашей силы
Даёт вам Мир;
Сквозь родовые муки,
Матерей тепло.
 
 
Ещё цените жизнь,
Особенно чужую:
Она ценней всего Земного рая:
Ведь он, как правило,
Химера сердца твоего.
 

Вечер

 
Туман дымится сигарет,
И я совсем уже уставший
Сижу на кухонном окне…
Смотрю, как тихо струится струйка дыма…
Пачка «Примы», спички…
Коробком играя, я строю планы…
Стакан кефира и бутерброд с расплавленным
сырком,
Как хорошо, когда дождь криво стучит в окно.
 
 
По тротуарам ручейки «Агдама»,
А на душе такая драма…
Ты снова не придёшь;
И, вновь уча аккорды, гаммы,
Я подберу одну октаву,
И выйдет солнце из тумана,
Чтоб посмотреть,
Какой ещё, твоей нирваны мать,
Тебе тихонько подзатыльник дать.
 

Скамейка

 
Пустые скамейки зимнего парка
Снежным покровом закрыли следы
Любви поцелуев, смеха и слёз расставания.
 
 
Снег скрыл ото всех,
Что не нужно нам знать;
Весной он растает,
И всё, что было, со снегом уйдёт.
 
 
И снова скамейки начнут принимать
И старых, и младых, и в жизнь влюблённых;
Всех тех, кому что-то надо сказать —
Всё, что накопилось за год,
Или планы наперёд.
 
 
И парочки будут гулять,
Присядут иль мимо пройдут;
Лавочки в парке, как часовые,
Всегда на посту.
 
 
Всех примут, запомнят,
Но тайну хранят.
Лишь только тебе тихо расскажут,
Что было с тобой
Год иль десять назад.
 
 
Присев на них, ты вновь окунёшься
И в детство, и юность,
И внукам своим рассказывать будешь,
Как счастлив ты был, сидя на них.
 

Русский

 
Свободно говорим мы на фарси,
Местами вспоминаем коптский,
Мы на латыни спорим о законах,
А Канта на немецком обсуждаем.
 
 
Все наши кухни, прокуренные в дым
И пахнущие жареной картошкой,
Обалдевают от идей, рождённых
В застольях, водочкой вскормлённых.
 
 
А у костров на итальянском
Поём мы песни о любви,
Дамам изъясняясь на французском;
Так много в этом теплоты
Как изнутри, так и снаружи.
 
 
И только с матом,
Через край и от души,
Мы наполняем этот мир природный
Душевной красотой —
На русском!
 

Алла Валько

Член Российского союза писателей. Автор книг «39 лет в почтовых ящиках», «Америка моими глазами», «Об Украине с открытым сердцем», «Калейдоскоп чувств и событий в жизни Аси и её подруг», «Преподаватели и студенты класса английского как второго языка», «От миллениума до пандемии», публицистических и путевых заметок, репортажей, иронической прозы. Победитель и лауреат конкурсов МГО СПР, ИСП и издательства «Четыре».

Награждена золотым дипломом и медалью Московской литературной премии; именной статуэткой «Золотая звезда» и орденом имени Есенина; Пушкинской медалью и медалями Чехова, Бунина, Некрасова, Горького, «Святая Русь», Пушкина, звездой «Наследие» (2022); орденом I степени в номинации «Публицистика», знаком «Золотое перо русской литературы»; литературной премией «Русское слово» и другими.

Горы и музыка

Впервые я отдыхала в Кисловодске в 2005 году, в санатории «Виктория». В свободное от процедур время играла в шахматы, гуляла в парке и поднималась на горную вершину Красное Солнышко. Но была у меня мечта – покорить гору Большое Седло. Я начала искать попутчиков, которые могли бы составить мне компанию, но найти желающих совершить восхождение не сумела. Тогда на покорение вершины я отправилась одна. Накрапывал мелкий дождик, но это меня не остановило. Я надела кроссовки и куртку, так что была надёжно защищена от непогоды.

Дойдя до Красного Солнышка, я направилась к верхней станции подвесной канатной дороги и, увидев шедшую навстречу женщину, пригласила её пойти на Большое Седло вместе со мной. Сначала она отказалась, сказала, что уже идёт обратно с Малого Седла, да и одета не по погоде. Действительно, на её ногах были только босоножки, а вместо куртки или плаща – кофта. Но потом, немного поколебавшись, она всё-таки согласилась составить мне компанию, и мы двинулись в путь вместе.

По дороге мы разговорились. Мою новую знакомую звали Анной, и с тех пор я обращалась к ней не иначе как Аннушка. Она рассказала, что два года назад купила квартиру в Кисловодске, чтобы быть поближе к старшему сыну, жившему в этом городе.

Вскоре мы дошли до цели. Сфотографировались и на Малом, и на Большом Седле возле триангуляционного знака. Обе были перепачканы – особенно Аннушка, которая ко всему прочему ещё и промокла, – но были счастливы. Когда после восхождения я шла в свой номер мимо шахматистов, все они с недоумением провожали меня глазами, а одна из игравших дам поинтересовалась, откуда это я явилась в таком виде. Я ответила, что с Большого Седла. По-видимому, мне никто не поверил, поскольку дама вслед бросила реплику: «Да ладно тебе!», что означало «перестань шутить».

