Buch lesen: "Роман с кэшем"
Глава 1. Мебельный штурм
После неспешных, ленивых выходных наступили кипучие будни. Дверь в кабинет фирмы «Меридиан» не закрывалась ни на минуту. Коммерческие предложения сыпались горохом. Вот опять деловое тулово залетело:
– Цистерна спирта не нужна?
– Ты его пил? – не оборачиваясь, спросила замдиректора Эмма Васильевна.
– Первак! Девяносто градусов!
– Где стоит?
– На Втором Хабаровске!
– В пятницу стояла на Корфе2.
– Это другая!
– А в четверг – на Сенной. Не нужна, – подвела итог разговору главбух Инна Петровна.
Следом за туловом заглянула говорящая голова:
– Девчонки, срочно нужно пять тысяч тонн мазута!
– Куда тебе столько?
– Да не мне, китайцам! Они и больше возьмут!
– А, завтра заходи, начальника нет, – решила пошутить секретарь Тамара Георгиевна.
– Тамара Георгиевна, он же теперь не отстанет! – с укоризной сказала Эмма Васильевна, заместитель директора компании.
– А мы его попросим банковскую гарантию принести, – пришла на помощь секретарю главбух Инна Петровна.
– Пиломат есть? – всунул голову в дверь очередной коммерсант.
– «Пило» точно нет, а вот «мат» сейчас будет, – не сдержалась Эмма.
А этот не деловой, этот проситель, зашёл целиком. Нервный какой-то, загнанный.
– Я разработал оригинальный цирковой номер, нигде в мире такого нет, не могли бы вы оказать нам материальную помощь…
Это кого он решил своим цирковым номером удивить? У нас вся страна теперь – сплошной цирк. Фокусник на фокуснике. И все из воздуха пытаются деньги делать. Чудак, нашел, у кого просить, они ж сами бедны, как церковные мыши.
– В данный момент мы не можем оказать вам материальную помощь, – прервала Эмма Васильевна циркача.
Тот затравленно-обозленно уставился на Эмму. Видно, это не первый отказ. В глазах просителя было не разочарование, нет – ненависть. Классовая. К буржуям. Которые расплодились по всей стране и не желают делиться своим богачеством с ними, трудягами.
– Инна Петровна, закрывайте дверь на швабру! – обозлилась и Эмма.
– А если к нам?
– Постучат.
Наконец-то тишина, можно делом заняться. Эмма Васильевна, приткнувшись к подоконнику, пыталась составить план работы на ближайшие две недели. А, какая тут работа, когда в кабинете, арендованном ими у Дальстроя, всего один стол! На всех. Так что можно хоть на десяти листах писать первоочередную задачу:
КУПИТЬ СТОЛЫ – КУПИТЬ СТУЛЬЯ
КУПИТЬ СТОЛЫ – КУПИТЬ СТУЛЬЯ…
ДОСТАТЬ СТОЛЫ!!! ДОСТАТЬ СТУЛЬЯ!!!
Только вот где? В магазинах пусто. Тут не до мебели, на продовольствие карточки ввели. На днях Эмма зашла в Центральный гастроном – соли купить. Так с неё спросили карточки на соль! Эмму буквально затрясло:
– На соль?! Карточки? У нас что, война?!
Долго не могла прийти в себя. Докатились. Хотя, может быть, и к лучшему: по крайней мере точно получишь свою «пайку». Соцлагерь превратился в концлагерь? Так что какая тут мебель. И всё же… Проблема есть – проблему надо решать. И Эмма продолжила мозговой штурм по поводу треклятых столов, в пол-уха слушая бесконечный женский разговор сотрудниц.
Вот поди ж ты, разные они, Инна Петровна и Тамара Георгиевна, и по возрасту – секретарю за сорок, а главбуху тридцать пять, – да и по образованию, воспитанию меж ними пропасть – а ведь находят общие темы для бесед!
Инна – простушка. Шишковатый нос, широкие малоподвижные губы и большие голубые, чуть на выкате глаза, в которых, как ни старайся, не увидишь ни второго-третьего дна, ни потайных карманов с тёмными запазухами, выдавали натуру открытую и доброжелательную. И сострадательную. Инна благодаря своей общительности имела множество подруг-приятельниц и в любых чужих затруднениях была готова и рада помочь. А на Тамаре Георгиевне лежал многослойный лоск культуры, воспитания Востока – нет, не того, дальнего, а нашего, близкого, кавказского.
