Buch lesen: "Станция Бякино - 2: Чернотроп"
Предисловие
Описанные в книге люди, события и обстоятельства вымышлены. У героев и героинь серии «Станция Бякино» нет прототипов в реальном мире. Все названия населенных пунктов и железнодорожных станций выдуманы, и всякое сходство с действительностью случайно.
Высказывания и мнения героев и героинь не выражают позицию автора, не являются его прямой речью и служат исключительно для создания художественно убедительных образов.
Глава 1
Осень пришла незаметно. Листья на деревьях пожелтели, и небольшая часть уже успела упасть на землю. Дни стояли солнечные, но по ночам становилось уже прохладно.
— Сегодня закончим, — сказал Сашка брату, привязывая стальной проволокой очередной деревянный столб к врытой в землю железной трубе.
— Хорошо бы, так намного безопасней, — вытирая лоб, ответил Пашка. — Маша будет довольна.
Братья-близнецы уже два месяца восстанавливали забор вокруг лагеря. Поднимали упавшие железные столбы и вкапывали заново. Рубили деревья, очищали от коры и сучков, прибивали получившиеся слеги между деревянными опорами, привязанными к тем самым столбам.
Друзья обеспечили их инструментом и гвоздями. Борис Валентинович и Сережа еще раз сходили в дом дедушки с бабушкой и принесли все необходимое из мастерской. Даже железный верстак с тисками притащили. Борис после неделю жаловался на боли в пояснице.
— Как думаешь, нам повезло? — поинтересовался вдруг Сашка.
— Это ты про что? — ответил брат.
— Про то, что нам повезло встретить этих людей, — добавил Сашка и принялся забивать гвоздь молотком. — Живем здесь как в раю.
— Ты серьезно? Мы вкалываем от рассвета до заката, — расхохотался Пашка.
— Ну правильно, разве до зомби-эпидемии мы не тем же самым занимались? — улыбнулся в ответ брат. — Нас кормят каждый день, и при этом не нужно рисковать жизнью. Чистая вода всегда в доступе, хоть упейся. Можно мыться каждый день и даже с мылом. Спим в теплых и уютных кроватях на белых простынях. Да что там говорить, нам даже нет-нет да и шмоток каких-нибудь принесут. Разве ли это не счастье?
— Все так, — пробубнил Пашка. — Только одно плохо: мы тут одни, без девушек. Как тебе та рыженькая с короткой стрижкой?
Сашка провел рукой по своей бороде и ухмыльнулся:
— Ты себя в зеркало-то видел? Зарос как дикарь, скоро за снежного человека сойдешь.
— А мне зеркало не нужно, — буркнул Пашка и закинул тонкое бревно на плечо. — Я могу в тебя смотреться, мы же одинаковые, забыл?
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Сашка. — А насчет Ю, ты, конечно, прав, девушка она симпатичная. Вот только совершенно дикая. Как только начинаю с ней любезничать, сразу куда-то испаряется. Один раз даже попытался ее приобнять, вроде как случайно, тут же получил по лбу металлическим ковшиком.
— Все хохочите? — непонятно откуда появилась Маша. — Мы так до холодов не управимся.
— Фух, — иронично схватился за сердце Сашка. — Откуда ты взялась? Одно другому не мешает, а вообще... Знаешь, с чего начинается любая стройка? Директор строительной компании скажет, что с фундамента, а каменщик или монтажник, например, смело заявят, что с туалета. Может, построим уже наконец? Холодновато бегать в кусты.
— Делайте, если надо, — шмыгнула носиком Маша. — Вот последние три пролета закончите и приступайте к рытью ямы. Только, пожалуйста, побыстрей. Зима придет, не заметишь как.
— Знаешь что, — обиженно выцедил сквозь зубы Пашка. — Ты ведь сама не разрешила рубить деревья внутри периметра лагеря, а также вокруг него. Сказала, это естественная маскировка и стратегический запас ресурсов. Нам приходится таскать бревна с утра до вечера.
— Да знаю я всё, — печальным голосом ответила девушка. — Говорю, чтоб не расслаблялись. Принесла пакет макарон на ужин и половину банки говяжьей тушенки. Борис Валентинович с вами любезно поделился.