С Аннушкой мы подружились: вместе гуляли по знаменитому парку, фотографировались, пили нарзан в питьевой галерее. Но филармонию в Кисловодске я посещала одна, наслаждалась великолепным исполнением Академического симфонического оркестра Северо-Кавказской государственной филармонии им. В. И. Сафонова. Сожалею лишь о том, что мне не довелось слушать эту музыку вместе с Аннушкой.

Через три года я снова получила путёвку в Кисловодск – на этот раз в санаторий «Нарзан». И снова моей мечтой было подняться на Большое Седло с какой-нибудь из приятельниц – Аннушкой или Лерой, с которой я познакомилась несколькими годами ранее. Однако на этот раз Аннушка идти в гору категорически отказалась, сказав, что у неё болят ноги. Составить мне компанию неожиданно согласилась Лера, и мы на маршрутном такси поехали в санаторий имени Серго Орджоникидзе, чтобы оттуда начать восхождение. Без особых усилий мы добрались до Малого Седла, где Лера предложила немного отдохнуть. После непродолжительного отдыха я была готова идти дальше, но Лера с удивлением спросила:

– Это куда же ты, собственно, собралась?

– Как куда?! – я опешила. – На Большое Седло!

– А я думала, ты шутишь, – сказала Лера. – Нет, я дальше не пойду. Дай мне денег на такси. Я возвращаюсь назад.

Я была огорчена отказом Леры, но сама была полна решимости продолжить восхождение, тем более что от Малого до Большого Седла по прямой всего три километра.

И я пошла одна. Снова, как и в прошлый раз, накрапывал дождик, но я, не обращая на него внимания, шла по тропинке сначала вдоль подножия холмов, потом по их гребню. Вокруг не было ни души. Я была совершенно спокойна. Лишь в какой-то момент я заколебалась, не зная, какая из возвышающихся передо мной вершин является Большим Седлом. И тут я увидела трёх молодых людей, шедших навстречу. Увидев меня одну, уже далеко не молодую женщину, они были поражены. Это я отчётливо поняла, когда расстояние между нами сократилось и я увидела их полные изумления глаза. Я спросила ребят, какая из гор является Большим Седлом. Оказалось, что она находится как раз позади той, с которой они только что спустились.

Вскоре я достигла цели своего путешествия, снова доказав самой себе, что ещё на что-то способна, – и была счастлива от этого. Чтобы убедить неверующих, что я всё-таки добралась до вершины, сделала селфи на фоне триангуляционного знака. Этим восхождением я сделала себе подарок к своему семидесятилетию.

В 2011 году я снова получила путёвку в Кисловодск – на этот раз в санаторий Георгия Димитрова. Несмотря на бытовые и организационные неурядицы в санатории, сам Кисловодск оставался для меня притягательным городом, потому что восточнее него находилось Большое Седло. И, как всегда, мои помыслы были направлены на то, чтобы совершить очередное восхождение. Однако погода не благоприятствовала исполнению моих замыслов. Ноябрь в том году выдался исключительно холодным, с минусовыми температурами, часто ниже десяти градусов. Старожилы утверждали, что не могут припомнить таких обильных снегопадов и таких холодов в ноябре. Я радовалась, что взяла с собой зимнее пальто, сапоги и варежки.

Приехав в Кисловодск, я стала разыскивать своих приятельниц – Аннушку и Леру. Несколько раз звонила Аннушке, но никто не отзывался. Через сотрудницу санатория, соседку Аннушки, я узнала, что моя подруга продала квартиру и теперь живёт в Московской области. С Лерой мне удалось связаться сразу же, и мы несколько раз вместе с ней и её подругой слушали концерты в нашей любимой филармонии. А вот подниматься со мной в гору Лера не захотела, даже на Малое Седло.

До отъезда из санатория оставалось совсем немного времени, а надежды на хорошую погоду не было. В последнюю перед отъездом субботу я дошла до нижней станции подвесной канатной дороги и села на камень, устремив взгляд на горы. Моя душа рвалась туда, на Большое Седло. И я – всегда недоумевавшая, почему альпинисты так стремятся в горы, рискуя жизнью и часто действительно теряя её, – неожиданно для себя осознала, что для них взойти на вершину, возможно, является смыслом жизни. Просто у них одна высота, а у меня – другая: пониже, но столь же желанная.