Ладно, пусть болтают, работы всё равно пока нет. И тут Эмму Васильевну осенило:
– Девчонки! Вспомнила! У меня же однокурсница недавно вышла замуж, и у её нового мужа родственник – главный инженер нашей мебельной «Зари»! Всё! Звоню!
Вот только однокурсницу-одногруппницу Эммину как будто подменили. Что ж, она теперь птица высокого полёта, и муж почти профессор, и родня при должностях.
– Да-а, не знаю, – недовольно-холодно тянула Ольга слова. – Через неделю мы с Романом Яковлевичем встречаемся, я спрошу.
– Да некогда мне неделю ждать! Завтра к нам делегация из Новосибирска приезжает, а мы тут на полу сидим.
– Ну, хорошо, – снизошла Оля, – я тебе перезвоню через час-полтора.
Эмма не ошиблась в предчувствиях: не позвонила – ни через час, ни через два. Звонить самой Роману Яковлевичу ей никак не хотелось. Знакома Эмма была с главным инженером «Зари». Роман Яковлевич дружил с соседями Эммы и Тимура Никитиных, и несколько раз в праздники они встречались за общим столом. Высокий, тощий, довольно уже пожилой мебельщик вздумал приударить за Эммой. А она посмеялась да и всё. И теперь – звонить? Но ради дела…
– Роман Яковлевич, это Эмма Никитина…
– Кто? Не припомню такой, – забыковал главный инженер.
– Я звоню от Ольги Бузыкиной.
Никакой реакции.
– Ладно, это неважно, помните вы меня или нет. Скажите, ваша фабрика столы выпускает?
– Нет, сейчас только диваны.
Что и требовалось доказать. Нет у них столов. Но на этом история не закончилась. В конце рабочего дня неожиданно позвонила Ольга:
– Как ты могла? – хорошо поставленным голосом с трагедийным пафосом спросила однокурсница. – Через мою голову! Роман Яковлевич – а это с придыханием – спрашивает меня, кто такая Никитина, а я… у меня язык в ж…
– Где, ты говоришь, твой язык? – прервала Эмма античную трагедию. – В ж…? Вот пусть там и остаётся. Ему там место. И больше не смей меня отчитывать, как школьницу!
Эмма бросила трубку. С античными трагедиями покончено. А столы-то где брать?!
– Тамара Георгиевна, в военторге ничего не предвидится?
– Нет, пока ничего, – отозвалась Тамара Георгиевна, у которой муж был замом начальника тыла военного округа.
– Тогда последняя надежда на вас! Пусть Сталемир Иванович одолжит нам еще пару столов и штук восемь стульев. Вам он не откажет.
Ещё бы! Кто может устоять перед Тамарой! Улыбчивая, яркая, и в то же время мягкая и уютная при аппетитных округлостях зрелой сорокапятилетней женщины, горянка могла прекрасными грузинскими глазами растопить не то что айсберг, а Ледовитый океан. Таяли перед ней все, независимо от пола и возраста. И Сталемир Иванович, комендант Дальстроя, не избежал этой участи, растекался, как масляный блин, при встрече с Тамарой Георгиевной.
– Всё, девочки, сейчас принесут два стола и стулья! – доложила секретарша о результатах переговоров с суровым комендантом.
Конечно, не только внешностью брала Тамара. Великолепные, выверенные веками гены древнего грузинского рода наделили её тем, что просто называется «порода»: лёгкий, подвижный ум, образованность и воспитанность в сочетании с восточной деликатностью и обходительностью обвораживали и обезоруживали даже самых грубых мужланов, перед Тамарой невольно опускались долу глаза всех сварливых и завистливых дам. Эмма как-то не сдержалась, спросила:
– Тамара Георгиевна, а почему вы с высшим образованием и в секретарях?
– Ой, так я же все годы с Жориком по гарнизонам! А там где работать? Только в штабе. Почерк меня ещё подвёл, слишком хороший был. Все документы заполняла пером, как положено. Мне нравилась такая работа. Секретарь всегда в курсе, что происходит в части.