***
Станция Бякино снова открыла свои двери для всех желающих бесплатно переночевать в безопасности. Выжившие бродяги, как и раньше, по собственной воле делились провизией и выкладывали небольшую часть своих продуктов на общий стол. Те, у кого их не было, приносили с собой из леса дрова, сухостой или просто упавшие ветки деревьев. Брали немного крупы или вермишели из общих запасов и варили себе ужин.
Маша поселилась в каморке Сережи, чему тот поначалу был очень рад. Но после нескольких дней совместной жизни стал подозревать, что комната ему больше не принадлежит. Девушка сделала перестановку. Передвинула и расширила лежанку, письменный стол выставила в зал ожидания, а вместо него собственными силами притащила на спине платяной шкаф из полуразрушенного домика кассирши, что стоял неподалеку.
Борис Валентинович забрал стол себе. Подвинул к окну и сделал несколько досок снимаемыми, чтобы днем солнечный свет проникал внутрь. В нем он хранил свои журналы и грампластинки. Сам же патефон поставил на столешницу сбоку, дабы не мешал писать.
Все верно, вечерами Борис Валентинович зажигал толстую свечу, садился на стул у стола и что-то долго писал, на мгновения то прищуриваясь, глядя в потолок, то грызя колпачок шариковой ручки. Потом вставал, вырывал листок со своей писаниной, двумя руками комкал и бросал в разожженную печку-буржуйку.
— Мемуары пробуете писать, Борис Валентинович? — улыбнулся Сережа, глядя, с каким несчастным видом мужчина сжигает рукопись. — Не знаете, с чего начать?
— Мемуары? Отличная идея, за три года много чего произошло, да и до зомби-эпидемии случались курьезы. — Наставник сел в свое кресло и надвинул кепку на глаза. — Нет, брат, я пишу письма.
— Письма? Это кому же? — удивился молодой смотритель.
— Жене и дочке, — тихо ответил Борис. — Рассказываю о себе, что со мной всё в порядке и как сильно по ним скучаю. После отправляю в ад, думаю, туда попадают все зомби.
— Думаете, они обрели покой в той ванной комнате? — также тихо спросил парень.
— Ничего я уже не думаю, — вздохнул мужчина. — Вон деревенские мертвецы до сих пор живее живых, а по сути ничего не жрут уже сколько времени. Нам, брат, нужно к зиме готовиться, осень она, знаешь, быстро пролетит. Железную дорогу заметет, и челноки будут ходить редко. Цены повысятся, нужен запас. Продукты, дрова, мыльно-рыльное и прочее необходимое.
— Вообще, я тут два раза зимовал, — Сережа подошел к столу, развернул стул к наставнику и присел.
— Слушай, а ведь и правда, как это я упустил этот момент? — Борис поднял кепку с глаз и с любопытством посмотрел на парня. — Давай рассказывай, как тут обстоят дела в морозы и снегопад.
— Нормально, жить можно, — начал рассказ Сережа. — Холодно, конечно, но у меня в каморке под лежанкой деревянный ящик. В нем фуфайка, ватные штаны, шерстяная вязаная шапка, теплые рукавицы и валенки с галошами. Вам бы тоже надо такой комплект раздобыть. Нам всем надо...
— А с железной дорогой как? — уточнил Борис Валентинович. — Ходят челноки?
— Ходят, этих ничего не остановит, — продолжил Сергей. — Реже, естественно, но раз в неделю точно. Меня они тогда мало интересовали. Кто по рельсам шел, кто рядом по гравийной отсыпке, кто и на лыжах умудрялся лыжню протоптать. Если сильный снегопад пройдет, сюда приезжал локомотив со снегоочистительным отвалом спереди. Большая такая штука, как у бульдозера. Древний, как мир. Я такие только на картинках видел. Уж не знаю, кто этим занимается, а самое главное — оплачивает. Но поезд проезжает мимо, сгребает снег с путей до станции Стромино и чешет обратно на всех порах. Бывало, по три раза за зиму чистят.
— Значит, это кому-то на руку, — призадумался Борис. — А люди? Простые выжившие приходили?
— По-разному, — постучал пальцами по столу Сережа. — Бывало и два-три человека в зале, а бывало и места свободного нет возле печки. Так что вы правильно сделали, что кресло у буржуйки поставили, застолбили, значит.
Первую зиму я прожил с теми выжившими, что меня приютили. Они и кормили меня, и одежду зимнюю подогнали. От меня требовалось только дрова рубить, пилить ветки да печку топить. Да и не сильно-то и холодно было. Весь декабрь шли дожди, вплоть до самого Нового года. Я тебе расскажу как-нибудь про тех, кто меня спас.