Я с тоской слушала, как в горах «одна за одной» сходят снежные лавины. Мне казалось, что они не шумели и не грохотали, но я никак не могла подобрать нужного слова, которое точно отражало бы мои ощущения. Я повторяла рвущие душу слова песни Владимира Высоцкого:

 
«Здесь вам не равнина, здесь климат иной —
Идут лавины одна за одной…»
 

На следующий день я решила: пойду и будь что будет. В этот раз я даже не искала попутчиков, поскольку это было бесполезно. Я добралась до верхней станции канатки и направилась к Малому Седлу. Снег падал хлопьями. Мои пальто и шапочка были облеплены снегом, ноги утопали в снежном океане, я передвигалась с большим трудом, видимость была практически нулевой, но я упорно продолжала идти. Людей, обгонявших меня, было очень мало, а шедших навстречу не было совсем. И вот оно, Малое Седло. Там я увидела несколько человек, поднявшихся сюда раньше меня.

Если бы кто-нибудь из них пошёл на Большое Седло, я бы непременно присоединилась. Но желающих не нашлось.

Передо мной расстилалось огромное заснеженное пространство, на котором не было видно никаких отличительных знаков. Падавший снег уменьшал видимость до нескольких метров. В таких условиях ничего не стоило заблудиться. Мне пришлось вернуться назад. Я старалась идти по следам путников, чтобы не сбиться с дороги, и очень торопилась, чтобы следы окончательно не занесло снегом. Видимо, я была румяной, потому что кто-то из шедших навстречу супругов воскликнул: «Вот русская красавица!» Ни то, ни другое не соответствовало истине, но я благодарно улыбнулась в ответ. В этот раз восхождение не состоялось, но не по моей вине: силы природы бывают сильнее нас.

Однажды я погналась за двумя зайцам и ни одного не поймала. Это случилось в 2013 году, когда я отдыхала в Пятигорске и дважды приезжала в Кисловодск, чтобы послушать концерты в филармонии. Я совершенно забыла, что бесплатно билеты предоставляются отдыхающим только в тех санаториях, где руководство заключило с филармонией соответствующий договор. Я опаздывала на концерт и буквально бежала, чтобы не оказаться перед закрытыми дверями, и только вопрос билетёра «А что у вас?» меня отрезвил. Однако инерция моего физического и эмоционального стремления попасть в зал была настолько велика, что я пулей пролетела мимо блюстителя порядка.

В программе концерта значились увертюра к опере «Геновева», концерт для виолончели с оркестром Шумана, а также произведения Верди: интродукция к опере «Луиза Миллер», сцена и дуэт из оперы «Трубадур» и увертюра к опере «Сила судьбы». Дирижировал оркестром лауреат всероссийского и международного конкурсов Станислав Кочановский.

При первых же звуках музыки меня охватило блаженство, я упивалась омывавшими всё моё существо потоками исцеляющей энергии. Я испытывала наслаждение, несравнимое с тем, какое получала на концертах в других залах. Здесь сама атмосфера зала гармонизировала, успокаивала и возвышала.

Покидая филармонию, я взяла концертную программу, из которой узнала, что первого и второго ноября состоится концерт, на котором будут исполняться произведения Моцарта – концерт для фортепиано с оркестром № 24 и увертюра к опере «Так поступают женщины», – а также симфония № 9 Шостаковича. Я решила во что бы то ни стало ещё раз приехать в Кисловодск и попасть в филармонию.

Я исполнила своё намерение, приехав в Кисловодск первого ноября – в день своего отъезда в Москву. Меня слегка смущало, что концерт состоится в пятницу. Раньше симфонические концерты проводились в филармонии только по субботам. Но памятуя, что при моём последнем посещении филармонии все места были заняты, я подумала, что из-за большого числа желающих послушать выступление симфонического оркестра филармония решила устраивать концерты два раза в неделю. Кроме того, выйдя из электрички, я увидела огромный рекламный щит с объявлением о концертах оркестра 1 и 2 ноября. Больше никаких сведений там не было.

Успокоившись относительно дня проведения концерта, я решила совершить очередное восхождение на Большое Седло, ибо именно это желание заставило меня остаться на Северном Кавказе ещё на один день по окончании лечения в санатории в Пятигорске. В последнюю ночь я очень плохо спала, так как за окном всё время гудел и завывал ветер и лил сильный дождь. В такие дни, видимо, сильно меняется атмосферное давление, и мой уже немолодой организм бурно на это реагирует. Если я не высыпаюсь, то силёнок на выполнение «великих» дел оказывается недостаточно. Тем не менее я решила попытаться дойти до той высоты, до которой позволят мне силы.

Было уже около 11 часов, а концерт в филармонии должен был начаться в 4 часа дня, поэтому в моём распоряжении было совсем немного времени.

В отличие от Пятигорска, здесь была прекрасная солнечная погода, и не воспользоваться предоставленной самой природой возможностью подняться в горы было бы грешно.

Поднявшись на канатке к верхней станции, я направилась к Малому Седлу. Бессонная ночь давала о себе знать: на этот раз подъём показался мне более трудным, чем раньше. У меня даже начало побаливать сердце, и я пыталась уговорить его немного потерпеть. В гору я поднималась очень медленно. Было ясно, что при таком физическом состоянии восхождение на Большое Седло не состоится. Теперь моей задачей стало добраться хотя бы до Малого Седла.