Глава 2. Мышеловка
Серость давно жевала Эмму. И зажевала бы, и дожевала, если бы. После окончания физмата университета место ей нашлось только в Хабаровском статуправлении. Конечно, можно было пойти работать учителем математики, но почему-то школы Эмма боялась, как огня. В статистику её заманили обещанием должности начальника отдела: через два года Нина Петровна уйдет на пенсию и Эмма Васильевна займёт её место. Вот только Нина Петровна просидела в своем кресле не два года, а целых пять лет. Несколько раз Эмма порывалась уйти, терпеть бумажную мертвечину у неё не было уже сил. При одной только мысли, что перебирать бумажки и таскать их из кабинета в кабинет придётся не один десяток лет, молодому статисту становилось дурно. Но куда идти? Сидеть дома? Сидела уже с Дениской в декретном отпуске полтора года. Еле-еле концы с концами сводили, постоянно залезали в долги: зарплаты её мужа Тимура, переводчика на иновещании, хватало только на самое необходимое.
Так и проторчала Эмма в статистической мышеловке десять лет. Конечно, её деятельная натура рыдала и бунтовала. Казалось, синусоиде этой – от почти истерических пиков до смирения и падения в отупляющую безысходность – не будет конца.
Полегче стало, когда Нина Петровна всё же ушла на пенсию и Эмма заняла её место начальника отдела. Появилась относительная свобода, когда не нужно чахнуть над документами от звонка до звонка. Эмма Васильевна вошла в круг избранных, где для себя, любимых, руководители мелкого и не очень мелкого ранга делали различные послабления: можно было и «задержаться», и «срочно в поликлинику сбегать», и отпроситься на денёк – отдохнуть. И чем крупнее должность, тем больше таких «свобод» присваивали себе начальники.
Однажды Эмма поймала себя на мысли, что её почти устраивает такая жизнь. Зарплата – почти в два раза больше, чем у её подчиненных, и самолюбие – куда ж без него – тешило: начальница! Да и карьеру в статуправлении какую-никакую можно было сделать… И превратиться в облезлую руководительницу бумажной конторы! Как героиня Алисы Фрейндлих в «Служебном романе». Из мелкой серой мышки – в более крупную, но все в той же мышеловке. Б-р-р, нет уж, это не для неё.
Эмма и минуты не колебалась, приняла решение уйти с работы, как только свершилась «великая буржуазная революция». Теперь можно делать – что хочешь! Создавать своё предприятие, заниматься бизнесом. Тимура, правда, пришлось долго уговаривать, никак не хотел расставаться с иновещанием. Стабильная работа, зарплата. А тут – как с обрыва «ласточкой» в бурное море. Всё новое, непривычное, непредсказуемое.
Глава 3. Как попёрло, так попёрло
Не зря столы тягали, народ собрался солидный: директора двух ГОКов3, Новосибирского оловянного комбината, управляющий Дальшахтостроя. Великая буржуазная революция всю страну перебаламутила, вот и рыщут-свищут руководители предприятий, куда свою продукцию сбывать. Куда-куда – в Китай, конечно! Китайцы хватают всё, от гвоздей до истребителей с бомбардировщиками.
Вовремя всё же Эмма с Тимуром собрали под крышей «Меридиана» переводчиков-китаистов. Спрос на них хороший, денег, правда, переводом много не заработаешь, но на аренду офиса и зарплату пока хватает, а самое главное – получили доступ к коммерческой информации: переводчики, как никто другой, знают, в чём нуждаются их клиенты. Найти вот только солидного покупателя или продавца не так просто – в орде ломанувших в Россию мелких и крупных китайских аферистов. От этой орды тоже пора дверь на лопату закрывать, но не закроешь: а вдруг повезёт и явится действительно стоящий партнёр. Вот и приходилось просеивать через сито китайских «купи-продай» в надежде поймать «крупняк».
Теперь главное не оплошать, показать себя во всей красе, чтобы директора поверили в коммерческие способности «меридиановцев». Народ и впрямь собрался солидный – сильные, властные мужики. И дело своё знают. Что ж, будем надувать щёки и делать вид, что нам всё по плечу. Найти покупателя на пятнадцать вагонов оловянного проката? – да хоть завтра! За такое-то вознаграждение… Эмма прикинула, сколько это «вознаграждение» потянет в ценах Лондонской биржи цветных металлов. Не хило!