А вот вторая зима была лютой. Я уже смотрителем стал. От этого, правда, ничего не поменялось. Как и прежде, топил печь и пилил дрова. Только теперь их приносили с собой бродяги. Это неписаное правило придумал я. И едой делиться тоже я решил. Сначала некоторые восприняли это с недовольством, но когда сами оказались без крошки в кармане, сразу поняли необходимость такой поддержки.
Еще крупные челноки, так сказать, бронировали за собой место на лавке и на веревке, натянутой над печью. Сушить одежду всем надо. Делали подгоны за это. Но цену я никогда не назначал. Кто тушенку даст, кто рыбных консервов, кто кашу в банке.
— Я вот всё думаю, — перебил Борис Валентинович. — Что в этом Стромино такого ценного, что до него нужно гнать поезд? Это же сколько топлива приходится сжигать. Ради чего? Чтобы раз в неделю пару челноков туда сходило? Что за товар такой?
— А может, не для челноков вовсе? — встряла в разговор Ю.
Девушка вместе с Марией вышла из комнаты смотрителя.
— Думаешь, катаются просто? — обернулся и по-доброму улыбнулся Борис.
— Допустим, они этот груз и вывозят на этом самом локомотиве, — Ю наполнила чистой водой железный чайник из ведра на полу, прикрытого крышкой. — Или, наоборот, привозят. Как вам такой вариант?
— Хмм... — призадумался Борис. — Почему только зимой? И только когда пройдет снегопад. Нет, тут что-то другое. Может, и впрямь для челноков. В любом случае Сережа прав, нам нужно пять комплектов теплой одежды. Иначе застрянем на станции до весны. Даже в туалет не в чем будет сбегать.
Так что готовься, парень, в ходку. У нас три варианта:
Первый — можно дочистить дома в деревне Бякино. Дальний край нами не исследован совсем. Но там зомбаков, как сельдей в бочке.
Второй — в трех километрах от нее, через узкую, но быструю речку есть село. Я там редко бывал, но знаю, что есть магазин и старая полуразрушенная церковь.
Третий — по другую сторону железной дороги, здесь где-то просека была, чуть дальше наискосок, тоже деревенька, вроде Рёмино называется. Никогда там не был, но видел раньше, как люди приходили оттуда на поезд.
Раздался стук в дверь.
Борис встал и посмотрел сквозь щели между досок окна. Взял со стола будильник и посмотрел на время.
— Кто там? — крикнул мужчина.
— Пустите переночевать, люди добрые, — ответил голос за дверью. — Путник я, иду в Стромино и не рассчитал немного.
— Повезло тебе, — Борис вставил ключ в замочную скважину и два раза повернул. — Еще полчаса — и не открыли бы, комендантский час у нас.
Дверь открылась, и на пороге показался мужичок средних лет. Лысоватый, с круглым животом и большими ушами. Один рюкзак висел у него на спине, а второй немалых размеров и, судя по всему, тоже тяжелый мужчина держал в руках.
Незнакомец уложил обе ноши на пол у входа и, видя, как Борис собирается запереть дверь, воскликнул:
— Нет-нет-нет, у меня еще один рюкзак в ста пятидесяти метрах отсюда. Быстренько сбегаю за ним, не закрывайте.
С этими словами мужчина удалился в темноту.
— Он что, грохнул кого-то? — пожал плечами Борис, глядя на смотрителя.
Глава 2
— Федор, — незнакомец протянул руку Борису Валентиновичу.
— Борис, — пожал руку наставник.
Мужчина дотащил тяжелые рюкзаки до ближайшей лавки и поставил на деревянную поверхность.
— Я так понимаю, смотритель — это вы? — полюбопытствовал мужичок.
— Я? Нет. Тут Сергей главный, — ответил Борис.
Сережа подошел к путнику и представился:
— Сергей, можно просто Сережа.
— Федор, можно просто дядя Федя, — улыбнулся в ответ бродяга.
— Откуда путь держите?
Мужчина открыл один из рюкзаков и достал нераспечатанную пачку чая.
— Этого хватит за ночлег? — Фёдор протянул маленькую картонную коробочку смотрителю.
— У нас ночлег бесплатный, — ответил Сережа. — Но ты, дядя Федя, можешь выделить что-нибудь нуждающимся, если есть возможность.