Гости ушли, можно уже было не скрывать своей радости:
– Ура! Живём! – завопила Инна Петровна.
– Да, теперь, наконец, вам будет что считать, – поддержала Эмма Васильевна ликование главбуха и глянула на часы: второй час.
– Сегодня же первое сентября! Всё, бегу домой, надо проводить Дениску в школу, он со второй смены учится.
Сына Эмма встретила во дворе. Умытый, причёсанный.
– А носки где? Ты почему не надел?
– Не нашёл.
– Ох, ты горе мое луковое! Ладно, было бы второе или третье сентября, но первого! Пошли искать!
Ну вот, теперь полный порядок, а то подумают ещё, что ребёнок безнадзорный. Первого сентября, во второй класс, в туфлях на босу ногу… Впрочем, от Дениски еще и не такого можно ожидать. Пофигист и филосо́ф. Год назад отчебучил на уроке:
– Наталья Ивановна, тут в букваре написано: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить». Он что, Кощей Бессмертный?
И произнёс ведь не так, как надо – «жыл», а как написано – «жил». Хорошо, учительница была с юмором, а то б родителям досталось за бессмертного Ленина-«Кощея».
…И что ж сегодня за день такой! Полгода сидели на бобах, несколько месяцев вообще работали на дому, не на что было офис снять, и вдруг… Как попёрло, так попёрло! Тимур обрадовал Эмму ещё одной новостью:
– Представляешь, позвонили из Москвы! «Станкоимпорт»! Просят нас организовать отправку станков через порт Ванино!
– А откуда они о нас узнали?
– Сказали, в Пекине. Через неделю приедут договор подписывать.
– Ого! Взлетели наши акции! Аж до Поднебесной! Всё, празднуем! Тамара Георгиевна, «Арарат» у нас остался с прошлого раза?
– Конечно! Я и пирог принесла.
– Ваш знаменитый картофельный? Ну, тогда пир горой!
Москвичи не подвели, прилетели. Двое – мужчина и женщина. Одеты они были просто, но со столичным изыском. А когда дама начала говорить…, стало понятно – настоящие «зубры» советского Внешторга к ним явились. Чувствовалось, что за плечами столичных гостей – МГИМО с Академией внешней торговли, никак не меньше.
Эмма, конечно же, смешалась, сконфузилась перед москвичами: тут как щёки ни надувай, ясно же, что «меридиановцы» – полные профаны в торговле. Маленькая фирмочка дилетантов. Вся надежда была на Тимура Аркадьевича. А он молодец, вел себя, как надо, не суетился, не заискивал, лишнего не говорил. Вот что значит восточная кровь. Да и школу переговоров он прошёл уже хорошую.
Ещё в самом начале, когда только открылись границы и Тимур стал ездить с делегациями переводчиком в Китай, Эмма, зная простодушный и покладистый характер мужа, предупреждала его: «Не вздумай за нашими бонзами тягать чемоданы, пусть сами упираются. Ты не лакей, ты переводчик и советник для главы делегации. Кто лучше тебя знает китайцев и их обычаи?»
А китайцы ещё те жуки. Наобещают с три короба, заманят в ловушку, а потом, когда почувствуют заинтересованность партнера, начинают руки выкручивать. Так, как ломают цену китайцы, никто в мире не умеет ломать. Берут на измор. Кажется, договорились, ударили по рукам, завтра контракт подписываем… А утром эти хитрецы на голубом глазу начинают всё сначала, и контрактная цена – опять в три раза ниже. Лыко да мочало. И так каждый день. Наши начинают психовать, выходить из себя. Часы-то тикают, скоро уезжать, а тут ещё конь не валялся. Руководитель российской делегации краснеет, возмущается. А его восточным партнёрам только это и надо: пошумит русский и сдастся. В такой ситуации Тимур обычно советовал: «Берите паузу – на день, на два. Погуляем, отдохнем. Пусть созреют». И китайцы действительно «созревали», шли на компромисс.
И все-таки странно: неужели «Станкоимпорт» напрямую не может договориться с портом? В чём тут прикол? Неужели до такой степени развалились на удельные княжества, что без местных посредников – никак? Впрочем, «Меридиану» это на руку. Хотя прикол всё же был – груз негабаритный, Владивостокский порт отказался принимать – возни слишком много.
Время поджимало, и Тимуру пришлось срочно вылететь в Ванино, подписывать с начальником порта Георгадзе договор о перевалке груза «Станкоимпорта».
– А как же мой день рождения? – огорчилась Инна Петровна. – Я тут наготовила, а Тимур Аркадьевич улетел…
– Ничего, вернётся – ещё раз отметим, – успокоила именинницу Тамара Георгиевна. – Накрываем стол! Гуляем!
– Кот из дома – мыши в пляс, – рассмеялась Эмма Васильевна. – А чем вас, Инна Петровна, девичник не устраивает? Хоть песен попоём.
Но до песен дело не дошло. Через два-три праздничных тоста раздался телефонный звонок.
– А, рабочий день закончился, пусть завтра звонят, – отмахнулась замдиректора.
Но телефон не умолкал, пришлось взять трубку. Звонил Тимур Аркадьевич:
– Эмма, Георгадзе в Хабаровске, завтра вылетает в Москву, в Ванино вернётся только через десять дней. Срочно найди его, он в старательской артели остановился.
Повеселились. Эмма почувствовала, как хмель ударил в голову – сказалось пренебрежение обедом.
– Девчонки, я же пьяная. А, пока доберусь до Георгадзе, пройдет. Тамара Георгиевна, где наш водитель?
– Ужинает, в шесть должен быть.
– Хорошо, я пока документы соберу.
Водитель не заставил себя ждать.
– Валера, мухой ко мне домой, потом в артель.
Так: шляпа, красные сапоги, павловский платок на плечи. Отлично! И – вперед! На абордаж!
«Главное – запомниться этому грузину, чтоб потом не спрашивал: «А это хто такая?» У него там, в порту, наверное, от просителей дверь не закрывается. И все клянчат, всем что-то нужно. Просить и клянчить не будем. Мы же в порт приведем солидного клиента! Вот с этого и нужно начинать», – рассуждала про себя Эмма по дороге в артель старателей.
Но всё пошло совсем не так. Остапа, как говорится, понесло, да ещё как!
Эмма Васильевна постучала в дверь комнаты, в которой, по словам горничной, остановился начальник порта.
– Входите! – раздался мужской голос.
Эмма окинула взглядом гостиничный номер, решая, туда ли она попала. На кровати сидел невысокий крепкий мужчина, лет сорока пяти, рыжеволосый, рыжеусый, с крупным мясистым носом. Странно, а где же грузин Георгадзе? Мужчина вопросительно смотрел на непрошенную гостью.
– Здравствуйте, мне нужен Николай Дмитриевич Георгадзе.
– Я Георгадзе.
Эмма, ну и дура же ты! Конечно, Николай Дмитриевич заметил и её замешательство, и поднятые домики бровей: какой же ты, братец, грузин! А где карие с поволокой очи, кудри цвета вороного крыла, косая сажень в плечах? Видно, Николаю Дмитриевичу была уже знакома такая реакция на его фамилию. Неприятно. Выражение лица его резко изменилось: первое любопытство сменилось холодным отчуждением, взгляд стал твердым, на глазах – защитные шторки. Оделся в броню. Тук-тук – не достучишься.
– Проходите, садитесь, – с вежливым холодком в голосе сказал начальник порта.
Эмма села в кресло, перевела дух.
– Я к вам по делу.
Этого можно было и не говорить, ясно, что явилась она не просто так.
– Слушаю.
Нужно было спасать ситуацию, но как? Да, Эмма, плохой из тебя дипломат. А, была ни была.
– Знаете, у нас на работе сегодня был день рождения, выпить я успела, а вот закусить – нет. Пойдёмте в ресторан!
– Нет! – реакция Георгадзе была мгновенной и резкой, видимо, он и сам удивился своей излишней резкости.
Но! Цель была достигнута! Пробила Эмма своим абордажем броню! Глаза Георгадзе ожили, в них даже лукавая усмешка проскочила. Или это Эмме показалось?