— Ну здорово, значит, чай и будет мой вклад, ставьте чайник кипятиться, — не переставая улыбаться, сказал путник.
Сережа вскипятил на печке чайник, высыпал в трехлитровую стеклянную банку заварку и залил водой. Затем накрыл сверху чистым полотенцем и принес граненые стаканы из каморки. Маша и Ю, услышав аромат, вышли из комнаты и сели на лавку возле стола.
— Эх, сейчас бы к чаю что-нибудь, — с сожалением произнесла Маша.
— Это мы запросто!
Мужчина резко встал с места, подошел к своим рюкзакам, достал из одного полиэтиленовый пакет с чем-то внутри и вернулся обратно.
— Баранки любите? — Федор бросил пакет на деревянную столешницу. — Жесткие, правда, как камень, но если в чае размочить — самое то.
Девушки переглянулись.
Борис встал с кресла и присоединился к друзьям.
— И не страшно тебе, Федя, с таким грузом в одиночку шляться? — холодным тоном спросил Борис Валентинович. — Не светил бы перед выжившими провизией. Люди они, знаешь, на многое способны, когда голодные.
Сережа разлил всем чай, а Маша принесла небольшую баночку из-под кофе с сахарным песком и чайную ложечку.
— Вы, наверное, думаете, я ограбил кого-то по дороге? — начал разговор Федор после некоторого молчания. — Это не так. На самом деле этот товар не мой. Я подрядился доставить его в Стромино. Два рюкзака должны забрать на той станции.
— А третий? — спросил Сережа и с громким звуком отхлебнул горячий чай из стакана в подстаканнике.
— Третий, собственно, моя награда, — развел руками гость. — Велено те два ни в коем случае не открывать, а из третьего могу брать всё, что хочу.
Борис Валентинович встал, взял рюкзак в руки и немного покачал, прикидывая его вес.
— А не высокую ли цену твой заказчик платит? — поставил на место ношу наставник.
— Рюкзаки тяжелые, словно в них по мешку цемента, — оправдался Фёдор и макнул баранку в чай. — Груз должны были нести двое, отсюда и цена. Но я пожадничал и не стал нанимать еще одного. Решил, что сам справлюсь. Два рюкзака пер метров двести, а после за третьим возвращался. Устал как собака.
— Свою награду припрятать ты не догадался? — Глаза Сережи выдавали его заинтересованность. — В лесу, например, а после, когда отнесешь, вернуться. Это же даже безопасней. Как только тебя не ограбили по дороге.
— Пытались двое, — тяжело вздохнул мужичок. — Я с испугу ляпнул, что смертельно заразен, и начал кашлять на них. Убежали, только пятки сверкали.
— Можешь у меня в комнате оставить, — предложил смотритель. — На обратном пути заберешь.
Федор ничего не ответил. Друзья сидели молча, каждый думал о своем и пил чай. Через время подошла пожилая женщина и попросила налить пару глотков чая в ее железную кружку. Маша отлила из банки и бросила сверху отмокать старую черствую баранку.
— Я вот что подумал, — начал вдруг говорить гость. — Может, вы пойдете со мной? Я поделюсь провизией.
— Ты же почти дошел, — ухмыльнулся Борис Валентинович. — До Стромино осталось шесть километров.
Федор посмотрел в глаза Бориса и тихонько добавил:
— Предчувствие у меня, не всё ладно там будет. Я не знаю, что в рюкзаках, и не собираюсь смотреть. Дело чести, знаешь ли. Уговор есть уговор. Вот только они весят килограмм сорок или пятьдесят, и один раз мне показалось, что внутри кто-то пошевелился.
— Может, показалось? — Борис Валентинович взял один из рюкзаков и поднял двумя руками перед собой на уровень груди. — Действительно тяжелый.
— Может, и показалось, — ответил дядя Федя. — Я был уставший и думал только об одном: как бы добраться поскорей. После встречи с теми двумя горе-грабителями я несколько раз сворачивал в лес, как только вдалеке появлялась чья-то фигура.
Федор залпом допил чай и поставил стакан на стол.
— Короче, мне нужна подстраховка, — продолжил гость. — Понятия не имею, кто меня должен встречать и кому передать посылку. С заказчиком условились, что я сяду на лавку и буду ждать. Получатель должен сам подойти и сказать пароль.
— Пароль? — у Бориса загорелись глаза.