– Хорошо, поговорим здесь. Дело вот в чём.
Николай Дмитриевич внимательно и вроде бы доброжелательно выслушал визитёршу.
– Не вижу проблемы. Завтра позвоню первому заместителю, поезжайте в порт, подписывайте договор.
– Наш генеральный директор уже в Ванино.
– Тем лучше.
Вот и всё. Так просто! Эмма осторожно улыбнулась Николаю Дмитриевичу:
– Спасибо! До свидания!
Ура! Есть контакт! Хоть и с горем пополам, но задачу свою она выполнила, а главное, Георгадзе её запомнил и не нужно будет при очередной встрече мямлить: «Я такая-то, мы с вами встречались в Хабаровске…» Эмма Васильевна терпеть не могла мямлить и заискивать. Но и с абордажами нужно быть поосторожнее, неизвестно, на кого нарвёшься. А, всё нормально. Приятно иметь дело с умным человеком!
Глава 4. Небо в алмазах
– Ну-ка, гляньте, Инна Петровна, седина у меня не появилась? – спросила Эмма Петровна главбуха.
– Нет, не вижу.
– Странно.
– Да, неделя выдалась весёлая, – вздохнула Тамара Георгиевна.
– А мне понравилось! – задорно, с вызовом, сказала Инна.
– Понравилось скакать, как блоха на горячей сковородке? – усмехнулась Эмма. – Авантюра чистейшей воды. Конечно, когда всё позади, можно сказать, что приключение у нас получилось – закачаешься. Но тогда, когда не знаешь, чем это приключение закончится… Знаете, у меня было ощущение, что кто-то, какой-то чертёнок, шутит над нами. Подкинет задачку, посмотрит, как мы тут носимся, заполошенные, а потом всё же сжалится, выручит.
Туризмом они с Тимуром заниматься пока не планировали, но тут явились деловые с Украины: хотим с вами работать, откроем новое турнаправление Нижнеленинское – Тунцзян.
Заманчиво, конечно. Амур переплыл и – вот он, Китай. Не надо восемь часов колотиться, как в консервной банке, на суденышке с подводными крыльями до Цзямусы. Маршрут вот только ещё не освоен. Но украинцев никакие сложности не пугали: это же золотая жила! Через нас с вами вся Украина поедет! И Тимур с Эммой согласились.
Заморочки начались сразу: сначала авиарейс с туристами на час задержали в Днепропетровске, потом вылет отложили в Шереметьево… Нервы у «меридиановцев» были на пределе: если самолет опоздает ещё хоть на полчаса, весь график придётся ломать. Менять билеты, искать гостиницу. Что нереально с группой в тридцать человек во время сезона отпусков. Эмма ругала себя на чём свет стоит: надо же было уступить этому хохляцкому скупердяйству! Прилетела бы группа за сутки, переночевала в гостинице, на другой день спокойно убыла бы по жд в Нижнеленинское. Но нет, будем экономить! Сэкономили.
Когда днепропетровцы всё же прилетели, до отхода поезда оставалось сорок минут.
– Все за нами! Бегом! – скомандовала Эмма.
В вагон заскакивали чуть ли не на ходу.
– Нам же деньги нужно собрать! – спохватилась замдиректора. – Инна, запрыгивай, выйдем на следующей станции, в Николаевке!
– А почему вы считаете по этому курсу? – заерепенилась одна из туристок. Вагон притих: да, почему?
– Это официальный курс Центробанка.
– Но на рынке в Хабаровске дают за доллар гораздо больше!
Интересно, откуда она это узнала? И когда успела? Неслись ведь на вокзал, как ужаленные.
– Вон ребята в аэропорту поменяли по сотне!
Ох, уж эти ушлые хохлы.
– Мы не рынок и не базар, – жёстко начала Эмма Васильевна: ждать, когда загудит весь вагон, нельзя. – Наша компания работает официально, через банк. Но если вы так стремитесь нажить себе неприятностей, то выбор за вами. Жулики, кидалы, бандюки – кто вам больше нравится?
Скандальная туристка пыталась ещё что-то говорить, но её уже не слушали: жадность жадностью, а безопасность дороже. Конечно, Эмма немного, а может, и много, приврала. Но ведь «Меридиану» тоже нужно зарабатывать.