— Угу, он должен сказать «Нахнагель», — шепотом и оглядываясь по сторонам, произнес Федор. — А я ответить «Нахфогель», после чего не просто отдать рюкзаки, а показать содержимое. Расстегнуть оба одновременно и как можно быстрей, чтоб не светиться. Для этого и нужен был второй носильщик. В общем, мне нужен тот, кто проводит меня до места, поможет нести груз и станет свидетелем того, что свою часть сделки я выполнил.
— Это же из советского фильма пароли, — ухмыльнулся Борис. — Про сержанта Цыбулю. А что конкретно в третьем рюкзаке? И какова моя доля?
— Провизия, — ответил путник. — Можешь сам посмотреть. Тушенка в железных банках, консервированные бобы, рис, греча. Геркулес, правда, горчит немного. Сухофрукты, сахар и соль, фруктовый кисель в пакетах, различные супы и вермишели быстрого приготовления, спички и полуторалитровая бутылка чистого медицинского спирта. Покрытый белой плесенью шоколад, но я ел, вроде ничего. Несколько пачек чая и две банки кофе, какао и сухое молоко. Кусок высушенного соленого мяса и даже маленькая баночка меда.
Борис снял очки, протер глаза кулаками и внимательно посмотрел на Федю:
— Даже для двоих носильщиков это слишком щедрая награда. Почему тебя это не насторожило? Заказчик мог просто нанять одного из челноков. Они за гораздо меньший навар бегают.
— Нужна была секретность, — ответил Федя. — Никто не должен знать о ходке. Сид... Заказчик сам провел меня на склад и сказал, что я могу набить рюкзак всем, чем пожелаю.
— Что? Сидорович? Твой заказчик — этот проходимец? — всплеснула руками Маша, резко встала с лавки и тут же села обратно.
— Тише ты, — фыркнул мужчина. — Я же сказал, это секрет, а тут кругом уши. Знакома, что ли, с ним? Может, привет передать?
— Нет-нет, приветов передавать не надо, — опомнилась Мария. — Много слышала про него, мы не знакомы.
Сережа сходил в свою комнату и принес скрученный в рулон ватный матрас и тонкое покрывало. Его он держал для особых гостей, ну, либо на тот случай, если Борису Валентиновичу надоест спать в кресле. Матрас был не один. На втором спала Ю в его каморке на полу, что дико раздражало парня. Сережа желал оставаться ночью со своей женой наедине, но Маша не могла отказать подружке. Постелили лежбище рядом с печкой. Борис подкинул побольше дровишек, уселся в свое кресло и, зевая протяжным голосом, спросил:
— Так, значит, половина награды будет моей?
— Я же сорок восемь километров уже протащил, — тихим голосом ответил путник, лежа на спине и смотря в потолок. — Десятую часть готов отдать, не больше.
Некоторое время мужчины молчали и слушали треск дров в печи.
— Готов за треть провизии с тобой пойти, — снова начал разговор Борис Валентинович, не смотря на Федора.
— Много, тут ходьбы-то на пару часов, — недовольно ответил мужчина.
— Ты хоть понимаешь, что тебя могут грохнуть? Как по дороге, так и на самой станции получатели. Ты не думал, что пайка, которую любезно выделил смотритель станции Гыркино, от того и щедрая, что предназначается не для тебя?
Федор ничего не ответил, лишь повернулся спиной к Борису и, тщательно все обдумав, буркнул:
— Четверть провизии, и по рукам.
— Добро, — ответил Борис Валентинович и моментально захрапел, закинув голову назад.
***
Утро.
Будильник Бориса Валентиновича затарабанил в пять утра. По залу ожидания послышались возгласы и недовольное бормотание. Мужчина встал, сделал несколько наклонов вперед, после принялся приседать, выставив руки перед собой.
После утренней зарядки мужчина налил холодной воды в рукомойник и вымыл лицо и подмышки с хозяйственным мылом. Затем поставил на печь железный чайник с водой и тихонько коснулся ногой до сих пор не проснувшегося Федора.
— Эй, дядя Федя, подъём! — начал будить Борис. — Скоро выходить.
Но мужчина не просыпался.
— Странно.
Борис встал на колени на матрас и принялся трясти путника. Тот не подавал никаких признаков жизни.
Сережа вышел из каморки и сквозь заспанные глаза посмотрел на происходящее. Затем подбежал и, присев на корточки, стал щупать пульс на шее в том месте, где предположительно находилась сонная артерия.