А потом всё пошло, как в дурном сне: чем дальше, тем хуже; но каждому известно, если сон не прерывать, то он обычно заканчивается хорошо: все спасены, счастливы и довольны. Главное – дотерпеть.
Первый звонок раздался в час дня. Звонил Фань, переводчик:
– Граница перекрыта, нас не пропускают.
– Как не пропускают, – спросил Тимур Аркадьевич. – Почему? Документы не в порядке?
– Нет, документы в порядке. Туристов с сегодняшнего дня не пускают на ту сторону, приказ из Москвы.
– А что случилось?
– Не знаю, нам не говорят.
– Ладно, подождите, сейчас узнаю, в чем дело.
Знакомый Тимуру Аркадьевичу пограничник выяснил, почему перекрыта граница, да вот только не обрадовал: кто-то из туристов пожаловался в Москву, что в Нижнеленинском жуткие условия на переходе. Факты проверили, всех наказали, сняли начальника погранпункта и закрыли переход. И теперь никто в Хабаровском погрануправлении не возьмёт на себя ответственность пропустить группу в Китай. Чтоб погоны ветром сдуло? Нема дураков.
Телефон звонил, не умолкая: руководитель группы изливала свой гнев:
– Да как вы могли! Делайте, что хотите, но чтобы нас пропустили! Авантюристы! Преступники! Ваше место в тюрьме!
Тимур Аркадьевич слушал, просил успокоиться, подождать. Но всё было бесполезно. Светлана Богдановна, видимо, считала, что в этом и заключается её роль как руководителя – истерить и орать. Эмма Васильевна взяла трубку:
– Светлана Богдановна, давайте успокоимся. От наших с вами истерик ничего не изменится. Нужно организовать ночлег. Поезд будет только утром.
– Какой ночлег?! Они не хотят отсюда, с берега, уезжать! Заявили, что ночевать будут на дебаркадере!
– А спать? На стульях? Это несерьёзно, дайте мне переводчика.
– Евгений Иванович, поезжайте в Ленинское, договоритесь с гостиницей.
– Да ребята уже костёр разожгли, сказали, остаются.
– Хорошо, тогда утром выезжайте обратно в Хабаровск, отправим группу «ракетой» в Цзямусы.
– Тамара Георгиевна, как там с «Амурречтуристом»? Дают нам судно? – спросила Эмма у секретаря.
– Да, сказали, отправят.
– Ну, слава Богу! Хоть в этом повезло.
Оказалось, повезло не только в этом. Главная головная боль – как теперь отправить туристов в Москву, билеты в кассах на октябрь. Но, видно, чертенятам наскучило над ними шутить, сжалились над бедолагами: какая-то группа опаздывала к вылету, и – вот они, тридцать билетов! Как раз на нужное число! Неужели такое бывает?!
…Казалось, ночь никогда не кончится. Сна не было ни в одном глазу. При одной только мысли, что из-за них с Тимуром люди остались на диком берегу, в семи километрах от ближайшего посёлка, волосы у Эммы вставали дыбом. А вдруг что случится?
– Ну что, идём на расстрел? – спросила утром Эмма мужа. – Готовься, закидают нас помидорами.
В автобусе пахло горилкой, туристы галдели, обменивались шутками – видно, успели перезнакомиться и передружиться за эти сутки. Примолкли, когда Тимур начал говорить:
– От нашей компании и от себя лично приношу…
Вот теперь полетят помидоры.
Но договорить ему не дали:
– Да ладно! Чего там! Нормальная была поездка! – прервал Тимура Аркадьевича мужчина лет сорока.
Эмма не могла поверить своим ушам. Но радоваться было рано.
– Какая нормальная, какая нормальная! – заверещала скандальная туристка – та самая, которую не устраивал Эммин курс доллара.
А вот и тяжёлая артиллерия загрохотала басом – руководитель группы:
– Да вас судить надо!!! Вы преступники!
– Да ладно, Света, вечно ты недовольная, – принялся урезонивать Светлану Богдановну сорокалетний турист. И тут все заговорили разом:
– Так здорово съездили! Спасибо вам!
– Какая у вас чудная природа! Девственный лес, Амур и тишина… А небо! И звёзды, как алмазы!
– Точно-точно, как будто в пионерском лагере! Такой костёр я только из детства помню!
– А какую уху сварганили на костре из лосося! До сих пор пальцы облизываем!
– Так может, вернёмся? – предложил парень лет двадцати пяти. – Сало есть, горилки тоже на неделю хватит…
– Ага, – откликнулся его сосед, – еще раз ночью сплаваем в Китай, отоваримся, ханжи наберём.
– Как это «сплаваем»? – не поняла Эмма Васильевна.
– Представляете, наши хлопцы наняли местных и ночью переплыли Амур! В гости к китайцам. Наменяли там всякой всячины, китайцы их даже своей ханжой4 угостили!
Вот тебе и «граница на замке»! Не зря у Эммы всю ночь волосы дыбом стояли. А вдруг погранцы начали бы стрелять?! Это ж надо додуматься… Сплошная уголовщина! Незаконное пересечение границы, контрабанда… А там бы еще пару статей пришили. И было бы – кому небо в алмазах, а кому и в крупную клетку.
– А когда мы в Китай едем? – прервала Эммин мысленный поток страшилок молоденькая туристка.
– Позавтракаете и через полтора часа на теплоход, – ответил за жену Тимур.
…Отправили наконец. Можно перевести дух. Следующий день прошёл в тишине, потом ещё один. Телефон молчал. Неужели там всё в порядке? Никто не потерялся, не попросил политического убежища и даже не подрался? Не может быть…
Группу встречали поздним вечером. «Ракеты» из Китая подходили одна за другой. По набережной сновали грузчики, таскали огромные баулы челноков. Потянулась цепочка туристов. Все взбудораженные, измочаленные долгой дорогой и нервной встряской-перетряской на таможне, ведь пройти её, родную, – это как взять штурмом Эверест и вернуться оттуда живым, но почти бездыханным. Кто матерился, на чём свет стоит костерил таможенников, кто закуривал, стараясь успокоить нервы, а пара мужичков снимала стресс водкой. Обычная картина для Хабаровского речного порта в навигацию.
А днепропетровцев всё не было. Набережная опустела, прошёл час, другой. Стемнело. Вот уже из сумерек выскочила луна и резво покарабкалась по спине небосклона. Эмма с Тимуром начали беспокоиться: где туристы? Может, подломался двигатель и они идут на малых оборотах? Или вообще встали где-нибудь на реке? Но на дебаркадере по-прежнему светятся окна, суеты нет, значит, ждут, и всё идёт в штатном режиме.
Наконец, глухо зарычал мотор «ракеты». Фонари на набережной высветили судно, заваленное горой мешков, чемоданов, полосатых сумок-«китаек». Теперь понятно, почему они так долго шли: перегруженная «ракета» превратилась в черепаху. Вот и ползла по Амуру эта черепаха, зарываясь в волны и черпая ноздрями речную воду. И как ещё доползли!
– Вот она, наша подводная лодка из степей Украины! – с облегчением рассмеялась Эмма. – Ну, дорвались хохлы! Молодцы! От души китайцев пограбили!
Прекрасного настроения их туристам и таможня не смогла испортить: поездка удалась! Даже Светлана Богдановна была довольна.
– Ох, скорее бы до кровати дотелепать! – мечтательно сказала молодая украинка.
– Всё готово, в гостинице вас ждут, – обрадовал её Тимур Аркадьевич, кивнув в сторону пришвартованного у набережной теплохода.
– Это – гостиница? – удивлённо спросила Тимура Светлана Богдановна, разглядывая судно.
– Да, плавучая гостиница – трехпалубный теплоход «Тридцать лет ГДР». Он ходил по Амуру, теперь вот отдыхает у причала. Номера «люкс», горячая вода, душ. И ресторан с хорошей кухней, – не без гордости доложил Тимур.
– Как здорово! – не сдержала восторга девчонка-туристка. – Будем спать и качаться, как в люльке! Под плеск волн!
– Ты что, в «ракете» не накачалась? – насмешливо спросила её подружка.
– Что ты понимаешь! – встрепенулась усталая девчонка. – Это ж такая красота! Река, пароход и небо в звёздах…
